Глава 16. Пошмотимся?

Тома

Проскальзываю в комнату бесшумным ниндзя, будящим всю округу звенящей за пазухой кусаригама[7]. С тем же грохотом забираюсь к брату на кровать, пристраиваясь поудобнее под его бочком. Ну вот. Прям как в детстве. Я всегда шла мириться первой.

Наверное, потому что всегда была виновата и совесть чесалась.

Даня же, как настоящий рыцарь, каждый раз принимал удар на себя. Неважно чего это касалось: драки во дворе или взорванной микроволновки — не было ни разу, чтобы он меня не прикрыл. Первое время родители верили и наказывали его по всей строгости, но потом просекли, что к чему. И наказывать перестали обоих. Поняли, что бесполезно.

— Не дуйся, — прошу я, сама дуя губы и отвешивая невинный «чпуньк» по упрямому носу. — Морщинки появятся.

— И когда это тебя волновало?

— Твоя внешность? Всегда.

— Рад слышать.

Беседа затухает. Ясно, аккуратно и незатейливо не выйдет.

— Ну прости меня, Дань. Нас. Мы не знали, что так получится.

— Не знали, что? Что будете крутить шуры-муры за моей спиной?

— Дань… Ты должен понять… — понижаю голос и жмусь к нему ещё с большей нежностью. — Я его… люблю.

Ну вот, я произнесла это вслух. Да, люблю. Быть может, это не ванильная любовь, от которой в розовом экстазе трепыхают крылышками почки и селезёнка, но любовь.

Другая. Более взрослая, что ли. Мне и самой она в новинку, прежде подобного не было. Влюблённость — да, но не так…

Я просто знаю, что хочу быть с ним. Знаю, что мне с ним спокойно. Знаю, что за один его взгляд, которым он смотрит только на меня, готова идти на уступки. И знаю, что могу и приму его любым… со всеми минусами. У кого их нет? У меня нет цели его менять. Иначе будет уже не то. Иначе Демьян Игнатенко будет не Демьян Игнатенко.

Рука брата ныряет под мою шею и приобнимает за плечи.

— Да уж понял, — обречённо вздыхает он. — С самого начала видел, что что-то назревает. Но надеялся на благоразумие Дёмыча. Даже взял с него слово… будто это помогло.

Он видел? Я не видела, а он видел?

— С этого места поподробнее, пожалуйста.

— Чего тебе подробнее? Кто зажимал тебя по углам? Кто забирал не пойми куда на ночь глядя? Будто я глухой, не слышал, как ты на днях свалила. А главное, как лихо врала-то с утра: на набережной она, пораньше встала видите ли…

Ой. Теперь мне стыдно.

— То есть, ты знал…

— Конечно. И боюсь представить, что ещё осталось за кадром. Поэтому даже не буду.

— А что нужно было сделать? Запереть тебя? Приковать к батарее? Выломаешь же нахрен и сбежишь опять через окно. Хочу я этого или нет, ты уже взрослая. Сама делаешь выбор.

Непривычные для него размышления и что-то мне подсказывает, что их появление напрямую зависит от Кристины. Просто она не так давно говорила что-то похожее. Ха. Я знала, что приобрела в союзницы правильного человека.

— Значит ли это, что ты не будешь вставлять нам палки в колёса? — моим голоском только феечек в мультиках озвучивать. Сама невинность.

— Конечно, нет. Но и восторгов не разделяю, — похрипывают невнятно, потому что я лезу душить его на радостях. — Всё, всё. Хорош. Кадык сломаешь.

— Я тебе говорила, что ты лучший брат на свете?

— Ой, не подлизывайся.

— Подлизываются не так, — наглядно показываю: как.

— Фу, да ну тебя! — меня сердито отпихивают, вытирая мокрую щеку. — Сними свою гирю. Она царапается.

— Неправда, — сворачиваю язык трубочкой, играя с пирсингом. — Дёме вот, наоборот, нравится.

Ух, с огнём играю.

— Избавь меня от подробностей! Иначе передумаю!

— Не вопрос. Давай сменим тему, — хитро округляю глаза. — Что по поводу Кристины?

— А что по поводу Кристины?

— Ты мне скажи. Это не я с ней в душевой развлекалась.

Даня мрачнеет.

— Не знаю я, что с Кристиной. Ничего с Кристиной.

— Она тебе не нравится?

Над ответом не то, чтобы думают. Скорее, как я — принимают действительность, обличают мысли в слова.

— Нравится.

— И в чём проблема?

— Много проблем, но это уже неважно. Я всё равно всё запорол. Ляпнул кое-что, так что со мной вряд ли теперь и разговаривать будут.

Озадаченно приподнимаюсь на локтях.

— Когда успел-то? Дня не прошло.

— Когда гуляли сегодня.

— И что ты ляпнул?

— Ммм… Это только наше дело.

— Даня, щас глаз высосу! Мне ж она, один фиг, потом пожалуется. У девочек нет секретов. Так что сдавайся. Скидка будет.

— Ну… я тупанул и неправильно выразился. И теперь она считает, что секс без обязательств — это всё, что она может предложить… Не только мне… Вообще… Всем.

Не умею свистеть. А очень хочется в данный момент. И сделать мощнейший в истории фейспалм. Чтоб в Книгу Рекордов занесли.

— Ты дебил?

— Да там другое имелось в виду… — Даня отмахивается, раздражённо пиная одеяло, на котором мы лежим. — Я хотел сказать… Ай, да неважно.

— Ага. Переспал с девушкой, а потом сказал, что больше она ни на что не годится.

И правда. Вообще неважно. Подумаешь, мелочь какая.

Что-то мне теперь за весь женский род обидно, что у меня брат такой идиот.

— Я говорил о нас. Что нам не стоит переводить общение в серьёзное русло, но… вышло как вышло.

Вышло как вышло, зашибись оправдание у мужиков. Типа, ну что ж поделать.

Бывает. В этот раз накосячил, в следующий буду знать, что так делать низ-з-зя.

— Извиниться пробовал?

— Пробовал. Телефон не берёт.

— И правильно делает. Вы что, на разных концах света живёте? Иди и стучись в двери! Пой серенады. Самолётики бумажные на балкон пускай, в конце концов. Хоть что-то делай. Девушкам нужны поступки, забыл? Куда девался романтик, которого я знала?

— Он вырос.

— И связался с плохими дядечками, поэтому сыкует теперь жопу оторвать от кровати, да?

— Вот не совала бы ты нос свой, а!

— Почему? Почему тебе можно, а мне нельзя? — вот мы и подобрались к вопросу, который беспокоит меня сильнее прочих. — Ответь честно, ладно? Мне просто важно понимать: как ты оказался во всё это втянут?

Даня морщится, как если бы ему самому было бы от себя стыдно.

— Лёгкие бабки. Студенту, живущему на чаевые сложно устоять. Дёмыч советовал не лезть, я не послушался. А дальше как снежный ком: ввязаться легко, а вот выйти…

— И что, совсем нельзя уйти?

— Можно. Сложно, но можно. Но мало кто уходит. Одни боятся последствий, других держит алчность. Слишком большие деньги на кону. Привыкнув жить на широкую ногу, мало кому хочется терять такой доход.

— И что у тебя: страх или алчность?

— Всего понемногу.

— Но ты сам сказал: сложно, но можно. Значит, деньги для тебя дороже чувств? — хмуро подпираю руки в бока, включая злобную училку. Была б линейка, хрякнула бы его по темечку. — Тогда и правда лучше оставь Кристину в покое и дальше Кощеем чахни над своим златом. Пускай оно тебя ублажает и ужины готовит. Но потом не удивляйся, что с таким подходом тебе будут попадаться исключительно меркантильные Леси и иже с ними. Другого твоя позиция всё равно недостойна.

Перелезаю через кряхтящего брата, попутно отдавливая ему всё, что можно в теории и на практике, и решительно собираюсь уходить. Пускай посидит в одиночестве, подумает. А то опять поругаемся.

Уже когда переступаю порог своей гостиной-комнаты, слышу Данино унылое:

— Она ж меня даже слушать не захочет теперь.

Возвращаюсь. Беспощадная и готовая морально добивать не только лежачих, но и раненных. Нужно же как-то отомстить. В конце концов, именно я их столкнула.

— А тебе это точно надо?

— Разумеется. Я хочу поговорить.

— Поговорить? Губёшки распускать без дела не будешь?

— Это ты про себя? Я как раз в общественных местах в дёсна не трусь, — хах. Как тонко, ну да ладно. Уделал. Не поспоришь.

— Если поговорить, сделаем. Не очкуй. Сваха Тома всё устроит. Но если опять накосячишь, — строго грожу ему пальчиком. — Лично закатаю тебя в асфальт.

* * *

Встреча на Эльбе.

Ни больше, ни меньше.

Кто бы заснял, ну ёжички-кошечки! Такой эпик фейл. Дёма стоит возле Гелика и курит в ожидании меня. А я выхожу с Даней… одновременно с тем, как из парадной напротив показывается Кристина. Не спорю, я всю эту тему и затеяла, но результат превзошёл ожидания.

— У нас собрание, о котором я не знал? — Демьян собирается щелчком отправить окурок в полёт, но замечает мои гневно собравшиеся над переносицей брови и молча идёт к мусорке. Умница. Хороший мальчик. Позже получит поощрение.

Всё теми же универсальными бровями напоминаю брату, что он обещал сделать.

Чувствую себя грозной мамкой. Которую, так-то на минуточку, слушают.

— Мир? — вернувшемуся Игнатенко послушно протягивают ладонь.

Оппонент удивляется, но виду не подаёт.

— Я с тобой и не ругался, — принимает он рукопожатие. — Всё заслуженно.

— И втащу снова. На этот раз сильнее, если с ней что-то случится.

— Добро. Вместе пойдём меня закапывать.

— Ага. А потом раскопаетесь обратно и водочки с горя тяпните возле ямки за мужскую дружбу, — безнадёжно закатываю глаза я. Ну кто так мирится? — Даня, кстати, согласен принять наши отношения.

— Попробовать принять. Но вы тоже границ не теряйте, — уточняет братик. — Хотя бы при мне воздержитесь от тисканий.

— Я-то обещаю, а вот за эту извращугу не ручаюсь. Ему же только давай возможность — заобнимает, — хихикаю я, игнорируя приофигевший взгляд Дёмы.

Сарказм, не? Не слышали?

— Ты как, не перегрелась на солнышке? — интересуется он на всякий случай.

Снимаю и надеваю шляпку движением а-ля Чарли Чаплин.

— Я в панамке. Но давайте и правда заканчивать топтаться в этой парилке. Все в машину! Мальчики вперёд, девочки, — подзывающий Кристину жест. — Назад.

— Что происходит, не расскажешь? — не догоняет она. Правильно. Я ж план выдала ей лишь частично.

— Как что? Едем шопиться, как и планировали. Но в сопровождении. Чтоб не украли таких красотуль.

Мне даже не пришлось искать повода, чтобы столкнуть нахохлившихся в обидке голубков. Дёма сам его нашёл, сообщив с утра, что мы едем покупать мне платья. Его, конечно, наверное, тоже стоило предупредить, что планируется целый эскорт… но вроде он не против. А вот с госпожой зубодёрихой Вешневской посложнее.

— Не думаю, что это хорошая затея.

— А ты не думай. Говорят, залезай в тачку — значит, залезай! — для надёжности настойчиво подпихиваю её в спину. Спасибо, что не упирается рогами и довольно быстро сдаётся. Утрамбовываемся и выезжаем в сторону местного торгово-развлекательного центра.

Едем как-то не весёленько. Напряжение в салоне осязаемо.

— О, а вот тут бедную Настю снимали. Поместье Корфов, — разряжаю я обстановку, тыкая на повороте в сторону усадьбы-музея, расположившегося на пригорке. — Что? — мы с Демьяном сидим по диагонали, что крайне удачно помогает ему отвесить в мою сторону недоумённый взгляд. Типа, чё я сейчас услышал?!

— Может ты ещё и тайная фанатка бразильских мыльных опер?

— Нет. Но «Дикий Ангел» мелкой любила. Ну тот, что с Натальей Орейро… Не надо на меня так смотреть, — смущённо пунцовею. Будто призналась во всеуслышание, что периодически посматриваю порнушку, а не сериалы, которые любила крутить на повторе мама. — Да ну вас.

— Я тоже любила «Дикий Ангел», — протягивает мне спасательный круг Кристина, и следующие четверть часа мы уже более расслабленно обсуждаем болвана Иво, дурочку Милли и «того самого клёвого парня-адвоката», что был в промежутке между их страстными поцелуями и нелепыми ссорами.

Имя «того самого клёвого парня-адвоката» так, кстати, и не вспоминаем.

Приходится гуглить, попутно и песенку из заставки решаем послушать, но Демьян не даёт поностальгировать и молча включает радио. Даня так же молча делает его погромче. Вот свинтусы. Ну ничё. В следующий раз из принципа устрою обоим марафон по саундтрекам из сериала. Чтоб неповадно было.

К ТРК подъезжаем заметно приободрившиеся. Оставляем Гелик в подземном паркинге и заходим в горящий от бесчисленного количества подсветки ТЦ. Четыре этажа магазинов со шмотьём. Брендовые вывески куда не плюнь. И народ. Будний день, ещё даже двенадцати не стукнуло, а народу как в выходной. Все такие богатые?

А чего тогда вечно жалуются, что зарплаты маленькие?

Подобные места как бы должны считаться женским раем, но я их не люблю.

Обычно ограничивается первым знакомым магазинчиком с вывеской «sale» и если там находится всё, что необходимо, дальше время не теряется. Собственно, для таких ленивых как я специально и были созданы онлайн-магазины. А ходить, монотонно перебирать стойки, выискивая нужный размер, по сто раз переодеваться… не. Меня это не расслабляет. Только вгоняет в депрессию. Уж лучше по городу побродить.

— Ты что хотела посмотреть? — спрашиваю Кристину.

— Джинсы.

— А я… не знаю что… у меня вроде всё есть.

— Платья тебе нужны, — напоминает Демьян.

— Может, не нужны? — чуть задираю кружевной подол… платья. Того самого, в котором приехала в Питер. Со дня на пристани даже не постирала его и на светлой ткани теперь красуются следы после посиделок на набережной. Видно несильно, поэтому заметила я это только когда вылезала из машины.

— Нужны.

— А можно лучше брюки? Белые?

— И брюки. И белые, и чёрные, и синие. Пошли, — мне указываю на бутик с каким-то ну слишком уж кошерным названием.

— Не. Туда не пойду.

— Почему?

— Там никого нет. Значит дорогущий.

Теперь требовательно пихают в спину меня, загоняя как овцу на скотобойню.

— Тебя это как должно волновать? Не ты платишь, — сердито шикают.

— Мне это носить. Дырку посажу, меня потом жаба загрызёт.

— Сейчас я тебя загрызу, — Игнатенко оборачивается к компаньонам. — Вы с нами?

— Нет. Я туда, — Кристина указывает в дальнюю часть центра, где не видно концастеклянным витринам.

— Тогда на созвоне, — меня снова активно подпинывают, но я успеваю напоследок красноречиво округлить глаза, всем видом давая брату понять, чтоб он не торчал истуканом и шлёпал за своей «дамой сердца». Я им стрелку забила, буквально посадила на скамью переговоров. Теперь всё, что от него требуется — не запороть.

Снова.

Со мной сложнее. Я оказываюсь под форменным психологическим давлением. Не привыкшая к тому, что тебе говорят: «выбирай всё, что нравится» вместо того, чтобы радоваться, впадаю в ступор. Не могу я так. Не привыкла, что за меня платит мужчина. Потому что мужчин раньше и не было. Папа не в счёт. С родителями там другая песня.

Так что первый магазин, где кроме продавщицы и манекенов нет ни намёка на пребывание человека, прохожу вскользь и как можно скорее. Ценники реально заоблачные. И за что столько нулей? За вот эту тряпку, которой только полы мыть?

Переходим в следующий. Там уже расценки лояльней, и парочка вещей реально ложится на глаз, но стеснение не позволяет сознаться.

В третьем павильоне Демьян начинает психовать.

— Мы пробудем здесь до закрытия, если продолжишь ломаться. И завтра приедем повторно, — предупреждает он. Или угрожает. Я не поняла, если честно, но аргумент звучит убедительно. Столько здесь я не выдержу, трёхнусь. Лучше завтра в Царское село его вывезу, раз такая пьянка пошла.

Короче, запихиваю скромность поглубже, затыкаю пробкой внутреннего еврея и реально начинаю выбирать. Но, конечно, стараюсь держать меру. Не всё подряд, а то что действительно буду носить.

— Мы за платьем приехали, а ты набрала штаны и свитер, — замечают минут через двадцать.

— Это не свитер. Это худи.

— Да мне без разницы. Платья где?

— Мне здесь ничего не приглянулось.

— Принял. Дальше ищем.

— Это положить обратно? — киваю на вешалки в руках.

— Куда положишь? Мерить иди.

Иду мерить. В итоге почти всё покупаем.

Следующий магазин.

— Нравится?

— Нравится, — верчу в руках красную шляпу из замши.

— Значит пошли на кассу. Чего жмёшься?

С платьишками очередной голяк. Реально ничего не нравится, хоть ты тресни. Я ищу что-то практичное. Чтоб не жало, не передавливало, не натирало подмышки, но и как мешок не висело. К пятому магазину Демьян понимает, что каши со мной не сваришь и берет всё в свои руки. Я набираю одну охапку, он другую. Причём поболее моего и со всем этим потенциальным рассадником моли загоняет в очередную примерочную.

— Нет. Не годится, — откопав где-то табуретку и подобно царю развалившись на ней, отрицательно качает головой он, пока я устраиваю мини-дефиле.

— Тоже нет, — через несколько минут снова категоричный отказ.

— Нет. Цвет не твой.

— Нет. Мне не нравится длина. Слишком короткое.

— Здесь декольте наружу. Нет.

— Так… Я, кажется понял, что тебе надо. Стой тут и жди.

— Стою тут и старею, — покорно киваю своему отражению, когда он уходит обратно в зал. И чего ему не нравится? Нормально всё с декольте. А… когда наклоняешься всё реально вываливается. Понятно.

— Вам так повезло, — с завистью вздыхает топчущаяся рядом девушка-продавец, развешивая не подошедшие наряды обратно на вешалки. — Я тут полгода работаю, но чтобы парни вот так терпеливо выбирали своей девушке вещи… Вы же его девушка?

Ха. Слышу я твой голос, лапуля. Зондируешь почву. Уже думаешь, как бы подкатить свои кривые ножки.

— Невеста, — отбриваю её. Накусь и выкусь.

Девушка понимает, что спалилась и сконфуженно ретируется. Все раздевалки пустые, поэтому дальше топчусь в гордом одиночестве, пока не возвращается Игнатенко с новой партией.

— Издеваешься? Это не мой стиль. Я такое не ношу, — капризно морщу нос при виде классического приталенного платья с юбкой-карандаш. Под цвет новой шляпки.

— Ты прежде чем фыркать надень сначала.

— Ну уж нет. Я буду фыркать и одеваться одновременно, — обещаю я, но обещание не сдерживаю. Ладно. Признаю поражение. Это реально ничего. Да, не в моём стиле, больше выходное, чем каждодневное, но сидит идеально. И с плеч лямки кокетливо спадают, и вырез на спине весь такой: я, типа, леди, где мои лабутены?

Главному оценщику тоже нравится.

— Берём. Дальше.

Дальше тоже неплохо. Ещё одно приталенное, с юбкой ниже колена, но с открытыми вставками на животе. Ткань мягкая, удобная. Хоть бегай. У кого-то явно вкус лучше, чем у меня. Даже обидно. Кто из нас девочка?

— Берём. Снимай.

— Что, вот прям снимай?

— Вот прям снимай.

— Как скажешь, — преспокойно стягиваю с себя шмотку, оставаясь в нижнем белье.

Всё равно никого нет, только камеры. — Так лучше? У меня, конечно, формы поскромнее, чем у твоих девочек из клуба, но…

Шторка примерочной рывком задёргивается за нами, а я оказываюсь в ловушке выставленных вперёд рук.

— Никогда не сравнивай себя с ними. Они — это они. Ты — это ты.

— Здорово. Очень интересно, но, как всегда, нифига непонятно, — отвечаю бездумно, полностью сконцентрированная на его губах, которые так маняще близко.

— Ты. Самая. Красивая. Запомнила?

Ого. Мне, по ходу, сейчас голову открутят, если я откажусь соглашаться.

— Ладно-ладно. Красивая я, — его губы не оставляют мои мысли в покое. Так-то не только губы, но сейчас я хочу хотя бы их. — Ты целовать красивую-то будешь?

С мягкой улыбкой меня целуют… в нос. И всё-ё-ё?

— У тебя ещё четыре примерки осталось. И пойдём за нижним бельём.

— Нижним… — кхм… — Я чего-то не знаю? Ты меня в каких целях так старательно заворачиваешь? Типа что, в подарке самое приятное процесс распаковки?

— Мне важно, чтобы моя женщина ни в чём не нуждалась. У тебя какие-топретензии? Давай сразу их обсудим.

Претензии? Это что за фрукт заморский? Не знаем такого. После «моя женщина» мозги автоматом делают ручкой «гудбай». Дальше можно говорить что угодно, всё равно не услышу. На повторе только: «моя женщина», «моя женщина», «моя женщина»…

Неловкость зашкаливающая, но я не сопротивляюсь, когда меня ведут в отдел женского белья. Более того, сразу прошу не тянуть резину и самому выбрать то, что нравится. Всё равно ж фигни он не выберет. И не выбирает. Всё предельно уместно для моих нравственных убеждений: лаконично, красиво, с минимумом кружавчиков и рюшек.

На этом шопинг я официально заканчиваю. У меня и так челюсть отвисает, когда понимаю, сколько мы угробили на всё это времени. А уж в какую сумму обошлись мои обновки вообще молчу…

Созваниваюсь с Кристиной, и мы поднимаемся на последний этаж, где рядом с кинотеатром и игровыми автоматами расположилась кафешка. Такая, солидная на вид. Не просто «Мак» или «Теремок» с самообслуживанием. Тут даже официант есть.

— Надеюсь, ты не потребуешь наращивать волосы, ресницы и прочую ерундистику? — стараюсь не путаться в пакетах, с учётом того, что большую часть несёт Демьян. Мои в основном из книжного. Забежали мимоходом… где я в итоге задержалась дольше всего. — Иначе мы с тобой прямо здесь распрощаемся и лифчики тебе носить придётся самому.

— Не вздумай. Мне не нужна искусственная кукла.

— Это радостно слышать. А то…

— Тормози, — Дёма удерживает меня, кивая на один из столиков, за которым сидят Даня с Кристиной.

Сидят очень мило, друг напротив друга, тихонько разговаривают, заказав по чашечке… чего-то, неважно чего, но самое главное — держатся за руку. Ладонь брата бережно накрывает девичью кисть и у меня возникает непреодолимое желание нарисовать этот момент, что в данных обстоятельствах, по меньшей мере, несподручно. Ограничиваюсь тем, что исподтишка фоткаю их. Потом сделаю набросок.

Замираем в отдалении, не решаясь нарушать царящую идиллию и минуты две, не меньше, просто наблюдаем.

— Что ты с ним сделал? — спрашиваю я. — Даня никогда не был так робок с девушками.

— Я сделал?! А ты уверена, что дело во мне? Может дело в тех, кто был у него до неё? — резонно замечает Игнатенко. Это он Лесю имеет в виду? Капец. Как же сильно одна сучёнышная выдра должна была пройтись по мужскому сердцу, что следы её пребывания до сих пор не стираются? Увидела бы эту дрянь, лично оттаскала бы за патлы.

— Мне кажется, мы там не нужны, — наконец, решаю я, понимая, что топтаться возле перил просто глупо. Про нас не вспоминают. По сторонам не смотрят. — Если что, скажем: кроссовки пошли тебе выбирать. Можем, кстати, реально глянуть.

— Зачем мне кроссовки?

— Чтоб на смену берцам что-то было.

— Так у меня есть кроссовки.

Ого. Признание застаёт меня врасплох. Вот так нежданчик.

— Чё, правда?

— Правда. Я тебе больше скажу: у меня ещё и зимняя обувь есть. У тебя, кстати, есть?

— Есть. В Москве… Но до холодов пока далеко, — добавляю поспешно я, пока меня не потащили в обувной. — Ну раз не надо, тогда давай скинем пакеты в машину.

А потом в кино можно сгонять. Дать им ещё пару часов.

— И перекурим.

— И перекурим.

Скинули, перекурили, но в кино идти не торопимся. Специально посмотрели репертуар, но ничего мало-мальски стоящего не нашли. Честно говоря, и охоты особой нет тратить два половиной часа ни на что. Мне куда приятней просто вот так посидеть в Гелике. Ещё и на водительском месте.

Демьян вкратце объясняет: где, что и какие педальки жать, но я не вникаю.

Никогда не было желания получать права. Я обычную тележку в супермаркете вожу как камикадзе, умудряясь играть в боулинг с народом, поэтому не думаю, что с моим везением стоит рисковать чужими жизнями на дороге.

Так что вместо того, чтобы запоминать, как переключать рычаг передач, смотрю на Демьяна. Тщательно сохраняю в памяти каждую его чёрточку и каждую родинку, будто не помню всё это с прошлых разов. Будто не его портрет, пусть и корявый, покоится у меня в скетчбуке. Но я хочу ещё один. Качественней.

Дёма мой взгляд, естественно, замечает.

— Ты меня не слушаешь, да? — отрицательно качаю головой. — И кому я объясняю?

— Не знаю, — отвечаю я и… перебираюсь на него. Несмотря на просторный салон на пассажирском месте тесновато вдвоём, но мне всё равно. Усаживаюсь сверху, возвращая тот же минимум расстояния между нами, что был в примерочной, и мягко пробегаюсь подушечками пальцев от его скул до упрямого подбородка. Запоминаю не только визуально, но и тактильно. — Где мой поцелуй? Ты мне должен?

— Ты бы не заигрывалась, — мои пальцы ловят губами и уже от одного этого притихшие гормоны заинтересованно вскидывают голову, готовые к бою. — Одним поцелуем не ограничится.

— Я надеюсь.

Мы на малолюдной подземной парковке, очень удачно стоим за бетонными колоннами. Всё остальное меня мало волнует. Если тут есть камеры — пускай смотрят.

Все стекла, кроме лобового затонированы. Много не подглядят.

— Тома, не заводи, — поздно. Уже. И кайфую от одного только факта, что способна возбудить его ничего при этом толком не делая. Та голая стрипуха была ему по боку, а на меня у него встаёт за секунду… Звучит пошло, зато по факту. Подцепляю зубами его серёжку в ухе, игриво оттягивая. Закрепляю результат поцелуем в пульсирующую венку на шее. — Тома… — Демьян начинает подхрипывает. Вроде пытается меня вразумить, но его руки уже успевают забраться ко мне под одежду. — Здесь не место и не время…

Он прав. Второй раз подставиться не хочется. Поэтому отрываюсь от увлекательного занятия и, дотянувшись до телефона, набираю Кристине быстрое сообщение: «ЕСЛИ СОБЕРЁТЕСЬ НА ПАРКОВКУ, ПОЗВОНИТЕ». Жду, пока галочки доставки посинеют. Следом приходит короткое: «ок» и смайлик с подмигиванием. Ишь, хитрюга.

— Проблема решена. Теперь и место, и время, — удовлетворённо откладываю смартфон с заговорщицким видом. Я, наверное, похожа на нимфоманку, но вроде никто не против, так что по барабану. Дёма точно не против. С моего лица смахивают волосы, вглядываясь во что-то, что видно только ему одному. — Что?

— Я тебя люблю.

Ощущение, будто внутри закоротило. От энергетиков сердце так не заходится, как сейчас долбит у меня. Ничего не отвечаю, всё равно бы не получилось — просто дорываюсь до долгожданного поцелуя. Такого глубокого и распаляющего, что в Гелике быстро становится нечем дышать. Или это мне нечем дышать от накатившей эйфории.

Не прерывая поцелуя, от которого всё сжимается в приятной истоме, Демьян откатывает сидение назад и чуть опускает спинку. Стучит крыша поднимающего подлокотника и перед моим носом всплывает зажатый между пальцев квадратный серебряный пакетик. Это приглашение? Хорошо. В конце концов, сама нарвалась.

У меня прежде не случалось секса в машине, зато теперь могу сказать с уверенностью: это неудобно, несподручно и травмоопасно. Дважды стучусь макушкой об потолок: когда приподнимаюсь, чтобы пристянуть его джинсы и когда пытаюсь в истерическом смехе справиться с презервативом. Так-то это для меня тоже первый опыт и в итоге приходится прибегнуть к помощи профессионала.

Зато только теперь оцениваю плюс платьев — не нужно раздеваться. Сдвигаешься в сторонку единственную помеху и… затонированные стёкла намертво запотевают.

Теперь хоть в упор подглядывай, ничего не увидишь. Чувствую себя Кейт Уинслет в Титанике. Ну там, в сцене с каретой.

Когда заканчиваем, салон напоминает парилку. Чистая баня. Врубаем кондиционер и распахиваем дверцы настежь. Я возвращаюсь на водительское место и с трудом пытаюсь подавить счастливую улыбку, растирая покрасневшие коленки.

Дёма сидит, высунув одну ногу наружу и курит. В какой-то момент нашаривает мою руку и молча сжимает её. Один жест вместо тысячи слов.

Снова пишу Кристине, сообщая, что таможня даёт добро и заодно интересуюсь, какие у них планы дальше. На этот раз ответ приходит не сразу, зато с разрешением уезжать без них. О, как. Что ж, так даже лучше. Немаленькие, как-нибудь доберутся. А мы… а мы поедем к Коту… Приготовим что-нибудь, а после ужина прогуляемся вдоль Невы… Наверное. А может не станем тратить время и повторим маленькие шалости.

Сегодня. Завтра. Послезавтра… в любое время. У нас ведь отношения.

Отношения. Для меня это необычно. Я ведь только-только из родительского гнезда выпорхнула. По сути зелёная и, несмотря на собственный максимализм, мало готовая к самостоятельности. Но вроде справляюсь, ведь следующие пару недель практически живу в квартире Дёмы. Ну, как живу…

Готовлю, методом проб и ошибок, ваяя по рецептам что-нибудь максимально простое, но непривычное для моих скудных кулинарных способностей. Прибираю, имея официальное разрешение на доступ ко всем полкам и шкафам. Планирую досуг.

Командую, когда пора поехать за продуктами. Получаю на руки дубликат ключей.

Ну да… Живу с парнем, по-другому не назовёшь. Однако свои вещи не тороплюсь перетаскивать, хоть наши шмотки частенько оказываются в одной стиральной машинке. Мои труселя с носками на одной сушилке с его… Если не это признак некого уровня близости, тогда что?

Само собой, мне не доставляет особой радости его частое отсутствие по ночам, не говоря о том, что проклятый бордель на минималках против воли играет с ревнивым подсознанием злые шутки, но… мне ли жаловаться? Да, Демьян Игнатенко не придерживает двери на входах и выходах. Да, редко когда на людях берёт за руку.

Ещё чаще молчит, но…

Но всё это с лихвой перекрывается тем, что он умеет делать и делает: всё своё свободное время он посвящает мне. Отвозит на вступительные экзамены, ждёт, чтобы потом забрать, пусть с несчастным видом, но покорно соглашается на прогулки до того же Екатерининского дворца и может часами сидеть и смотреть как я рисую.

Проводя столько времени вместе окончательно удостоверяюсь в том, что у него, кроме Дани, нет друзей. Таких, чтоб именно друзья, а не «мутные связи с дозвонами после полуночи». Фиг с ним друзья, даже просто знакомых нет. Ну разве что Тимур с Кирой, но те настолько погрязли в подготовке к свадьбе на даче, что в центр за последний месяц приезжали лишь однажды. На стройрынок.

И вот как так может быть, что у человека, прожившего в Питере всю жизнь, никого нет? Да, Дёма закрытый, сложный, но не до такой же степени… Не знаю. Во всяком случае его бывших подружек я не понимаю. Это какой идиоткой надо быть, чтобы отказаться от него? Вряд ли же это только мне так повезло. Больше чем уверена, любая девушка рядом с ним была бы окружена подобным «королевским» вниманием…

Ладно, поспешила с выводами. Причины были. Одну умудряюсь прочувствовать на собственной шкуре, когда в один из последних июльских дней, на пересечении Садовой и переулка Крылова, меня подрезает чёрный джип. Пока успеваю понять: что к чему, из него выходит высокий худой парень в строгом костюме. Выходит и, подобно швейцару, открывает заднюю дверцу.

— Доброго здравия, красавица, — выглядывает из глубин салона лицо мужчины восточной наружности: идеально подстриженная борода, фирменные тяжелые черты.

Узнаю его моментально. Он сидел рядом с Демьяном в стрипклубе. — Буду безмерно благодарен, если вы прокатитесь со мной.

Сказать, что меня накрывает ледяной панцирь страха — не сказать ничего. На улице многолюдно, но ситуация происходит в точности как в тот день, когда меня так же подрезал Гелик Дёмы. Всем пофиг. Абсолютно.

— Зачем? — только и получается из себя выдавить.

— А вы садитесь и узнаете, — мужчина любезен, но его улыбка вызывает все существующие палитры существующих эмоций, кроме доверия. А тут ещё и парень, что вышел первым, как бы ненароком распахивает пиджачок, незатейливо светя припрятанным пистолетиком. — Не беспокойтесь, — продолжает любезничать мужик. — Даю слово, это совершенно безопасно, — он немного призадумывается, а потом добавляет. — На данный момент.

Ага. Класс. Вот чё-то ва-а-аще легче не стало.