Глава 33

У меня прямо дежавю случилось. Вот только благодаря Агриппине, очнулась я на диване, а не полу. Остро пахло нашатырём, склянку и платок в руках держала тётушка.

— А что случилось? — спросила я.

А Агриппина посмотрела на меня серьёзно и сказала, причём вроде и спокойно сказала, но от её слов мне стало жутко:

— Сердце у тебя остановилось.

И я вдруг вспомнила ощущения, когда я только пришла в себя, и подумала: «А ведь у Юленьки сердце-то остановилось в тот день, когда я в этом мире очнулась».

А Агриппина строго так посмотрела на меня и добавила:

— Пелагея Семёновна говорит, что не в первый раз. Так что я доктора вызвала.

Доктор действительно приехал, кругленький и небольшого роста, больше похожий на повара, чем на доктора. Но Агриппина сказала, что это их семейный доктор и ему точно можно доверять.

У доктора целая сумка амулетов и склянок. И каждый амулет для определённой части тела, он мне и голову проверил, и сердце, и лёгкие, дышите — не дышите, прямо, как в родном мире прозвучало.

Во время осмотра он то хмурился, пугая меня, то улыбался, то хмыкал, но ничего не говорил, и, поскольку Агриппина присутствовала и нормально реагировала, я посчитала, что так и надо и тоже терпеливо сносила все манипуляции и молчала.

Потом сел, надел маленькие круглые очки в золотой оправе, дужки были ему маловаты, отчего они вдавились в круглое лицо, и стал что-то сосредоточенно рисовать и записывать.

Через некоторое время доктор взял листок бумаги и, глядя на меня, сказал:

— Я, голубушка, провёл вам детальное исследование всего организма. И хочу сказать, что у вас был инфаркт на фоне острой сердечной недостаточности, и по всем параметрам вы должны были умереть.

Тётушка охнула и за сердце схватилась, но доктор укоризненно поджал губы и сказал:

— Вам, дорогая моя, не за сердце надо хвататься, оно у вас как раз здоровое, а вот насчёт печени я бы задумался, и на вашем месте поберегся.

Теперь уже тётушка губы поджала, только вот недовольно, а не укоризненно.

Но промолчала. Молчала и Агриппина, но доктор, как оказалось не закончил.

— Но вам повезло, потому что у вас именно в тот самый момент магия появилась. Я, конечно, такое сам впервые встречаю в своей практике, но подобные случаи описаны были.

Я вздохнула внутренне, потому что мне-то было известно, почему Юленька выжила, а вот насчёт магии — это было, конечно, интересно.

И доктор поднял пухлый палец, как бы предупреждая, что это ещё не всё, да и выражение его лица было таким… нерадостным:

— Магия-то у вас появилась голубушка, да вот только организм-то у вас готов к этому не был.

И у всех, в том числе и у Агриппины на лицах возникло выражение удивления и ожидания, и доктор продолжил, свою лекцию, нет, чтобы сразу сказать, буду я жить или нет, но не в моих правилах было человека перебивать, ведь никогда не знаешь, что полезного ты можешь услышать:

— У тех, у кого с детства магические способности проявляются, помимо кровеносной системы развивается магический контур, которые мы называем магическими каналами, и вот по ним магия и циркулирует. А у вас, голубушка, такого нет.

— И что теперь? — всё же не выдержала я и спросила.

Доктор недовольно сморщился, явно давая понять, что он бы дошёл до сути, но выдохнув, сказал:

— А то, что вам надо дождаться пока каналы эти разовьются, и есть ограничения.

— Какие?

Доктор укоризненно покачал головой, намекая на то, что я торопыга.

— Вам нельзя применять магию, и общаться с теми, в ком магия и есть суть жизни.

Я вопросительно взглянула на доктора.

— С драконами вам нельзя ни в коем случае близко общаться.

Теперь уже ахнула Агриппина: «Так что же, и мне теперь к тебе не приходить?»

Ответил доктор:

— Ну с драконицами ещё по чуть-чуть можно, в них силы оборота нет, а вот с мужчинами ни в коем случае.

— А как долго? — спросила я, чем вызвала недоумение на лице Агриппины, да и тётушка с подозрением прищурилась, в отличии от Агриппины, понимая почему я спрашиваю.

— Не меньше трёх месяцев, а то и полгода, — ответил доктор.

А я откинулась на подушку и подумала: «Нет у меня этих трёх месяцев, через месяц та роковая дата, которую я видела у князя Северского.»