Глава 26

Она сидела на полу, обняв собственные колени. На него не смотрела. Но знала зачем он пришел. Дрожала всем телом. Павлу захотелось обнять её ещё хотя бы раз. С трудом отогнал от себя это желание.

– Ну что, Лиса, доигралась? – его голос сел, стал хриплым. Желание коснуться её никуда не ушло, лишь усилилось. Рука, сжимающая рукоять ствола тоже дрожала.

– Доигралась, – горько усмехнулась она. – Паш? – подняла на него взгляд, полный непролитых пока слёз. – Можно тебя попросить? Сделай это быстро, а то мне… – задрожала сильнее. – А то мне очень страшно.

Смотрел на неё сверху вниз и чувствовал, как ком в горле становится больше, колючее. Он мог бы приказать охране избавиться от неё, но… Не мог. И сам, похоже, тоже не способен. Не то чтобы на его руках не было крови. Всякое в жизни случалось. Но именно Лису не мог убить. Не мог даже приказать сделать это.

Вспомнил, как встретил её. Огромные глаза, на которые он запал, как школьник. Первую их ночь у камина прямо на полу. Он тогда не думал об отношениях с ней, но крепко задумался, когда понял, что она была девственницей. Чистой и невинной девочкой.

Спустя годы их отношения не изменились. Он видел в ней чистую невинность, а она… Она, как он думал, мечтает стать женой и мамой. Его женой. Мамой его ребёнка.

А оказалось всё так банально. Как в паршивом анекдоте. Только от сына он подобного не ожидал. В голову даже не приходило. Пока не узнал, кто поджог склады.

И всё же она была виновата больше. Не потому, что Ярослав его сын. А потому что продолжала эти отношения, даже после того, как узнала о их родстве.

Она виновата, потому что предала. Потому что наплевала на годы отношений. Потому что забыла, сколько он для неё сделал.

Она виновата. И она должна быть наказана. С Ярославом он разберётся позже.

Прижал дуло к её виску, снял с предохранителя… Она закрыла глаза, тихо всхлипнула.

– Не тяни, Паш… Прошу тебя. Мне очень страшно, – её начинало колотить.

А он выдохнул и сжал челюсти. Он должен. Иначе он не Павел Вавилов, а какой-то слизняк, не способный отомстить за предательство.

Но рука дрожала. Он не мог выстрелить. Пытался себя заставить и не мог. Слишком глубоко она в его сердце пробралась. Слишком сильно любит её.

Опустил ствол, она застонала.

– Пашенька, пожалуйста… – просила его, проливая слёзы.

А он всё-таки слизняк. Не смог.

– Сука ты. Дрянь, – выплюнул в её сторону. – Дырки в башке тебе будет мало.

– Пашааа! – она бросилась к нему в ноги, встала на колени. – Прости, Паааш! Пожалуйста! Прости меня. Ты можешь сделать со мной всё, что хочешь, но я прошу не убивай…

Как будто бы он смог.

– Два пальца в рот.

– Что? – шмыгнула носом, подняла к нему лицо.

– Да пальца в рот суй и блюй, пока не выйдут все таблетки.

– Паш…

– Ты что оглохла, сука?!

– Нет, я всё поняла…

Он стоял и смотрел, как её рвёт, как корчится от спазмов её тело и глотал гребаный ком, чтобы не взвыть от боли. А боль была сильной. Грудную клетку раздирала изнутри. Ломала рёбра, крошила все кости.

Кира выблевала таблетки и упала на пол, под стеной. Свернулась в позу эмбриона, закрыла глаза.

– Посиди здесь, в собственной блевотине. Здесь тебе место.

Убрав ствол за пояс брюк, развернулся, чтобы уйти.

– Паша? – позвала его тихо и он остановился к ней спиной.

– Что, Кира?

– Паша прости меня. Я тебя люблю.

– Сука! – резко развернулся к ней, схватил за волосы, зажав их в кулаке и вынудил подняться с пола. – У тебя ещё совести хватает?! Что ты знаешь о любви, блядина?! В книжках вычитала или в кино увидела?!

– Прости… Прости… – шептала, схватившись за его руку, которой он сжимал её волосы. – Ты во всём прав. Я сука и дрянь. Я тебя предала. Но я тебя люблю.

Пощёчина её отрезвила. Павел ударил тыльной стороной ладони и из носа Киры хлынула кровь. Его передёрнуло. Не может он на её кровь смотреть без содрогания. Это же надо, так глубоко засела. Не выковырять её теперь из сердца.

– Такие как ты не любят, Кира. Такие как ты только пользуются и предают. Ты подлая сука, вынувшая из меня сердце. И убить тебя за это мало. Слишком просто и быстро.

Отпустив её волосы, дернул рукой, забирая у неё своё запястье. Развернулся и пошёл к двери. Запер её, ключ бросил в карман.

Тут же наткнулся на охранника.

– Там ваш сын… Ярослав…

– Что? – спросил устало.

– Он за воротами стоит. Вас увидеть просит.

– Сейчас выйду. Наблюдай за подвалом, чтобы она не выбралась.

– Так точно.

Ярослав, и правда, ждал за воротами. Стоял в свете фар своей машины, смотрел на ворота.

Павел вышел, шагнул к нему.

– Что ещё?

– Отпусти её. Она не хотела тебе изменять. Это я её заставил. Каждый раз её принуждал. Шантажировал, что тебе обо всём расскажу. Она боялась. И ненавидела меня. Рано или поздно она бы во всём созналась, как сделала это сегодня. Это я во всём виноват. Меня наказывай.

– Наказания хочешь? А что, это можно. Завтра жду в офисе с ключами от квартиры, которую я тебе подарил и заявление об увольнении мне на стол. У меня больше нет сына.

– Так ты её отпустишь?

– Что? Отпущу? – неверяще усмехнулся. – Ты серьёзно в это веришь? Думаешь, я вас отругал и отпущу вместе в закат? Она не будет твоей, как не была и раньше. И не важно, насиловал ты её или нет. С тобой она не будет. Даже если хочет этого. А теперь пошёл вон, щенок. Чтобы больше я тебя у своего дома не наблюдал.