Глава 13. Ректор ректорит

Артур опять пригласил лесовичку за свой стол. Шуганув при этом прочь несколько девушек, непременно желавших лицезреть старосту Академии на завтраке. Мира, извиняясь, осторожно улыбнулась студенткам, окатившим ее раздраженными взглядами и прошипевшим какие-то, явно нелестные, замечания. Одна еще и задела ее плечом, чуть не снеся вместе с разносом, хорошо, Шазр успел придержать, а то бы всё полетело как раз в Артура с сотоварищами.

В сотоварищах традиционно был Криспин.

А теперь еще и Мира. Гном садиться с ними не стал – может, потому что никто его не позвал, кроме той же Миры. Просто нашел местечко неподалеку и принялся есть, ни на кого не глядя. Мира то и дело виновато косилась на друга, а уж когда встретила полный откровенной неприязни взгляд Амариллис, и вовсе, наподобие Шазра, уткнулась в свою тарелку. Что-то слишком часто она в последнее время общается со «статусными», так глядишь, и всех друзей растеряешь!

Она-то думала, старшекурсники хотят обсудить вчерашнее, например, связано ли оно с тем, ранешним происшествием, с Драконьей стрелой… Но Артур, оказывается, просто обеспокоился ее самочувствием: не обнаружилось ли не замеченных сразу травм, не снились ли ночью кошмары, да и спала ли Мира вообще?

Та добросовестно отчиталась: спала нормально, ничего не снилось, а из травм лишь огромный синячина на заду, образовавшийся, когда ее сбили с ног. В очередной раз! Покосилась на «сбившего». Тай вообще никак не отреагировал ни на ее слова, ни на взгляд: ковыряется себе в тарелке да ковыряется. А вот он-то как раз точно не выспался: бледный, темные круги под глазами, ест явно через силу… Вспомнив вчерашние слова ректорши, лесовичка участливо поинтересовалась, не случилось ли у него все-таки несварения. Человеческое внимание проявила! Но вредный парень принял ее вопрос за издевку. Положил ложку и, уставившись на Миру взглядом, в котором разгорались искры натурального огня, мрачно объявил, что с ним и с его пищеварением полный порядок, а если кое-кто не оставит его немедленно в покое, он, так и быть, отрыгнет ему на пробу кусочек проглоченного огня, хочешь?..

Лесовичка поспешно загородилась обеими руками и неистово затрясла головой: что ты, что ты, мастер Криспин, я же только из вежливости спросила!

Артур рассмеялся:

– Не тревожься, Мира, нашему Криспину любой Змееволк на один зубок! Мог бы и целиком его проглотить и даже не поморщиться! Не говоря уж о расстройстве живота.

– И ты заткнись, – пробормотал Тай, принявшись вновь за пытку еды на тарелке.

– Не у тебя одного настроение сегодня утром не очень! – заметил староста. – Гляньте, как наша Марго зверствует!

Трое оглянулись на преподавательский стол. Госпожа ректор и впрямь нынче гневалась. Сидела, прямая словно палка, над нетронутой едой и обводила столовую недобрым взглядом прищуренных глаз. Каждый из завтракавших – и студенты, и преподаватели – изо всех сил старались не попасть в поле ее зрения или хотя бы не встретиться с ней взглядом. Все слышали, как Ведьма распекла повариху за слишком скверную, по ее мнению, пищу, а первокурсниц за ближайшим к преподавательскому столом – за «слишком громкое и глупое хихиканье».

– Ой-ой, мне пора, – молвил Артур, измеряя взглядом расстояние до дверей – успеет ли удрать, прежде чем грозное начальство вспомнит о его существовании. Не успел: аж пригнулся, когда на всю столовую прогремело:

– Староста Нортон, ко мне!

Парень тяжело вздохнул, совершенно по-криспиновски закатил глаза и, нацепив броню улыбки, отправился прямо в пасть пышущей огнем ректорши.

Пригнувшаяся Мира быстрее заработала ложкой. Пробормотала:

– И чего это она сегодня?

– Наверное, подсчитала наконец, во сколько станет ремонт тренировочного зала, – предположил Криспин.

***

Она установила на двери и окна охранные чары – не для того чтобы поймать-обездвижить злоумышленника… то есть покусителя на ее честь… а лишь поднять тревогу, разбудить, коли его ночное появление опять покажется эротическим сном… вот уж теперь демона с два! Однако, подумав, Марго раздраженным взмахом руки сняла всю сигнализацию: вот уж действительно, было бы что охранять, сокровище невиданное, тело ее!

Которое так охотно и послушно откликается незнакомцу.

Она ни секунды не сомневалась, что незваный гость явится и сегодня, а потому в надежных латах самой своей строгой одежды и со всеми удобствами устроилась ждать в кресле у камина. Принимала то такую, то сякую обвинительную позу, репетировала речь и реакцию – в зависимости от того, кто припожалует. Однако часы неторопливо отсчитывали время бесконечно тянущейся ночи, а неизвестный любовник всё задерживался да запаздывал.

Госпожа ректор проснулась в обычное время. Стянутое жестким платьем тело занемело и покалывало от неудобной позы. Женщина поднялась из кресла, постанывая и потирая то одно затекшее место, то другое. Уязвленно посмеялась над собственной наивностью: этот-то… (лучше с утра не разражаться лезущими на язык эпитетами!) подозревал, что сегодня его наверняка подстерегают неприятные сюрпризы и гневные речи, потому и не явился. А ты разбежалась разборки устраивать и воспитывать, и… а там как сложится!

На вторую ночь Марго устроилась уже на кровати, хоть и полностью одетая. И дожидалась недолго, всего каких-то пару часов после полуночи.

На третью махнула рукой и проспала всю ночь крепко, безо всяких сновидений, любовных и не слишком.

Он появился на четвертую.

…И опять она проснулась не сразу – только от собственного вздоха удовольствия, от прикосновения ладоней, скользящих по спине, ягодицам, ногам. Лишь повернула голову на подушке, намереваясь снова погрузиться в глубины приятного сна…

И очнулась окончательно.

Ночной гость сразу почувствовал перемену в горячем, расслабленно-сонном женском теле – оно напряглось, опасно подобралось, готовое в любой момент перевернуться, сбросить его, ударить… Да чего там – убить!

Заслужил.

Опустился на ее бедра, придавил напрягшиеся плечи ладонями, не давая повернуться. Наклонившись, прошелся быстрыми поцелуями по шее, лопаткам, спине, вдоль позвоночника: на месте каждого зажигалась искра – жгучая, до дрожи, искра удовольствия, отзывавшаяся во всем ее теле. Ладони скользили по бедрам, проникали под нее, гладя груди, живот – Марго незаметно для себя поддавалась, стремясь продлить удовольствие, медлила скинуть с себя, повернуться, увидеть, кто он, наконец… А когда это за собой заметила и попыталась оторвать голову от подушки, ее тут же ухватили за волосы, оттягивая назад – не больно, но крепко, лишая возможности оглянуться.

– Ш-ш-ш… – выдохнули успокаивающе в самое ухо. Через мгновение она обнаружила, что уже подставляет под поцелуи щеку и шею – его прикосновения лишали ее разума и воли к сопротивлению!

Простонала:

– Да ты инкуб, что ли?!

Горячий выдох-смешок вновь обжег ее щеку. А через несколько мгновений ей стало совершенно все равно, кто он на самом деле: инкуб, маг, преподаватель, студент… Или вовсе залетевший в окно ночной оборотень.