Глава 7

На следующий день ночные волнения немного отступили, потому как занялась я делами разорённой вдовы Завадской.

С утра приехал управляющий фабрики вместе с поверенным. Управляющий мне с первого взгляда показался весьма достойным человеком, всё рассказывал обстоятельно, со знанием дела. Как оказалось, от супруга Юленьке досталась шерстопрядильная фабрика, и это меня очень порадовало, потому что в ткацком деле я кое-что понимала.

И выглядел управляющий весьма солидно. Высокий, плотный, одет вроде и просто, но видно, что недёшево. И сапоги новые, рубаха белая, чистая, и костюм-тройка, добротный из шерстяной ткани, брюки с жилеткой, из кармана которой свисала серебристая цепочка, на которой видимо, были часы.

Волосы гладко прилизанные, тёмные, расчёсаны на прямой пробор, и, если бы не борода такая классическая, то лицо бы у управляющего было такое благостное, но борода придавала лицу важное выражение.

Фабрика располагалась неподалёку от столицы, примерно в двух часах пути, если на карете. Железная дорога тоже проходила мимо, но не все поезда там останавливались.

Тут же пришло воспоминание, что выезда у Юленьки уже не было, движимое имущество она распродала в первую очередь. Очень уж ей хотелось, чтобы жених не страдал, а особое страдание жениху причиняли непогашенные векселя.

Фабрика была прибыльная, и это радовало, но прибыль фабрики была не настолько большой, чтобы за месяц выкупить на неё закладную, а, чтобы так получилось, нужен был большой заказ.

Я ещё из прошлой жизни знала, что самые «жирные» заказы они не от частников, они от государства. И, хотя там прибыль на единицу продукции небольшая, но зато есть «экономия от масштаба», как я её называла. Масштаб такой, что и с копеечки хорошо заработать можно, и мне нужен был именно такой заказ.

Тем более что управляющий, Никифор Троицын, подтвердил, что, мощности на фабрике ещё есть, и, если понадобится, то и в два раза увеличить можно.

В процессе беседы я задавала вопросы и про технологический процесс, и про то, как происходит приёмка сырья, и про выпуск готовой продукции. К концу разговора Никифор, а вместе с ним и Иван Андреевич смотрели на меня совершенно изумлённо.

«Ой, похоже, что я увлеклась,» — пришла мысль, что не стоило так вот сразу себя выдавать. Но, где наша не пропадала? И лучшая защита, это «нападение», и я не стала ждать, пока меня спросят, сама первая спросила:

— Что, Никифор, вижу, удивлён?

— Да, сударыня… Простите, Юлия Павловна, не ожидал, что вы так неплохо в нашем деле разбираетесь.

«Неплохо? — подумала я, — да у меня колледж и институт лёгкой промышленности за плечами, и несколько лет работы на ткацком комбинате, и… неплохо?»

Но решила, что пусть лучше так, и произнесла:

— Ну что вы, я ещё учусь, но надеюсь, что с вашей помощью буду и дальше знания совершенствовать, — управляющий даже приосанился, а я ему снова вопрос, — А скажи-ка, Никифор, не знаешь ли ты про государственные заказы? Может, для армии что-нибудь размещается?

— Как не знать, в гильдию почитай через день езжу. — Никифор отчего-то смутился, но потом сказал, то, что его смущение объяснило, — простите, Юлия Павловна… Вы же не ездили, вот я и взял на себя смелость, на заседаниях вместо вас бывать.

— Молодец, — похвалила я управляющего, — и что там в гильдии?

— Сейчас все обсуждают казённый подряд*, в армию будут закупать шерстяное сукно.

(*Это понятие широко применялось в 19 веке в контексте государственных закупок, включая военные нужды. В документах того времени упоминаются «казённые подряды» (заказы для государственных нужд) и «частные подряды» (заказы, размещаемые у частных поставщиков).

— Шерстяное сукно?! Да это же прямо наше! — не удержалась я от восклицания. — Что ж мы на подряд-то не подались? Или подались?

— Так на казённый подряд только хозяева могут подать, я же вам говорил, что мне же ваша подпись нужна, и вы… простите, Юлия Павловна, обещали подумать.

А вот это мне показалось странным, и я оглянулась на поверенного.

— А вы знали, Иван Андреевич?

— Да, Юлия Павловна, и давеча, когда вы ко мне с векселем приходили, напомнил вам.

Я подумала, вот ещё непонятно, что же такое с Юленькой-то было, что у неё голова отключилась совсем, но в память ничего не приходило.

— Что ж, давайте подадим, — сказала я, — документы с собой у тебя, Никифор? Объёмы там какие?

— Объёмы большие, — сказал Никифор. — но с половиной мы точно справимся, и, если на половину подадим, то точно заберём. Потому как такой объём никто окромя нас сделать не сможет.

Потом головой этак потряс и в бороду рассмеялся:

— А-то в этом году все обрадовались, думали, фабрика Завадского участвовать не будет, ведь когда Лавр Петрович был жив, то казённые подряды он завсегда выигрывал.

— А где бы посмотреть начальные данные по подряду? — я решила, что перед тем ка заявку подписывать надо самой все цифры посмотреть, хотя Никифор не выглядел человеком, которому нельзя доверять.

— У меня с собой, — тут же сообщил управляющий.

Я поняла, что с Никифором мне повезло, всё у него чётко было, он достал папку, и выложил мне на стол аккуратно сложенные листы. Я начала читать, пододвинула к себе чернильницу с пером, и на чистом листе принялась делать расчёты, и так увлеклась, что не заметила, как ушла в себя. Когда подняла голову, обратила внимание, как напряжённо смотрят на меня оба, и управляющий, и поверенный.

— Что-то случилось?

— Да нет, Юлия Павловна… Просто вы сидите уже почти час, всё что-то чиркаете.

А я так увлеклась, потому что пыталась рассчитать на какой объём нам надо подать заявку, чтобы сразу рассчитаться по закладным на фабрику, чтобы ещё и за дом хватило бы рассчитаться. И выходило, что забирать надо всё.

— Так, Никифор, скажи-ка ты мне, осилим ли мы весь конкурс забрать? Ну или хотя бы тот объём, что заявлен.

Лицо у Никифора вытянулось, глаза стали испуганными.

— Юлия Павловна, так я вам сразу скажу, весь не сделаем, только если взять на частный подряд две малые фабрики. Люди у меня есть, чтобы процесс контролировать, но сразу предупрежу, если мы конкурс выиграем, то это война будет. Все уже прибыли свои посчитали, думая, что фабрика Завадского в этом году участвовать не будет.

Войну начинать мне не хотелось, но выкупить закладную на фабрику и дом хотелось, и даже очень.

— Давай попробуем, — сказала я, немного поколебавшись, — а с войной будем разбираться, коли начнётся.

Следующие несколько дней прошли в хлопотах. Документы на подряд я подписала, да ещё вместе с Никифором съездила в гильдию, чтобы подать лично, так и поверенный, и Никифор посоветовали, чтобы уж наверняка. Не успела войти в здание гильдии, как разговоры стихли, но враждебных взглядов поначалу не было, скорее были такие удивлённо-изумлённые.

Кто-то здоровался, кто-то начал перешёптываться. Из женщин одна только дама была, но взглянула на меня так, что я не стала к ней подходить, чтобы не провоцировать. Да, собственно, заседания сегодня не было назначено, мы с Никифором заявку подали, да и уехали.

И я уже ручки потирала, но как оказалось, что рано я радовалась. Утро следующего дня началось с визита.

Тётка пока так у меня и жила, она к себе не торопилась, а мне с ней спокойнее было, правда и Вадизар больше не появлялся, хотя его вексель я отдала своему поверенному.

А Ивана Андреевича предупредила, чтобы просто так не отдавал, и поверенный со мной согласился. Так хоть какое-то воздействие на этого «прощелыгу» будет.

И вот сидели мы с тёткой спокойно завтракали, как дверь распахнулась и вошедший лакей, попытался что-то сказать, но не успел, в дверь ворвались мужчины в чёрной форме, и вслед за ними, тоже в чёрном, зашёл… князь Северский.

Снова я испытала безотчётный страх, но в какой-то момент поняла, что не вижу ничего, кроме ледяного взгляда синих глаз, и не слышу ничего, кроме биения своего сердца, которое пульсом отдавалась в ушах, как будто бы что-то отсчитывая.

— Вы арестованы, по подозрению в убийстве Вадизара Пореченского, — произнёс этот айсберг.