Глава 40

Князь Велимир Северский

— Ваше императорское величество, вот некстати сейчас эти смотрины, ей-богу. — Князь мог позволить себе некоторую фамильярность, совсем чуть-чуть, особенно когда император его приглашал не в рабочий кабинет, а так, чайку попить, в одной из многочисленных гостиных дворца.

— Поверь мне, давно и счастливо женатому мужчине, Велимир, смотрины всегда некстати, — наставительно произнёс император, и, помолчав пару мгновений, добавил, — но, если ты их пропустишь, то вся жизнь твоя может покатиться под откос.

Император взглянул на князя, к которому относился, как к собственному сыну:

— Это сейчас тебе кажется, что женщина в доме, это досадное неудобство, но пройдёт несколько лет, и ты будешь жалеть, что так думал.

— Но, ваше императорское величество, я же не про то, — Велимир понимал, что нельзя не сказать императору про готовящееся покушение, но император не давал ему и слова вставить вот и сейчас на его возражение сразу в лице поменялся и строгим голосом произнёс:

— А я про то, и вообще Велимир, хватит уже. Знаю, что зачастил ты к некоей вдове, но изволь женится во благо Отечества. А союз с Западной Европой нам нужен, поскольку с Центральной у нас точно договориться не получится.

У князя Северского было несколько иное мнение. Он считал, что договорится ни с какой Европой не получится, ни с центральной, ни с Западной, ни уже тем более с Восточной. Но понимал откуда «ветер дует», Доброгнева Фёдоровна сама была происхождения датского, и всё ей хотелось, чтобы её бывшая Родина, с нынешней задружилась.

Так и хотелось Велимиру сказать императрице: «На карту взгляните, ваше императорское величество. И вам сразу всё станет ясно.»

Какая может быть дружба между окуньком и китом? У окунька всегда будет впечатление, что его обидеть хотят, а и страх быть раздавленным, пусть даже и случайно никуда не денется. Особенно, если окунёк — рыбка хищная, и привык других рыбок кушать, а здесь ситуация, что ни съесть, ни командовать не получится.

Вот и откуда любви то большой взяться. Тут хоть пятерых князей ожени на пятерых принцессах.

А вот про вдову император откуда знает.

— Ну не смотри на меня так, Велимир, мне положено про своих ближних всё знать.

— И кто же обо мне позаботился, ваше императорское величество?

Император сначала не хотел говорить, но потом, не увидев в этом ничего дурного всё же сообщил:

— Да, племяшка твоя написала мне, что волнуется, и даже имя указала. Говорит, что эта любовница её убитого жениха.

Велимир еле сдержался, чтобы не выругаться: «Доброслава! Ну девчонка, держись ещё я кому-то позволял в свою личную жизнь влезать!»

Но вслух ничего не сказал, и выражение лица не поменял. Но императора было не провести:

— Ты, Велимир, давай без претензий к Доброславе, я тебе не для того рассказал.

Пришлось князю пообещать, что наказывать племянницу он не будет.

Но и другое пообещал, что на смотрины придёт обязательно, а смотрины состоятся за день до бала, в честь именин императрицы.

Князь Велимир про подозрения свои о готовящемся покушении на императора всё же рассказал, и попросил императора о возможности увидеть подготовленные приглашения, чтобы проверить всех до начала бала.

А в голове вновь возникла Юленька, и слова доктора, который ей якобы с драконами общаться запретил, те, что он допросе сказал, князь вспомнил: «Сама попросила…»

Возникло желание пойти и проверить на вкус, почему она попросила? Боится? Или не любит.

«Любит,» — внезапно возникло в голове, — «но проверить надо». И внутри у князя что-то сладко сжалось при мысли о том, как он будет проверять эту хитрую бестию.

И задумавшись, князь не заметил виноватого взгляда императора, который простившись с главой службы безопасности, поспешил в покои императрицы.

Покои императора и императрицы

— Ну как всё прошло, Берислав? — спросила императрица, Доброгнева Фёдоровна, — что он ответил?

— Хорошо прошло, — буркнул император, отчего-то весьма недовольный. — Он нас не простит.

— Он нас ещё благодарить будет, — улыбнулась императрица, — самую красивую принцессу ему сосватали. Натуральную блондинку.

— А вдруг он брюнеток любит? — проворчал император, которому не нравилось, что они с императрицей решили «карту Северского» разыграть вслепую.

— Все мужчины любят блондинок, а другим просто не повезло, — уверенным тоном, не подразумевающим возражений, ответила Доброгнева Фёдоровна и убрала платиновую прядь с лица, заправив за ухо.

Юленька

В общем, заговорщицы мои, в лице тётушки и Агриппины, полностью повинились, и я их простила. Как говорила героиня одного из моих любимых фильмов: «В любви, как и на войне, каждый сам за себя».

Именно поэтому не могла я Агриппину винить, очень уж ей за Велимира Северского замуж хотелось. И, как я только об этом подумала меня и озарило.

Я поняла, что надо сделать, чтобы на бал в честь именин императрицы попасть.

Всё оказалось более чем просто. Надо было изготовить подарок. А что я могла изготовить такого, чего не было у императрицы? Конечно же ткань специального орнамента.

— Агриппина, знаю я, что с тебя попросить за обман.

— Говори, Юленька, — опустила голову Агриппина, и тяжко вздохнула.

— Возьми меня с собой на бал по случаю именин императрицы. — сказала я, — мне очень надобно.

Агриппина жалостливо на меня посмотрела, я прямо себя Золушкой почувствовала:

— Юленька, приглашения все рассылаются именные, и магически заговорённые, подделать нельзя.

Это был неприятный момент, и, видимо, мысль эта отразилась у меня на лице, и Агриппина пообещала узнать, что можно сделать.

А я снова задумалась, и поняла, что у меня опять без князя Северского не получится. Чтобы его спасти я должна в этот день быть там, рядом с ним. А чтобы туда попасть, я должна с ним договориться. И ещё неизвестно, что сложнее.

А поскольку диагноз мой «отменили», то я приказала, чтобы карету готовили.

К князю поеду.