Глава 41

Князь Велимир Северский

— К вам Юлия Павловна Завадская.

Князь Северский подумал, что у него что-то со слухом. Он был дома и только что размышлял о том, что надо бы поехать к Юленьке. Но, уговаривал себя, что время позднее и так поздно приехать к незамужней даме будет неприлично.

Но как только он думал про «неприлично» — так сразу ему ещё больше хотелось к ней поехать. Вот только, князь представлял себе, как на входе в дом увидит укоризненное выражение лица Семёна Лескова, а потом на лестнице — Пелагею Семёновну… Так сразу же жар в душе несколько утихал, и он снова пытался заняться изучением документов, которые требовалось изучить к утру.

И вдруг эта фраза: «К вам Юлия Павловна Завадская».

Велимир Северский застыл, глядя на дворецкого. Тут уж дворецкий, насколько хорошо знал своего хозяина, и то весь побледнел, заметив, что глаза князя полыхнули золотом, и понял, что он что-то сделал не так.

«Может, надо было её отправить, эту дамочку? Не докладывать?» — и только эта мысль у дворецкого в голове мелькнула, и он шаг назад сделал, чтобы дверь-то прикрыть с той стороны, как князь Северский отмер.

— Стоять! — рявкнул он.

Дворецкий побледнел ещё больше и подумал, что стар он уже для таких потрясений. Надо бы поспокойнее работу у князя попросить. Вон, истопником, например. А что? Работа спокойная: летом ходи себе, пыль с дров протирай, зимой, конечно, топить придётся, да и платят меньше, и одежду такую красивую не выдают, но зато нервы спокойнее.

— Повтори!

Дворецкий попытался сглотнуть слюну, но понял, что в неожиданно пересохшем горле образовался комок, и он не может ни сглотнуть и ни продохнуть. И пожилой дворецкий закашлялся.

И тут произошло то, чего он вообще не ожидал. Князь встал, наполнил стакан из хрустального графина, широкими шагами пересёк кабинет и протянул ему стакан с водой.

«Всё, — подумал дворецкий. — Поздно. Поздно он решил должность сменить. Не успеет теперь уже. Князь сам воды подаёт — видать, последние часы жизни ему остались».

— Пей, — сказал князь Северский.

Ослушаться дворецкий не посмел. В два глотка осушил стакан, ещё больше закашлялся, захлебнулся. Зато получилось протолкнуть застрявший в горле ком, и он слабым голосом произнёс:

— К вам Юлия Павловна Завадская.

И помолчав мгновение, зачем-то добавил:

— С визитом.

Глаза у князя полыхнули ещё раз. Дворецкий подумал, что надо бы перекреститься, да руки вдруг стали тяжёлыми, словно в каждой по гире.

А князь его резко отодвинул… и убежал. Дворецкий повернулся, видел только, как мощное тело князя удаляется по коридору.

«Завтра же, — подумал дворецкий. — Завтра же попрошусь в истопники».

Юленька

Я ехала по вечерним улицам столицы, периодически выглядывая в окно кареты. Уже зажгли фонари, но на улице было мало людей, видно время было позднее. Меня одолевали сомнения: правильно ли я поступила, что так поздно еду к князю?

Но, если разобраться в причинах моего поступка, то это, конечно, был порыв. Частично, я так решила, чтобы не терять времени зря. А ещё мне не хотелось, чтобы много людей знали, что я к князю ездила.

И вдруг я поняла, что сама себя уговариваю. Ведь можно было дождаться утра, съездить к нему в ведомство или послать посыльного. Но нет — я же вон подхватилась и почти что в ночи, сама, без всякого сопровождения, поехала к князю Северскому.

Зачем?

Не могла я себе ответить на этот вопрос. Почему Агриппину не взяла? Почему одна поехала?

Где-то даже спрятанное от себя самой: «Потому что соскучилась, и увидеть захотела.»

Карета моя въехала в ворота небольшого особняка, в котором проживал князь Северский. Я даже несколько удивилась, что и размер особняка, и его архитектура мало подходили князю.

Зато у князя был совершенно шикарный дворецкий, пожилой, но колоритный, высокий, дядька с пышными седыми усами, в красивой, расшитой золотом ливрее.

— Передайте его сиятельству, что Юлия Павловна Завадская приехала. — с достоинством, несмотря на позднее время и неуверенность сказала я.

Дворецкий провёл меня в небольшой холл, усадил на диванчик, вызвал служанку, которая принесла мне стакан воды. И я немного расслабилась. Никто не смотрел на меня осуждающе, наоборот слуги старались, чтобы мне было комфортно.

Служанка даже предложила мне чаю, но я решила, что будет как-то странно, не заставит же князь Северский меня тут целый час ждать. И, если воду можно принести быстро, то чай вряд ли так быстро смогут приготовить.

И потянулись минуты ожидания.

Я, грешным делом, подумала, что, либо князь занят, а может он даже не один, либо его нет дома. Но потом, по здравому размышлению, поняла, что если бы его не было, то, вероятно, дворецкий мне так сразу бы и сказал.

Посидев ещё какое-то время, я вдруг поняла, что не надо мне было приезжать. Я встала, оглянулась, чтобы сказать служанке, что ухожу, но никого не было. И дворецкий куда-то запропастился.

Тогда я просто направилась к выходу.

И в этот момент это и произошло.

Сначала меня обдало горячим воздухом, как будто я оказалась в пустыне. Запахло раскалённым на солнце камнем и деревом. Потом появился аромат — хвойный с цитрусовыми нотками. А потом меня подхватили сильные руки.

И мир вокруг пропал, сменившись чувственным взрывом.

— Юленька… — раздался хриплый голос, врываясь в моё и без того помутившееся сознание.

И я поняла, что всё это время мы с князем стояли в большом холле его особняка и совершенно неистово целовались.

Открыв глаза, я посмотрела в пылающие золотом глаза с вертикальным зрачком.

— Велимир Владиславович, я к вам по делу.

Князь Северский кивнул. И снова попытался меня поцеловать. Но волшебство момента закончилось, я уже пришла в себя. Поэтому я медленно отстранилась. Хотя это было очень сложно сделать.

— Пойдёмте ко мне в кабинет, — взял себя в руки князь Северский.

Но это было сказано таким тоном, что мне захотелось попросить его остаться здесь, в холле. Тем более что я краем глаза видела, что где-то там, под лестницей, спрятался дворецкий, который, видимо, спустился вслед за князем, но, увидев безобразие, творившееся в холле, решил не показываться князю на глаза.

Но, с другой стороны, то, что я хотела обсудить с князем, требовало конфиденциальности.

«Юленька, держись», — сказала я себе, и кивнула, соглашаясь.