Глава 8

Я вдруг услышала, как Пелагея Семёновна икнула. И сразу словно выключатель повернули, появились звуки, запахи какие-то чужие, вдруг запахло гуталином и кожей, а на меня, наоборот, нахлынуло какое-то странное спокойствие.

Я как раз подцепила ложечкой кусочек нежнейшего творога, и пока мне объявляли, что я арестована, ложечка так в воздухе вместе с моей рукой и зависла. Но после того, как спокойствие накрыло меня с головой, я эту ложечку аккуратно отправила в рот и, глядя прямо в глаза князю Северскому, медленно её облизала. Он смотрел не отрываясь, а я спокойно положила ложечку на фаянсовую тарелочку, которая приятно звякнула, после чего спросила:

— На каком основании вы врываетесь в мой дом и обвиняете меня в убийстве?

— На основании показаний свидетелей, — похоже, что князя смутить было довольно непросто. — Вас видели, как вы входили в дом, где жил господин Пореченский. Собирайтесь, поедете со мной в ведомство, там и вам всё расскажут, и вы тоже расскажете всё.

Местных законов я, конечно, не знала, может, у них тут полнейшее беззаконие и никакого ордера на арест не требуется. Но я здесь не последний человек, да ещё и дворянка, поэтому сказала:

— Никуда я с вами сейчас не поеду, Ваше Сиятельство, я вызову своего поверенного, и вы ему всё предъявите, после чего и поговорим.

На лице князя Северского мелькнуло весьма удивлённое выражение, но, судя по всему, князь сдаваться не привык, потому как заявил:

— Мы вынуждены обыскать ваш дом.

И это сильно не понравилось Пелагее Семёновне, и я испугалась, что сейчас здесь и вправду произойдёт убийство, ещё одного дракона, княжеского происхождения. И строго взглянула на неё:

— Тётушка, не переживайте, сейчас Ивана Андреевича вызовем и всё разрешится.

А сама обратилась к князю Северскому:

— Ваше сиятельство, а не должны ли вы предъявить мне какую-то бумагу с указанием оснований для ареста?

— Бумага будет предъявлена в ведомстве, когда вас туда доставят, — холодно отрезал князь.

В общем, отбиться от того, чтобы меня сразу куда-то увезли, мне удалось. Я даже, немного обнаглев, предложила князю Северскому присоединиться к завтраку, пока Миколка бегает за поверенным, но князь отказался, причём с таким видом, как будто я ему что-то неприличное предлагаю.

Обыск люди князя всё-таки начали до прихода Ивана Андреевича, но под надзором тётки. И я в очередной раз поняла, как Юленьке повезло с тётушкой, и, как жаль, что та не жила с ней рядом постоянно, глупостей было бы куда меньше сделано.

С князем Северским приехали какие-то особо отборные тайные агенты. Мне только было непонятно, почему он лично явился меня арестовывать? Неужели потому, что Пореченский был женихом его любимой племянницы?

Без присутствия Ивана Андреевича я старалась лишнего не говорить. А когда, наконец поверенный прибыл, я пригласила всех в кабинет. Иван Андреевич сразу запросил у князя постановление о заключении под стражу, но его сиятельство постановления на руках не имел. И в принципе сообщил, что арестовывать меня пока не собирается, что планировал лишь задержать и расспросить.

— Нельзя ли расспросить здесь? — обратилась я к Ивану Андреевичу. — У меня дел много, мне некогда ездить по разным ведомствам.

В глазах князя Северского я прочитала изумление на грани возмущения, но воспитание, видимо, взяло своё, и вслух он ничего не сказал. А вот Иван Андреевич тут же предложил князю, что раз уж он сам приехал, отчего бы не расспросить Юлию Павловну прямо здесь?

И пришлось князю «скрипя зубами» согласиться.

А у меня было подозрение, почему князь этого так не хотел, не просто же так он ворвался неожиданно и сразу заявил, что я арестована. Наверняка рассчитывал, что я упаду в обморок, и меня тут же увезут, и я там, в «ведомстве», во всём признаюсь. Не на ту напали!

Иван Андреевич достал бумагу, перо, чернильницу, явно приготовившись всё записывать, и произнёс:

— Велимир Владиславович, Ваше Сиятельство, можете приступать к допросу.

Собственно, допрос состоял в том, что князь выяснял, где я была вчера, виделась ли с Вадизаром Пореченским. Я сказала, что последний раз видела его неделю назад.

— Где? При каких обстоятельствах? — тут же прозвучал вопрос от князя.

— Он приходил сюда.

Прежде чем отвечать, я каждый раз оглядывалась на Ивана Андреевича, надеялась, что он остановит меня, если вдруг скажу лишнее.

— В какое время? Зачем? — вопросы сыпались, как из рога изобилия.

Я сначала растерялась, потом вспомнила, что Вадизар же приходил за векселем. Так и сказала.

Князь Северский достал из внутреннего кармана небольшой чёрный блокнот, взглянул и сообщил:

— У нас есть показания ваших соседей, что господин Пореченский покинул этот дом в расстроенных чувствах и избитый.

Иван Андреевич с удивлением взглянул на меня.

А я от такой «драконьей» наглости обалдела, но не стала теряться, а то я смотрю, с этими драконами надо быть крайне осторожной, не успеешь оглянуться, фабрика продана, дом заложен, а ты сама в тюрьме. Может у драконов такие мошеннические схемы? И на самом деле Вадизар там в ведомстве сидит, ручки потирает?

— Ваше сиятельство, — обратилась я к князю, — подскажите, а драконы ведь сильнее людей?

— Безусловно, — ответил князь, видимо не подозревая подвоха.

— Тогда как вы себе представляете, что мы здесь избили Вадизара Пореченского, и сами при этом остались живы? — у меня даже голос зазвенел, сколько в нём было возмущения.

— У нас есть показания, — невозмутимо ответил князь. — Сосед видел его выходящим из вашего дома в весьма плачевном виде, правда с не очень близкого расстояния, поэтому точные травмы он назвать не смог.

А потом снова пошли вопросы:

— Где вы были ночью? С вечера до утра?

— Дома, — с уверенность ответила я, но как оказалось, для князя Северского это был не аргумент.

— Кто может это подтвердить? — спросил он.

— Да кто угодно из тех, кто живёт в нашем доме.

— В каком смысле, кто угодно? — переспросил князь. — Кто именно может подтвердить, что вы с вечера до утра находились в своей комнате?

— Тётушка моя. Она гостит у меня.

— Она живёт с вами в одной комнате?

Меня эта ситуация начала злить. У меня появилась уверенность, что князь нарочно ищет повод меня в чём-то обвинить. Так я ему и сказала, и ещё спросила, причём с ехидством в голосе:

— А кто может жить со мной в одной комнате, если я вдова?

На лице Ивана Андреевича мелькнул испуг, видимо, слишком резко прозвучало, но терпеть попытки притянуть меня к этому убийству за уши я не намерена.

— Значит, никто не может подтвердить, — констатировал князь Северский.

— Только моё дворянское слово, — гордо заявила я.

Князь как-то странно усмехнулся, похоже, драконы не сильно доверяли людям.

И вдруг он щёлкнул пальцами, как-то по-особенному, и я вдруг с ужасом увидела, как сначала застыл Иван Андреевич, а потом и сама застыла, и поняла, что не могу двинуть ни рукой, ни ногой. И вижу только его глаза. Они всё ближе, ближе… и я, как будто проваливаюсь в них…

И вдруг поняла, что князь каким-то образом пытается влезть мне в голову. И сразу резкое отторжение: «Не позволю!»

И я представила, что у меня на голове горнолыжный шлем. И очки, такие, хамелеоны, чтобы радугой сверкали, и меня тут же отпустило. Я вздохнула и со возмущением посмотрела на князя:

— Что вы себе позволяете?!

Руки у меня подрагивали, и вообще ощущение было не из приятных, а Иван Андреевич всё ещё сидел застывший.

— Что вы сделали с Иваном Андреевичем? Немедленно отпустите его.

Князь Северский встал и произнёс странную фразу, ничего больше не добавляя:

— На твоих руках крови нет.

Снова щёлкнул пальцами, и Иван Андреевич очнулся.

— Это вообще законно? — спросила я. — То, что вы только что сделали?

Но высокородному дракону, видимо, было всё равно.

— Задерживать вас я не буду, госпожа Завадская, — заявил он, — но покидать город пока не рекомендую. Мы с вами ещё встретимся.

Он наклонился ближе, говоря это, и у меня вдруг, вопреки всему, вместо страха, возникло какое-то сладкое предвкушение. «Мы с вами ещё встретимся ».

Похоже, от Юленьки мне передалась любовь к драконьему сословию.

А князь Северский забрал своих людей и уехал.

Тётка, конечно, распереживалась. Но всё, что нас не убивает, делает нас сильнее, и по заведённому обычаю мы нашли, чем ей помочь. После рюмочки она немного разрумянилась и высказалась, что этого прощелыгу наверняка кто-то из тех, кому он должен был, и прикончил.

Я посмотрела на тётушку, и мне слегка поплохело, а ведь и правда, что, если он кому-то задолжал, и его за это и того. Не получится ли, что все эти погашенные мною векселя, в конечном итоге докажут, что у меня был мотив.

Скажут, что жених, уходя к другой невесте, оставил мне эти бумажки, а я и отомстила.

Но, как выяснилось, это было ещё не всё.

На следующий день к нам прислали посыльного из банка, с просьбой о встрече с директором банка.

Сумма закладной была немаленькая, и встречи с директором банка я не опасалась. Но я даже предположить не могла, что мне там предстоит услышать.