Глава 36

Юленька

После ухода князя Северского я долго не могла уснуть. И хотя организм был уставший после всего пережитого, чувственные ощущения, которые я испытала от этой встречи, перекрывали слабость.

А вот мозг уцепился за одну фразу, которую князь сказал мне перед уходом, что дело об убийстве Вадизара Пореченского скоро будет закрыто, что убийца найден.

— Правда, есть небольшие сложности, но вам, Юлия Павловна, волноваться не о чем, — сказал князь.

Да я и не волновалась. Меня больше волновала та дата, что пришла ко мне в видении, и она в точности совпала с датой, которую назвал князь. И дата эта действительно была днём именин супруги императора.

Могло ли что-то случиться с князем именно там? Что-то мне подсказывало, что да, вполне могло. Вот только теперь дело осложнялось тем, что мне вроде как с драконами общаться нельзя.

Проснулась я рано утром и чувствовала себя прекрасно. Никакой слабости, ни боли в сердце, ни тошноты, да и головокружения никакого не было.

Встала, не стала звать горничную, накинула халат, и выглянула в окно. Прищурившись от солнышка, неяркого, уже осеннего, опустила глаза вниз и увидела знакомую карету. У Агриппины не только туалеты были розовые, и карета была оформлена в розовых тонах, с золотым гербом рода Златогоровых.

Скромность не являлась украшением Агриппины. Впрочем, от этого она не переставала быть добрым другом и надёжным партнёром.

Я вышла, решив, что, возможно, Агриппина с тётушкой в столовой зале сидят. Что тётушка, что Агриппина, чего уж скрывать, были любительницами вкусно поесть. Да и мне есть хотелось так, как будто я три дня ничего не ела. В доме пахло какой-то сладкой выпечкой, такой притягательно-волнующий аромат сдобного теста с корицей. Лучший аромат для утра.

А мне же ещё всю ночь что-то волнительное снилось. Я, если честно, даже с утра не сразу вспомнила, что же у меня хорошего произошло. А сейчас, почему-то вместе с ароматом корицы в воображении нарисовалась сцена, как князь Северский на коленях возле моей кровати, и губы его на моей ладони.

И вырвался сразу вздох, потому что всё это вместе рождало предвкушение чего-то светлого.

Тут же какой-то прагматичный голос в моей голове произнёс фразу из любимого в прошлой жизни фильма: «Хочешь большой и светлой любви? Приходи вечером на сеновал».

«Эх, — подумала я, вспоминая, что и в прошлой жизни ко всему относилась со «здоровой критикой», уже и помечтать нельзя!» Но на самом деле это правда. Да и не в моих правилах было мечтам отдаваться, видимо, это какие-то остаточные явления Юленьки во мне взыгрывали.

А может и влияние драконьей харизмы, исходившей от князя. Я ведь вчера «без шлема» с князем общалась.

Я представила себе картину, как князь забегает в комнату, падает на колени, а я ему: «Погодите, погодите! Сейчас я подготовлюсь!» — достаю мотоциклетный шлем, надеваю на голову. «Вот, держите мою ладошку».

Нельзя мне без защиты с этими драконами общаться, тем более что доктор запретил.

Вот вроде бы всё решила, а внутри какое-то непрошенное сожаление осталось.

В этих мыслях я потихонечку дотопала до гостиной, где мы обычно завтракали. Дверь была приоткрыта, и оттуда раздавались голоса.

Оно, конечно, не очень-то прилично подслушивать. Но, услышав своё имя, я заинтересовалась, и не стала сразу заходить, остановилась так, что меня видно не было, но слышно мне было всё хорошо.

Говорила тётушка:

— Главное, чтобы Юленька не узнала. Этого больше всего боюсь.

Потом послышался звон вилки о тарелку, и тётушка продолжила:

— Нет, Агриппина Амировна, не подумайте ничего такого, я вам благодарна, да и денежка мне лишней не будет.

Тётка тяжко вздохнула, и я бы ей даже поверила, если не следующее:

— Хотя Юленька мне ни в чём не отказывает, ну, как бы, просить-то её я не прошу. А вот так, чтобы на расходы мне денежку, — это она не догадывается.

И снова стук приборов о тарелки.

— Ну, доктур-то ваш каков актёр! — восхищённо продолжала Пелагея Семёновна, — Так всё правдоподобно рассказал, что я аж сама поверила! Но на самом деле, это дело нужное, ведь уже один дракон был у Юленьки, ни к чему хорошему это не привело. А вы уж, Агриппина Амировна, за эти три месяца постарайтесь, обкрутите этого князя — пусть он на вас женится. Юленька на чужого мужа и не посмотрит, за это не переживайте.

И я услышала голос Агриппины:

— Да за это уж не волнуйтесь, Пелагея Семёновна. Хорошо, что вы мне рассказали, что князь сюда, как заяц прыгает. Задурит голову Юленьке, потому как такие, как князь Северский, только в своём кругу женятся.

Потом снова пауза, видно, что-то жевали «заговорщицы», и не совестно ведь, обманули меня и меня же и объедают.

— Уверена, князь Северский скоро уж сватов к вам зашлёт, — заискивающе произнесла тётка.

«Вот же подлая какая, — подумала я, — я к ней со всей душой, а она меня за тридцать сребреников продала.»

— Не знаю, Пелагея Семёновна, — продолжила Агриппина, — иногда у князей и международные браки могут быть. Вот за это я сильно переживаю, а ну как государь император по-другому решит судьбу князя?

— Ой! — вдруг запричитала Пелагея Семёновна. — Да где же они за границами такую красоту возьмут? Они там, небось, все лягушками питаются — оттого и сами как холодные да склизские!

И она меленько засмеялась.

А мне противно стало. Я в жизни не любила, когда за меня мою судьбу решают. А тут, значит, тётка с Агриппиной сговорились. Но так-то, конечно, Агриппина первая Северского своим женихом объявила. Я вроде, как и не собиралась… Но это же непорядочно!

И ему, значит, то же самое сказали.

Первое моё желание было, зайти и с ними разобраться, и я уже руку протянула, чтобы дверь открыть, но в этот момент появилась горничная с подносом, увидела меня и притормозила. Я ей знаком показала, мол, не обращай внимания, что я здесь стою, заноси. И палец к губам прижала, чтобы молчала.

А сама задумалась. А может, оно и правильно? Ведь себя-то не обманешь, тянет меня к князю Северскому. Я и на операцию эту со шляхетскими шпионами поэтому согласилась, только чтобы с ним рядом подольше быть. И чем всё дело закончится может, я и сама отлично знаю. Как говорится, «не первый день замужем».

А здесь… Пусть тётушка за это и денежку от Агриппины получила, но всё же забота ведь, не предательство. И, ведь Юленька-то действительно пострадала от драконов, поэтому тётушку можно понять.

Но зато теперь это знание развязывает мне руки. Теперь я смогу князю помочь. Только для этого мне всё равно придётся с ним встречаться.

И я распахнула дверь.

Увидев меня, Агриппина и тётка испуганно замолчали. Агриппина даже схватила круассан, забыв, что в одной руке уже один держала.

— Доброе утро! — улыбнулась я. — Как я рада вас всех видеть!

— Как чувствуешь себя, Юленька? — первой отмерла тётка.

— Чувствую себя превосходно! Никаких ощущений слабости, какие вчера были, нету. Поэтому, Агриппина, можем сегодня заняться обсуждением нашего нового проекта по покупке совместного производства.

И вот чем мне нравилась Агриппина, вроде бы приехала с тёткой тут сговориться, а папочку с делами привезла.

— Вот, посмотри, Юленька, — сказала она. — Здесь мой приказчик подготовил список фабрик на продажу.

Я подумала: вот молодец какая! А я со всеми своими передрягами своему приказчику про такой список забыла сказать. Но, с другой стороны, может, оно и к лучшему, а то, как узнали бы, что и Златогоровы, и Завадская интересуются фабриками, и цены бы сразу взлетели.

Нашла в себе силы улыбнуться и сказала:

— Давайте позавтракаем, а потом и делами можно заняться.

Завтракала с удовольствием. У меня вообще создалось впечатление, что все мои вчерашние припадки произошли исключительно оттого, что организм не справился, сначала с отравлением, а потом с вишнёвочкой, которая на это отравление наложилась.

Надо бы вообще своего семейного врача заиметь и у него поинтересоваться. И я себе мысленную пометочку сделала, с Иваном Андреевичем об этом переговорить.

А пока мы завтракали, свежие газеты принесли. И на первой полосе взгляд мой сразу зацепился за заголовок: «Найден убийца Вадизара Пореченского?». Правда со знаком вопроса.

«Ух ты, ничего себе!» — подумала я.

Развернула газетку, пробежалась глазами.

— Что там пишут? — спросила Агриппина, у которой руки были заняты круассанами.

Я развернула газету, показала ей заголовок.

— О! Это тот самый, в убийстве которого тебя обвиняли?

— Ну да. Вот только непонятно мне, почему со знаком вопроса написано. Вроде бы указано, что найден убийца, и фамилия с именем даже есть, а толком и не объяснено.

И я зачитала прямо так, как и было написано:

«…Вадизар Пореченский вёл образ жизни, несовместимый с честью аристократа, был замечен неоднократно в игорных заведениях, в связи с чем версия об убийстве его сейчас отрабатывается в этом направлении.»