Глава 2. Возвращение

Она проснулась на рассвете.

Ну, если это можно было назвать сном, конечно. Короткое-короткое забытье, снова его прикосновения, шепот, поцелуи, бешеный танец соития… Да и она сама не давала ему задремать, как будто стремилась наверстать прошлое или насытиться на будущее. Давненько так не отрывалась. Может, пора уже заменить традиционную убийственную попойку вот таким вот убойным сексом?

Сухо рассмеялась и поспешно прикрыла рот ладонью, когда мужчина зашевелился. Не проснулся. Она быстро одевалась. Дойдя до своей порванной блузы, призадумалась и надела задом наперед. Накинула на себя его кожаную куртку – тяжелая, большеватая, но раз повредил ее одежду, пусть заменит своей! Вспомнив, что и она круто обошлась с его рубашкой, оставила в качестве компенсации деньги. Кое-как прибрав волосы, замотала голову шарфом.

На пороге оглянулась. В жидком свете подступающего утра еще раз оглядела его, лежавшего на сбитой постели лицом в подушку. Длинная широкая спина, длинные ноги, крепкие ягодицы, разметавшиеся по простыне взмокшие волосы. Лица его она не разглядела – не запомнила, а вот все остальное… Представилось, как сейчас подходит к нему, переворачивает и… и подивилась голодному спазму внизу живота: да ты озверела, что ли? Всё тебе мало?!

Проковыляла вниз по скрипящим ступеням. На ходу бросила кошелек уже издали начавшему кланяться хозяину и вышла на предрассветную улицу. Запоздало пришло в голову: а ведь тот, наверху, может решить, что ему заплатили, как проститутке.

Какая разница, все равно они больше не увидятся!

Час бодрого шага – правда бодрого, весь трехдневный хмель, похоже, вышел за несколько часов упражнений в постели – и она на месте. Долгая пенно-травяная ванна смыла не только кабацкие и хмельные запахи, но и запах случайного мужчины. Даже воспоминания о нем. Бодрящая чашка горько-сладкой кавы, еще влажные волосы с возвращенным истинным цветом забраны в строгий узел, наведенная трехслойная личина сброшена, плотное платье обтягивает тело, вуалька дополнительно маскирует припудренные круги вокруг глаз, хмельной дух окончательно заглушается густым ароматом хазратских благовоний – она вновь готова к бою.

То есть к возвращению в свою привычную жизнь.

Открытая дверь, четкий стук каблуков в пространстве пустого еще коридора. Вывернувший из-за угла встречный кланяется:

– С возвращением, госпожа ректор!

***

Друзья встретились возле самой Академии. Обмениваться впечатлениями о прошедшей ночи было некогда – припозднились оба; рассвет, пусть и лениво-серый, осенний, уже разливался над Буржбой; наверняка все слуги, а то и преподаватели уже на ногах. Да и Главная Ведьма сегодня должна вернуться. Ворота, накануне подмазанные – в переносном и в прямом смысле – стыренным на кухне дорогим ароматным маслом, которые те так любят, бесшумно приоткрыли низкую дверцу, прошелестев: «Мастер Артур… Мастер Криспин… поспешите… ОНА здесь!» Ругнувшись – не успели до прибытия ректора! – друзья бросились к Академии по давно выученным укромным тропкам. Правда, стараниями неутомимой лесовички тайные теперь становились явными – столько лет заброшенный, недоумевающий парк смущенно отступал под ее напором; надо перенаправить куда-нибудь ненужную в данном случае Мирину энергию, а то такими темпами за их секретными перемещениями можно будет запросто наблюдать из любого окна верхних этажей!

В здание проникли через оставленную незапертой оконную створку – невнимательному взгляду дежурного наведенный морок твердил, что задвижка надежно прикрыта; тихо пробежали по черной лестнице и совсем бесшумно, на цыпочках, – мимо выходившей на площадку второго этажа комнаты. Даже сквозь закрытую дверь пробивался могучий храп Батильды и просачивались крепкие винные пары – кастелянша явно тоже не ожидала возвращения начальства так рано. Кот из дома – мыши в пляс… В данном случае кошка. Пантера Марго.

Чуть-чуть не успели – народ разной степени проснутости уже валил из комнат на завтрак. Пришлось спешно свернуть в туалет и выйти оттуда с влажными лицами и приглаженными мокрыми ладонями волосами. Кто-то из сокурсников приветствовал их ленивым: «Смотрите-ка, эти и в уборную ходят на пару!» Он перехватил внимательный взгляд гнома, комната которого была расположена как раз напротив туалета: Шазр явно успел увидеть, как двое большими прыжками поднимаются по черной лестнице. Первокурсник поздоровался с ними привычным молчаливым поклоном и отправился вслед за остальными. Расчесывая пальцами влажные волосы, он некоторое время смотрел рыжему вслед. Уже не первый раз казалось, что гном знает и замечает куда больше, чем думается при виде его каменно-отсутствующего лица и вечной охапки книг в руках. А не болтает и не задает вопросы из осторожности, или ему попросту неинтересны люди с их привычками-непонятностями…

Друг подтолкнул его локтем:

– Давай хоть учебники захватим!

На завтрак они тоже припозднились, поэтому особого выбора мест не было – только за столом с лесовичкой и все тем же гномом. Мира рассияла навстречу своей открытой улыбкой, от которой всегда хотелось улыбнуться в ответ: зеленые глазенки сияют, зубы сверкают. Но, оказывается, лесовичка сегодня не просто радовалась встрече – насмехалась, тыча пальцем в них по очереди:

– Ой, что это с вами обоими?! С кухаркиным котом мышей не поделили?

Друзья впервые пригляделись друг к другу и синхронно фыркнули: у обоих были исцарапаны лица.

– Ну да, – прокомментировал приятель, – с кошечками!

Вспомнилось, как женщина отвесила ему пощечину, оцарапав щеку длинными ногтями. А потом эти ногти впивались ему в спину, когда…

Так, надо срочно отвлечься! Он с фальшивым оживлением заглянул в тарелку:

– И что у нас сегодня на завтрак?

***

– Хорошо выглядите, – одобрила Ида за завтраком.

Одновременно жуя и проглядывая представленные кухаркой списки потраченных за осенний триместр продуктов (ох уж эти проглоты… то есть молодые растущие организмы, не напасешься на них!), она отозвалась рассеянно:

– Неужели?

Целительница кивнула; оглянувшись по сторонам, наклонилась через стол, продолжив заговорщицки:

– Кажется, в этой поездке вы прекрасно провели время! Обычно возвращаетесь вся больная, измученная, черная просто, а сейчас – гляньте-ка! – глазки горят, румянец девичий, кожа просто светится! И кто же он?

Опустив страницы пухлого отчета – кухарка Грета, укорённая за излишнюю трату продуктов, с досады расстаралась, записав всё до последней перчинки, – она озадаченно уставилась в розовощекое лицо целительницы. Вот кто регулярно следит за собственной красотой в компании охранника Симона!

– Кто? Что за «он»? Вы сейчас о чем вообще говорите, госпожа Ида?!

Ида улыбнулась по-матерински, чуть ли не пальчиком ей погрозила:

– Меня не проведешь! Я же вижу, навещали своего любимого мужчину! Где он живет? Тут же, в Буржбе? Или где-то подальше?

Она с мгновение смотрела на любопытную целительницу. Молча, хотя на языке так и крутилось: «Да я о нем вообще никакого представления не имею!» А ведь уезжая из Академии, наказывала следить, чтобы по ночам все «палочки» и «цветочки» оставались в своих кроватках, знаем-знаем мы этих любвеобильных юных ведьм и колдунов!

Только вот сама свой «цветочек» отчего-то не уберегла…

– Не понимаю, о чем речь, госпожа целительница! – отрезала госпожа ректор самым своим ледяным тоном. Увидев, что Ида собралась продолжить, опередила: – И понимать не хочу! Где список потребных на зимний сезон снадобий и ингредиентов для зелий? Не готов? Извольте предоставить мне всё до обеда!

Лекарь тут же проворно поднялась, поклонилась.

– Как скажете, госпожа ректор! – Улыбаться вроде бы перестала, однако хитрющая улыбка все равно затаилась в уголках губ, ямочках на щеках, морщинках возле голубых глаз. Ида еще и подмигнула на прощание! Госпожу ректор аж передернуло.

Не слишком ли панибратски она ведет себя с преподавателями, пусть даже такими давнишними, надежными и проверенными? Совершенно распоясались! Разболтались!

Окинув зорким взглядом шумную столовую, Марго все же извлекла из кармана зеркальце в серебряной оправе – носит с собой не из тщеславия, она и так всегда выглядит великолепно, а для экстренной связи. Пригляделась сначала одним глазом, потом другим, потом, отодвинув, обозрела все лицо целиком. Недоверчиво.

А ведь Ида в чем-то права! Несмотря на несколько дней непрерывных возлияний и практически бессонную сегодняшнюю ночь, она выглядела свежей, отдохнувшей; глаза сияют, кожа светится, на скулах – нежный, просто девичий румянец… Любовная гимнастика и правда лучшее средство для женской красоты и здоровья!

– Госпожа ректор?

Будто застигнутая за чем-то неприличным, Марго поспешно спрятала зеркальце и оглянулась.

– Что такое?!

Подстегнутый ее раздраженным тоном староста Академии поклонился.

– Подошел поздороваться. Как сложилась ваша поездка, удачно?

Да просто феерично! И этот улыбается глазами, что ты с ними будешь делать! Как будто рад ее видеть! Или и в самом деле рад?

– Неужели соскучился? – язвительно осведомилась ректор.

– Конечно, – не моргнув глазом ответил парень. Синий взгляд сияет, белозубая улыбка уже откровенно до ушей. Эй, дружочек, растрачивай свое обаяние на влюбчивых малолетних дурочек и пожилых восторженных дам, на меня оно не действует совершенно!

Однако куда более спокойным голосом Марго осведомилась о порядке на «вверенной ему территории». Нортон с готовностью оседлал стул – имеется у него такая привычка – и принялся с жаром вываливать на нее академические новости, проблемы, вопросы… Госпожа ректор продолжала завтракать, слушая вполуха. Посматривала на расходившихся студентов. Словно почувствовав ее взгляд, Криспин Тай обернулся от двери: даже на расстоянии она увидела в глазах парня угрюмую настороженность. А вот этот, наоборот, всегда старается держаться от нее подальше – и правильно делает; в самый первый год пребывания Тая в Академии она запросто могла убить его за малейшее прегрешение, где обычных учащихся даже не отчитали бы. Марго хмыкнула: и где же ты тут видишь обычных?

– Что? – спросил Артур, приняв это хмыканье за неодобрение. – Вам не нравится? Мы можем придумать что-нибудь другое.

Госпожа ректор совершенно не представляла, что именно в данный момент не одобрила, но величественно кивнула.

– Да уж постарайтесь… Что у вас обоих с физиономиями? Случайно, не друг с другом так по-девичьи поцапались?

Парень смущенно почесал царапины на щеке.

– Нет. Это так… случайность.

Госпожа ректор многозначительно повела бровью, хотя хотелось с пониманием кивнуть: у самой после сегодняшней ночи обнаружились синяки в самых неожиданных местах. У старостиной «случайности», похоже, были довольно длинные ногти. Или была одна на двоих, оставившая на память отметины обоим – чтобы никому не было обидно? Наверняка друзья в ее отсутствие опять удирали в Буржбу! Хотя, конечно, лучше пусть выпустят лишний пар таким образом… Да и чар «господ попечителей» должно хватить для защиты.

И контроля.

Артур галантно предложил руку, когда госпожа ректор спускалась с помоста, где располагался преподавательский стол. Опершись на его локоть и кивнув с дежурной благодарностью, Марго задержала взгляд на руке парня: большая, широкая, крепкие длинные пальцы… Наверное, очень сильная.

И, возможно, очень нежная.

Отдернула собственную руку с такой поспешностью, что староста, кажется, удивился, но, привычный к нелегкому характеру ректора, просто шел рядом, продолжая болтать о том о сем. Марго старалась смотреть куда угодно, только не на парня. Вот до чего довело сегодняшнее приключение – у нее начали возникать фривольные мысли относительно собственных студентов!

Мелькнула шальная идея отыскать того случайного кабацкого кавалера, ведь что ни говори, а ночь была хороша на диво… Но госпожа ректор на эту самую мысль сердито шикнула – еще чего недоставало! Во-первых, она уже далеко не юная восторженная девица, готовая кинуться очертя голову на поиски таинственного возлюбленного. Во-вторых, по своему опыту знает, что дважды в одну и ту же реку не входят: если хорошее и повторяется (редко, крайне редко!), то наверняка приводит за собой целую вереницу проблем и сложностей, из-за чего хорошим быть окончательно перестает…

А потому для плотских утех следует подобрать кого-то приятного, но совершенно непритязательного, с кем можно встречаться и расставаться безо всяких проблем. Вот, например, господин Янге из городской ратуши уже давно и настойчиво ищет общества обольстительной ведьмы.

Решено, подвела она итог, при следующей встрече дам ему шанс!

А тот кабацкий незнакомец останется просто приятным горячим воспоминанием…

***

Он все же не выдержал. Через неделю взял какое-то мелкое необязательное поручение, а вместе с ним и официальный пропуск из Академии – и рванул в Буржбу.

В «Дырявую бочку».

Здесь они бывали редко. За те четыре года, что их начали выпускать из Академии (или когда они сбегали сами), друзья перебрали множество трактиров, кабаков, погребков, едален и пивных. Тут очень вкусная еда, там – самая дешевая выпивка, здесь – самые веселые девчонки, а туда следует приходить, только когда хочется подраться… Благо в крупном речном городе выбор пребогатый.

Хозяин его не узнал – мало ли посетителей в «Бочке» бывает, – зато о женщине, которая появляется раз в году и пьет беспробудно и скандально несколько дней подряд, вспомнил тут же. Как такую не упомнишь, когда шума и прибыли от нее с избытком! Нет, кто такая и откуда, знать не знает, ведать не ведает, но сдается, приезжая или проезжая. Останавливается в Буржбе и отдыхает от души. Выглядит хорошо, дорого, видно, что не из простых, хотя язык и нрав – ух!

Помявшись, непривычно запинаясь, он кое-как сформулировал еще один, почему-то очень важный для него вопрос: ведь не зря она оставила на столе деньги – заплатила ему за ночь? Хозяин зорко глянул из-под кустистых седых бровей, качнул головой, полируя стойку изрядно замызганной тряпкой. Нет, не видал раньше, чтобы хоть раз поднималась с мужиком в комнаты наверху, хотя желающих хватает, говорю же, дамочка интересная! Не по этой она части, а лишь только по хмельной – зато ух! С пониманием принял монету: обязательно пришлет донесение в Академию, коли редкая гостья внезапно объявится, хотя, по чести, должен предупредить – наведывается она строго в одни и те же дни осени, так что скорей всего ждать господину студенту еще цельный год…

Расспросы подавальщиц и вышибалы тоже не принесли ничего существенного, разве что женщины наговорили собственных версий жизненной истории не частой, но запоминающейся посетительницы. Наверное, своего почившего муженька оплакивает! Или из благородных, но запивающихся, изредка дающих себе волю. А может, торговка удачливая, от души и скупости в одиночку отмечающая очередную выгодную сделку… Или…

Эти истории он и сам мог бесконечно продолжать.

Вышел на улицу, подставляя лицо дождю, нехотя сочившемуся из пухлых тускло-серых туч – настроению под стать. И что ему делать? Бродить по улицам Буржбы и вглядываться в лица проезжих и прохожих женщин? Останавливать всех рыжих? Он ведь и внешности ее толком не запомнил, в сумраке комнаты не разглядел. Имеется у него уверенность, что в случае чего он сумеет опознать ее на ощупь, но при таком необычном способе поиска его моментально задержит стража – за непристойное поведение в приличном районе…

С расстройства заглянул в книжную лавку и разругался с хозяином в пух и прах: плохо тот приглядывает за книжными артефактами, а им потом всей Академией последствия расхлебывай! Джаспер поклялся, что теперь его даже на порог не пустит.

Хоть немного унял досаду. Насмехаясь над собой – разве это первая и последняя женщина в его жизни, пусть даже и такая… «ух!», как говорит кабатчик? – и одновременно ощущая саднящее чувство потери, побрел, ссутулившись, под усилившимся дождем к Академии.

Лишь у самых Ворот спохватился, что надо было натянуть над собой «полог», а то промок насквозь. Пришлось обсушиться на скорую руку – тем более ректорский посланник-ворон неотступно и заунывно каркал в уже подоглохшее ухо, – но все сегодня шло наперекосяк: не рассчитав с досады, умудрился еще и прожечь дыры в одежде…