Глава 47

Князь Велимир Северский

Он сделал шаг и вошёл в церковь.

Троих разговорчивых вырубил сразу, и даже не замедлив шага, и прошёл в зал.

«Постарались, гады», — подумал князь.

Алтарь был украшен цветами и лентами. Хотя Северский не сомневался, что в этом храме давно ничего не было, епархия словно о нём забыла, он поднял голову, купол был наполовину разрушен, сквозь дыры виднелось ночное небо.

«Надо бы поговорить с патриархом, — подумал князь. — А ещё лучше с Доброгневой Фёдоровной. Вот куда ей бы стоило направлять свою энергию, а не князьям счастье устраивать.»

Князь сделал несколько шагов, и его заметили.

Доброслава, и Лещинский, разодетый по последней шляхетской моде, в длинный аляпистый камзол, обернулись одновременно.

— Что же ты, Доброславушка, дядьку родного на венчание не позвала? — произнёс он негромко, но так, что голос прокатился по всей церкви.

Доброслава стояла, поджав губы и исподлобья глядя на князя. Глаза Лещинского бегали.

Северский удивился: «И что она в нём нашла? Смазливый и склизский, хоть драконом назови, хоть ещё как.»

— Пан Лещинский, попрошу предъявить ваше разрешение на въезд в Империю, — холодно произнёс князь Северский и, переведя взгляд на племянницу, добавил, — Доброслава, сядь.

— Но, дядя Велимир…

— Я сказал сядь. Ты что, не слышала, о чём говорили приспешники твоего жениха?

— Она не слышала, — вмешался Лещинский. — Здесь артефакт, блокирующий звук. Я вообще удивляюсь, как вы нас смогли найти.

— Что я должна была услышать? — спросила Доброслава.

У князя Северского даже какая-то радость в душе появилась, значит в неведении держат, обманули.

— Ничего достойного твоего слуха, любимая, — ласково произнёс Лещинский.

— Ну вот видишь, дядя, — сказала Доброслава, — мы всё и выяснили.

— А ты знаешь, что этот храм не действующий? — спросил Велимир Северский.

Он перевёл взгляд на «священника», который надвинул шапку так низко, что глаз не было видно. Северский не стал миндальничать, резко сорвал шапку вместе с париком. Под ним оказалась пусть и благостная, но пропитая физиономия с огромным фингалом под глазом.

— А «батюшка» на самом деле не священник, а бражник из Шляхетского княжества. Так что сядь и дай мне делать свои дела.

Он повернулся к Лещинскому:

— Пан Лещинский, вы арестованы за незаконное пересечение границ. А будете сопротивляться, я вас случайно убью за попытку нападения.

И вдруг князь Северский заметил, что Лещинский странно улыбнулся.

— Вы, Северский, были достойным противником, — сказал он. — Я даже буду сожалеть о том, что вас не стало.

И, сказав это, он достал оружие. Напоминало маленькую трубку, и было размером с ладонь. Это был «драконий убийца».

Конечно, его изобрели люди. Давно. Теперь это оружие было под запретом. Но вот такие моменты случались, когда оно всплывало. Оно уничтожало суть дракона, а человека после этого убить было уже гораздо проще.

Лещинский нажал на курок.

— Нет! — раздался крик, и Доброслава выскочила вперёд, заслонив собой дядю.

Очнулся князь Северский один. Тошнило и в голове словно колокола набат били, но дракон его был с ним. Князь тяжело выдохнул. И пошёл искать.

Вышел наружу, в церкви никого не было, он обошёл вокруг, рядом тоже. Тогда князь обратился в дракона, облетел всю округу. Доброславу он больше не видел, в груди стало холодно. Либо она была без сознания, либо её убили.

Но вдруг внимание его привлёк белый кусок материи. Он спустился вниз. На ветках висело свадебное платье. В кармане была записка:

«Не будешь мешать нам, получишь свою племянницу назад. Живой и невредимой».

До следующего утра князь пытался отыскать Доброславу. Но никакие поисковые заклинания, ни полёты, хотя князь дважды слетал до столицы и обратно, ничего не дали.

Пропускать именины императрицы было нельзя. Поэтому он вернулся в столицу совершенно измотанный, проспал несколько часов и вечером уже въезжал в императорскую резиденцию.

Приехав пораньше, князь зашёл проверить списки гостей

С удивлением увидел там шляхтинского посла, и имени не было, но судя по комментарию планировалось представление и вручение грамот. Помимо него были ещё послы нескольких не сильно дружественных Империи государств.

«Любопытно. Доброгнева Фёдоровна решила отношения со всеми наладить? Иначе как это объяснить?»

Пробежал глазами дальше. Князь Всеволод Голицын с невестой. Имени невесты указано не было, но отчего-то у князя Северского возникло стойкое убеждение, что ему не понравится то, что он увидит.

Проверил по спискам, и нашёл имя Златогоровой Агриппины Амировны. Драконица была указана одна, без пары.

«Неужели Юленька оставила свою затею познакомиться с императрицей и предложить ей свои ткани?» — подумал князь.

Спустившись в зал, князь встал за тронной группой, развлекая Доброгневу Фёдоровну рассказами о последних новостях. С этого места князю было хорошо видно входные двери. Хорошо ещё, что принцесса Драгомира сидела тут же рядом, как почётная гостья, и Северскому не пришлось отдельно за ней ухаживать.

Князь Северский внимательно наблюдал, кто входил в зал. Гостей объявляли по именам и после они входили в распахнутые двери и шли к трону, чтобы преподнести подарки императрице.

— Князь Всеволод Иванович Голицын с невестой, Юлией Павловной Завадской!

Имя Юленьки резануло сердце не хуже острого ножа. Князь Северский поднял тяжёлый взгляд на двери.

Она шла под руку с князем Голицыным. Велимир не мог оторвать взгляд от мягкого золотого свечения, окутывавшего всю её фигуру.

Голицына с его довольной физиономией захотелось вызвать на дуэль.

Многие провожали эту пару удивлёнными взглядами, всё же нечасто такое бывало, чтобы княжеский род брал в жёны человеческую дворянку, да ещё и вдову. Но все замолчали, увидев, как с объятиями к Юлии кинулась Агриппина Амировна, а следом подошёл и старый друг императора, Иван Петрович Голицын.

И князь Северский уже думал, что потрясения на сегодня закончились.

Как вдруг объявили:

— Посол Шляхтинского княжества в Российской империи, пан Ежи Желяк Лещинский!

В распахнутые двери вошли, разодетые, как обычно, словно павлины, несколько шляхтичей. Одетые в длинные почти до колена камзолы ярких цветов, расшитые золотыми и серебряными нитями.

Но главным потрясением было не это.

И под руку с Лещинским, сияя как новогодняя ёлка, увешанная фамильными бриллиантами болотных драконов, судя по зеленоватому оттенку камней, шла его племянница, Доброслава Северская.

«Как только их через проверку пропустили?» — подумал князь и ужаснулся. У него только что сломалось всё: репутация, семья, карьера. А он думает о том, проверили или нет фамильные драгоценности.