Глава 26

Но и утром Ивана Андреевича дома не оказалось. Я отправила Семёна, чтобы он с полицией всё решил. Семён вызвал жандармов, они вскрыли квартиру Ивана Андреевича, пригласили понятых, всё осмотрели. К сожалению, информация была неутешительной.

Всё указывало на то, что Иван Андреевич дома не ночевал, а из шкафа были вывалены бумаги, как будто кто-то что-то искал. Пальто Ивана Андреевича висело в коридоре. В общем, полностью создавалось впечатление, что Иван Андреевич кого-то впустил — потому что знал или не побоялся впускать, — а его, судя по всему, похитили.

И как-то это странно совпало с появлением Луки Мироновича.

Первым делом, конечно, в голову мне пришло, что надо бы к такому странному делу привлечь Велимира Владиславовича. Но гордыня моя женская меня останавливала.

Ну что я, в самом деле, чуть что, сразу к нему бегом? Вот и получается, что ничего я без мужика не могу. А у него у самого в его ведомстве не всё гладко, — вспомнила я господина Гротского.

Но без адвоката мне сложновато будет. И тут мне в голову пришла мысль, а не пригласить ли того самого молодого адвоката, который защищал Семёна Лескова. И я отправила Миколку за ним.

Парень приехал быстро, что настораживало, конечно. Но дело не в том, что дел у него было мало, оказалось, что сильно он был мне благодарен. Так и сказал, прямо с порога:

— Юлия Павловна! Вы же мой ангел-хранитель! Я же и не думал, что сразу, с таким первым моим делом, причём совершенно безнадёжным! — стану настолько известен!

И я, правда, обратила внимание, что и одет он был совсем по-другому. Костюм был явно пошит на заказ, может, и не из сильно дорогой ткани, без вышитых золотых и серебряных вензелей, но ткань добротная, и новая, никаких потёртостей, лоснящихся локтей и засаленных лацканов не было.

— Поэтому я, Юлия Павловна, очень вам обязан, — широко улыбнулся адвокат, став выглядеть ещё моложе. — И, узнав, что вам требуется моя помощь, всё отодвинул. И вот я здесь.

— Я рада за вас, — искренне улыбнулась я в ответ. — а дело у нас сложное.

Я ему показала копию иска, которую мне оставил Лука Миронович, рассказала о том, что Иван Андреевич у нас пропал, и что мы в полицию заявление подали. Адвокат тут же спросил, не происходило ли ещё что-то странное?

Ну, я про Радослава Евгеньевича ещё рассказала, что неожиданным образом заявился. А про Гротского уже рассказывать не стала, мне показалось, что это дело прошлое.

С Эразмом Клементьевичем — так звали адвоката — сразу подписали договор и доверенность на право ведения дела от моего лица. И он, собрав все документы, сразу поехал в какие-то архивы, чтобы заказать дополнительные бумаги. Обещался к вечеру предоставить отчёт, что удалось за этот день сделать.

Подход его мне понравился. Я подумала, что и в этом мире срабатывает стратегия, когда ты просто делаешь добро и ничего за это не ждёшь, а оно к тебе всё равно всегда с лихвой возвращается.

Семёна вызвала.

— Слушай, Семён, то, что полицию привлекли — это хорошо, но я волнуюсь за Ивана Андреевича. Не можешь ли подключить какие-то свои связи, чтобы начали его искать?

Семён потупился.

— Юлия Павловна, а это ведь прямое дело департамента князя Велимира Северского. Вот если бы вы к нему могли обратиться…

Я остро взглянула на Семёна.

— Я, Семён, ежели к нему могла обратиться — уже бы обратилась. Ты предложи мне что-то другое.

Семён потупился и вытянулся по стойке «смирно».

— Прошу простить, Юлия Павловна, не подумал.

— Хорошо. Теперь иди, думай. Семён, Ивана Андреевича надо спасать.

Семён кивнул коротко и пошёл. Надеюсь, что думать.

И я тоже задумалась о том, что как-то всё складывается странным образом. Как-то по нарастающей идёт, только от одного освободишься, бах, второе появляется. Только второе решишь, третье приходит. Что это — проверка, что ли, какая?

Вдруг дверь распахнулась. Я даже вздрогнула, настолько не ожидала. В проёме двери показалась тётушка с подносом в руках.

— Юленька! Давай чайку попьём, а то ты всё в делах, да в делах.

И мы с тётушкой стали чай пить. Она меня и спрашивает:

— Что думаешь насчёт Радослава Евгеньевича?

Я нахмурилась.

— Ничего не думаю.

— Вот и правильно. Я тут с утра ходила в церковь, встретила старую подругу свою, приятельницу. Радослав Евгеньевич, из той же шайки, что и твой Вадизар был. Тоже всё по клубам, да по театрам. Как деньги появляются, тут же их просадит. Поэтому, придёт ещё к тебе на порог, не пускай, гони его.

Я удивлённо посмотрела на тётушку: «Вроде как я повода не давала волноваться, что такие как Вадизар шансы имеют».

А тётка продолжила:

— А подруга моя его матушку знает, хорошая, говорит, женщина, да вот сынок непутёвый, и мечтает она его пристроить.

— В каком это плане — пристроить? — спросила я, подозревая, что не так просто тётка этот разговор завела.

— Ну, женить его хочет, чтобы, значит, не у неё на шее сидел. А то у неё и душа, и сердце болит, ведь уже не воспитаешь.

И хитренько так на меня смотрит.

— Ты к чему это говоришь, Пелагея Семёновна?

— Так вот, я и думаю, а подруга-то твоя Агриппина. Она же замуж хочет!

Я глаза закатила.

— Так она же замуж за князя Северского хочет! Зачем ей какой-то Радослав?

— Ну, так запасной вариант завсегда нужен!

У тётушки на всё всегда были ответы.

— А потом можем ей про него всё рассказать. Вдруг ей такой да сгодится?

«Ага, — подумала я, — будет у неё на коврике жить, по часам пищу принимать.»

И я вдруг поняла, а ведь да, у Агриппины-то не забалуешь. Она и договор какой надо заключит, и если надо, то на коврик поселит.

Но всё же мне хотелось для подруги лучшего. Поэтому тётку я слегонца охладила:

— Пока давай не будем. Всё же Агриппина красива, умна и богата. Вполне себе может гораздо более интересную партию найти.

Ну, тётка тут же заворчала:

— Могла бы найти, уже бы нашла!

— Так у неё только траур только закончился!

Тётка вздохнула, но отвечать не стала. Понятно, что решение будет за самой Агриппиной.

Днём я сама поехала к Агриппине, всё же подготовка к запуску была делом немаловажным. Не важнее, конечно, пропажи Ивана Андреевича, но по поводу его исчезновения я всё, что могла сделать, сделала. Поэтому посвятила полдня доработкам, которые требовались к запуску основного производства ткани.

После заехала к управляющему своей фабрики, убедилась, что там всё идёт без задержек, деньги от государства получаем, сукно отгружаем.

Совершенно без ног вернулась домой. Так устала, что туфли сбросила ещё на пороге и так, босиком, прошлёпала до лестницы. Уже дошла до середины, чувствуя, как приятно мрамор холодит стопу, как вдруг из-за спины прозвучало:

— Юлия Павловна.

Не оборачиваясь, поняла, кто это. Этот голос отзывался во мне странной вибрацией. Князь Северский.

Я резко повернулась, и вдруг поняла, что не удерживаюсь на ступени. Нога соскользнула, и я начала падать.

Но не упала.

Я не знаю, как ему это удалось, ведь он только что стоял возле самого входа, а я на лестнице. Но осознала я себя на руках у князя Северского.

Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза. Я опять ощутила эти странные пузырьки внутри. Но вспомнила о его шикарном предложении стать любовницей — и пузырьки моментально исчезли, оставив после себя лишь приятны холодок.

— Благодарю, Велимир Владиславович.

Князь легко преодолел оставшиеся ступени до верхней площадки лестницы, продолжая держать меня на руках.

— Поставьте меня, — попросила я князя.

— Не могу, — неожиданно ответил князь.

— Это ещё почему? — возмутилась я.

А князь взял и перевёл взгляд на мои босые ноги, видневшиеся из-под задравшегося платья.

И завис.

И в этот момент вдруг послышался радостный голос, в котором я узнала Эразма Клементьевича:

— Здравствуйте, а Юлия Павловна уже дома?

Нас с князем снизу видно не было, но было слышно, как дворецкий говорит, что я вот только что приехала, а Эразм просит водички.

Князь тут же поставил меня, но объятий не разжал. Его лицо стало медленно опускаться к моему. Я отвернулась в последний момент, и он носом уткнулся мне в шею. Резко вдохнул воздух, и медленно выдохнул.

А я не сопротивлялась. Я словно замерла в ожидании этой странной ласки.

Через пару секунд князь сам меня отпустил, и сделал шаг назад. В глазах у него играли отблески пламени, а зрачок был вертикальным.

— Я к вам по делу, — слегка охрипшим голосом сказал он.

И в этот момент с лестницы появился адвокат.

Мы с князем повернулись в его сторону. Я осознала, что до этого самого момента так и продолжала глядеть в магнетические глаза князя.

— У вас есть что сказать? — спросила я, глядя на толстую папку в руках у адвоката.

— Да, Юлия Павловна, — кивнул адвокат и перевёл взгляд на князя Северского. Поклонился и помахал чёрной папкой, которая была у него подмышкой.

Князь сначала взглянул на меня, потом на адвоката, перевёл глаза обратно.

— Что-то случилось?

— Да, Велимир Владиславович, случилось, — вздохнула я, понимая, что мне то ли повезло, то ли судьба всё время так и сводит меня с князем. — Давайте пройдём в кабинет, Эразм Клементьевич сейчас нам всё расскажет, и мы с вами узнаем, что же на самом деле произошло.