Глава 12. Ночной гость
Полупроснувшись, она некоторое время плыла по туманной границе сна и яви, когда прикосновения простыней кажутся тончайшей лаской, а лунный свет так приятно гладит обнаженную кожу, обдавая прохладным ветерком. И тянет продолжить нежиться, снова уснуть и видеть легкие приятные сны. Лучше всего любовные.
Теперь, после той запойной кабацкой ночи, они часто ей являются.
Вот как раз такой сейчас начал сниться.
…Легчайшие прикосновения – прохлада сменяется теплом, потом покалывающим жаром, сладкие искры от касаний просто вспыхивают (она как будто даже видит их под сомкнутыми веками) на сосках, животе, промежности, бедрах, доходят до кончиков пальцев рук и ног… У нее вырывается тихий полустон-полувздох удовольствия.
Прикосновения становятся более ощутимыми, более… вещественными: руки снящегося уже уверенно гладят ее груди, стискивают талию, сминают бедра… Вслед за ладонями следуют губы: влажные, длинные, ласковые поцелуи сменяются короткими, жаркими, жадными, опускающимися все ниже… она бездумно разводит колени и выгибается дугой от трепещущего прикосновения языка.
С длинным вздохом удовлетворения потягивается, словно кошка, на уютной постели. Отличный сон! Пусть бы он продолжился…
И сон продолжается.
Горячее сильное тело накрывает ее, груди сминаются мускулистой мужской грудью, твердая плоть касается горящего лона… Она беспокойно двигается на кровати, стремясь приникнуть ближе, прижать крепче, захватить глубже – и снящийся охотно идет навстречу ее желаниям…
Марго проспала крепким сном, уже без сновидений – любовных и не очень – до первого солнечного луча, пробившегося в окно сквозь паутину плюща, не скидывающего разноцветные листья даже в холодную осень и зиму. Потянулась, с удовольствием вспоминая длинный, такой… реальный сон. Да-да, после того случая в «Дырявой бочке»… хм, давай хоть с собой без экивоков! – после постели, разделенной с незнакомцем, ее сновидения стали куда затейливей.
И уж точно гораздо приятней.
Она села на кровати, потягиваясь в прохладе остывшей за ночь комнаты. Постель сбита, одеяла на полу, странно, что она не замерзла – всё выглядит так, будто здесь и впрямь занимались любовью. Как же тот парень ее раз… драконил! Все-таки надо завести постоянного любовника в Буржбе. Посещать его раз в неделю… Или два. А лучше – три.
Побыстрее рассмотреть подходящие кандидатуры!
Широко зевая, Марго поднялась; нашарив ногами домашние туфли, дошла до смежной со спальней ванной. Пока вода нагревалась, рассеянно смотрела в большое, до пола, зеркало, раздирая спутавшиеся, немного влажные волосы – вороньему гнезду впору! Тело, еще по-утреннему не проснувшееся, почему-то ныло и тянуло то там, то сям, старость подступает, что ли… Марго рассеянно потерла грудь и уже повернулась к парившей ароматной ванне, как взгляд ее за что-то зацепился. Она посмотрела в зеркало. Шагнула ближе и пригляделась внимательней.
Россыпь синячков на бедрах… там, где их сжимали железные пальцы… красные пятна на груди и шее – там, где их целовали так сильно и жадно…
Женщина зажмурилась и широко распахнула глаза: следы бурно и плодотворно проведенной ночи никуда не делись. Это что же… это был не сон?!
Вернувшись в спальню, вновь оглядела кроватный бардак, втянула расширенными ноздрями застоявшийся воздух… Запахи любви растаяли в уползшей ночи, но все же… Не сон?!
Как была, голышом, госпожа ректор вышла в кабинет, осмотрела закрытые запоры на окнах и запертую же дверь. Ночуя в Академии, никогда не считала нужным накладывать на вход охранные чары, ведь никто даже из самых безбашенных студентов не решится проникнуть в ректорскую, зная, что она здесь. Не говоря уж о преподавателях.
Но вот кто-то же осмелился…
Проникнуть.
Во всех смыслах.
– Кто?! – проорала ректор, подперев бока стиснутыми до дрожи кулаками: аж ногти вонзились в ладони. – Ты кто, а?!
Яшмовая Академия вздрогнула от ее крика, Ворота на всякий случай заперлись на три засова, с крыши взлетела и закружила потревоженная стая ворон, испуганные лягушки попрыгали в пруды…
…А он только обнял подушку покрепче – как обнимал сегодня ночью эту женщину – и уснул.