Глава 35

Князь Велимир Северский

Князь Северский сидел, уронив голову на руку. Он даже прикрыл глаза, и перед глазами его то и дело возникали картины.

…Вот маленькая девочка в воздушном розовом платьице бежит по полю. Одуванчики, которые уже созрели, лёгкими парашютиками взлетают и переливаются в солнечных искрах, и кажется, что вокруг девочки возник ореол из маленьких крылатых фей. Она хохочет и смех её разлетается звонким колокольчиком, отчего становится радостно и светло.

…А вот её первый бал. Платье тоже воздушное, но оно уже подчёркивает то, что Велимир старался не замечать, то что его малышка Доброслава выросла. И ему хотелось убить каждого, кто смотрел на неё с восхищением. На его маленькую племянницу, которая выросла на его глазах, как родная дочь.

И он даже представить себе не мог, что его Доброслава убила кого-то и не рассказала об этом ему, Велимиру, хотя он знал о ней всё, даже больше, чем родная мать. Она и в подростковом возрасте, когда чудила, сначала к нему бежала, и он всё решал. А сейчас, она мало того, что не рассказала ему, так ещё и попыталась свалить вину на человека.

А ведь если бы князь Велимир Северский не обладал возможностью различать правду от лжи, то Юлия Павловна Завадская уже бы сидела в камере. А может быть, шла бы по этапу за убийство дракона. Она человек, а людям нельзя убивать драконов безнаказанно. Драконы людей не щадили.

И это вызывало в его сердце боль. Тупую боль, даже не в сердце, а где-то в середине груди. Ему как будто вбили кол, как нежити, так что не умереть, и не ожить он не может. И каждый вдох даётся с трудом, потому что означает, что всё это правда. Что его милая, добрая, красивая племянница Доброслава убила Вадизара Пореченского. И свалила эту вину на другого.

— Как ты узнала? — спросил он Аглаю.

Он ни секунды не сомневался, что это правда. Во всяком случае, Аглая, когда рассказывала, была в этом уверена.

— Славочка сама рассказала, — ответила вдова его брата.

— Я хочу с ней поговорить.

— Попробуй, но она не пускает к себе никого.

— Я не буду ломиться к ней в комнату. Либо она выйдет сейчас и всё мне расскажет, либо мне придётся прислать стражу, — к концу фразы его тон стал угрожающим.

Он намеренно так сказал, потому что слышал, что Доброслава уже давно не у себя в комнате, а стоит за дверью гостиной и слушает, о чём они говорят.

Дверь моментально раскрылась.

— Дядя Велимир…

Она сказала это так, как говорила всегда, и сердце у него снова облилось кровью.

— Неужели ты меня правда арестуешь?

— Сядь, — сказал он. — Рассказывай. Ты знаешь, что я услышу, если ты вдруг начнёшь выдумывать.

И она рассказала.

На самом деле, ничего страшного, с точки зрения драконьей психологии, не произошло.

Она влюбилась. Первый раз, вот так вот — сильно. И решилась отдаться любимому до свадьбы. Тем более что уже помолвка была назначена, приглашения разосланы. И она поехала к нему на квартиру, но соблюдала правила безопасности для юной девушки, лицо закрыла вуалью, волосы прикрыла платком.

И всё у них случилось.

А потом она ему рассказала, что отказалась от наследства. Ведь это было как раз после разговора её с Велимиром, которому она сказала, что у Вадизара и так всё есть, и им не нужно ничего дополнительного.

Но Вадизар воспринял это не так, как она ожидала. Он наговорил ей гадостей.

Даже сейчас, рассказывая это, она почти рыдала:

— Он сказал, что женится на мне не ради меня, а … что он разорён, и я… не ему не нужна без приданого.

А князь Северский, слушая племянницу, сжимал кулаки и думал, что он бы с превеликим удовольствием сам бы убил этого Вадизара.

И тогда Доброслава… Она потом даже не поняла, каким образом кинжал оказался у неё в руках. Очнулась, когда Вадизар был уже мёртв, а она сидела над ним, вжимая кинжал ему в грудь.

— Я не знаю, — сказала Доброслава, — как так получилось. У меня словно красная пелена перед глазами появилась.

Велимир встал, подошёл к племяннице, присел рядом и обнял её.

— Всё, Славушка, бедная моя девочка. Этот твой Вадизар… Прости, но он дурак. Как же можно было только что инициированной драконице такое сказать? Конечно, ты себя не контролировала, но не переживай, даже если дело дойдёт до суда, тебя оправдают.

Он помолчал.

— Мне другое непонятно. Зачем? Зачем ты всё пыталась свалить на вдову Завадскую? И почему не рассказала мне?

— Дядя, я её правда ненавижу. Получается, что это её он любил, а не меня.

— Глупая ты, моя девочка, — сказал князь Северский. — Никого он не любил. Себя он только любил. И удовольствия, которые он получал в жизни, пользуясь деньгами сначала своих родителей, а потом и твоими хотел воспользоваться.

Доброслава уронила голову на руки, закрыла лицо ладонями и стала раскачиваться. Плечи её подрагивали.

Князь погладил её по спине.

— Поплачь, Доброслава. В детстве тебе это здорово помогало.

Прошло долгих пять минут, прежде чем Доброслава отняла ладони от лица и покрасневшими от слёз глазами взглянула на Велимира.

— Дядя Велимир…

— Вот что, Доброслава. Просто запомни, что семья для меня, главное. Ничего не скрывай, никогда, и мы всё решим вместе.

— А что будет теперь с этой Завадской?

— Да ничего не будет, — ответил князь Северский. — Уберём её из подозреваемых.

— А со мной что будет? — спросила Доброслава.

— Запомни, Славочка, что ничего плохого с тобой не будет, и перестань злиться на всех. Ещё встретишь настоящую любовь.

Князь вышел из особняка, вдохнул прохладный воздух. Наступала осень. Откуда-то тянуло дымком и жареным мясом.

Ему вдруг до боли захотелось увидеть Юленьку.

В одном он был благодарен Вадизару Пореченскому, что его гибель заставила его, князя, прийти в особняк Завадских, и познакомиться с ней.

Князь сел в карету и назвал адрес дома Завадских.

Возле дома его встретил Семён Лесков, и перегородил доступ к двери.

— Виноват, ваше сиятельство, — глядя на князя, произнёс он. — Не велено пускать.

— Кем не велено?

— Не обессудьте, ваше сиятельство, а только Юлия Павловна приболели. Доктор приходил. И после этого Пелагея Семёновна сказала, что Юлию Павловну не беспокоить.

И у князя сразу в голове возникла мысль, что это последствия ментальной магии, которой она подверглась.

— Семён, отойди.

— Простите, ваше сиятельство, не велено…

— Отойди. Я сказал, — рыкнул князь, и сила, выплеснувшаяся из дракона в главу охраны… прижала крупного мужчину к стене.

И князь распахнул дверь особняка.

Но и там его ждали.

— Что с ней? — спросил он, увидев стоящую в прихожей Пелагею Семёновну.

Боевая тётушка Юленьки стояла, уперев руки в полные бока и с вызовом глядела на князя.

— А я думаю, кто это здесь шумит?! — сказала она.

— Пелагея Семёновна, простите, — слегка успокоившись, произнёс Велимир Северский. — Что с Юленькой? Простите с Юлией Павловной, — поправился князь, вдруг сообразил, что забылся.

— А то с Юленькой, дорогой Велимир Владиславович, — жалобно ответила тётка, — что нельзя ей с вами общаться.

— Да что случилось-то?

— А то и случилось, что был доктор и сказал, что у Юленьки магия появилась.

И у Северского в душе вдруг снова зазвучал тот тревожный колокольчик.

А Пелагея Семёновна продолжила:

— Я так и не поняла, но доктур что-то путано рассказал… В общем, нельзя ей с драконами общаться.

И, видимо, решив, что до князя не дошло, добавила:

— И ваше присутствие особо нежелательно.

— Что за доктор?

— Я не знаю. Агриппина Амировна своего привозила.

— Пелагея Семёновна, я только взгляну.

И, невзирая на то, что тётка никоим образом не желала его пускать, Северский широкими шагами бросился к лестнице, поднялся наверх и распахнул дверь спальни. Он как будто знал, где она находится.

Юленька не спала, но лежала в кровати. Тёмные волосы рассыпались по белой подушке. В свете ночника, работающего на артефактах, лицо её казалось бледным, отчего глаза, ещё более выразительными.

И князь Северский испытал невыразимую нежность, заставившую его, преодолев последние метры, броситься на колени перед её кроватью и, взяв её руку, уткнуться в неё лицом.

— Я испугался за вас. Что произошло?

Ещё раз услышав историю про доктора, князь внимательно посмотрел на Юленьку. Безобразно грязных лохмотьев ментальной магии он не увидел, и это радовало. А вот неравномерную пульсацию магии заметил.

«Значит, доктор был прав. Юленька становится магом. Но это же невозможно, в таком возрасте магия не проявляется…» — подумал князь, а потом пришла ещё одна мысль: «Ну, Юленька и сама невозможная».

— Я больше не побеспокою вас, пока не будет такой возможности, — сказал он, встав с колен и отвернулся, собираясь уходить.

Но она крикнула:

— Велимир!

И он остановился.

— Скажите… Что у вас через месяц? — спросила Юленька.

Сначала он не понял, что за вопрос? Что через месяц? А потом вдруг вспомнил, что через месяц — бал в честь именин супруги императора. А завтра у него как раз совещание у государя именно по этому поводу.