Глава 9

Когда наши предки говорили, что утро вечера мудренее, они были абсолютно правы. Стоило над столицей Чосона взойти ласковому южному солнышку, и все наладилось. Во-первых, подростков наконец-таки накормили. А во-вторых, не успел изрядно проголодавшийся Ким расправиться со своей порцией, как их позвали на выход с вещами.

— Куда это? — испуганно пискнул Ким.

— Выпускают, — с усмешкой ответил ему надзиратель. — Ну-ка, мухой собрались. И чтобы мусор за собой убрали, а не то я упрошу начальника тюрьмы вас на недельку задержать!

— Нет-нет, мы сейчас, — заторопились ребята и скоро оказались на пропускном пункте.

— Вот ваши вещи, — едва не разодрав рот от зевка, сообщил унтер и выложил на стол опись, а также бумажник, два пистолета, патроны и два рюкзака с личными вещами. — Деньги пересчитайте.

Все купюры и монеты оказались на месте, чего нельзя было сказать об Арисаке Кима.

— А где моя винтовка? — упавшим голосом поинтересовался Витька.

— Вот квитанция, — равнодушно пояснил тюремщик. — Вырастешь, — приходи, вернем. А нынче нечего малолетним по улицам с оружием шляться! Война как никак. Кстати, и вы бы, господин Вахрамеев, свой маузер спрятали от греха.

— Непременно, — отозвался Март, засовывая подарок крестного в вещмешок, и потащил расстроенного приятеля наружу.

— Жалко, — шмыгнул носом тот. — Я уже почти придумал, как на нее оптический прицел поставить. Надо только рукоять на затворе отогнуть…

— Пошли, малахольный, — тянул его за руку друг. — Дай срок, у тебя таких десять будет.

— Тебе легко говорить, у тебя ничего не забрали…

— Хочешь, я тебе браунинг отдам?

— Честно? — с загоревшимися глазами спросил Витька. — Хочу!

— Тогда держи! — сунул оружие в его руку Вахрамеев.

На улице друзей, помимо уличной прохлады и свободы, встретили улыбающийся во все зубы Степан Дугин и еще один техник из экипажа «Аргуни».

— Ну, где вы застряли? — облегченно вздохнули они. — Совсем заждались!

— Вас тоже выпустили?

— А за что нас держать? Мы теперь герои. Из лап коварного врага вырвались, груз уничтожили. Короче, кругом молодцы!

— А остальные где?

— Известно где, — в госпитале!

— Черт, совсем забыл про ранения. Как там они?

— Нормально. Чего им сделается, особенно Никодимычу. Этот старый черт нас всех переживет!

— Кланяйтесь ему при встрече.

— Это уж, как водится, — заржал второй техник, — Дугину теперь всю оставшуюся жизнь придется «деду» кланяться!

— Да ладно тебе, — беспечно улыбнулся Степан, — главное, что кончилось все хорошо. Вы куда теперь?

— Есть варианты… — уклончиво ответил Март.

— Понятно. Темните чего-то опять. Бог вам в помощь. Если что, в Итевоне отыщите «Одессу». Это трактир, где все наши собираются. В смысле, «частники». Чем сможем — поможем, мы теперь ваши должники!

— Обязательно, — начал отвечать Март, но тут их снова отвлекли.

К КПП стремительно подлетел роскошный алый кабриолет, из которого выпорхнула молодая дама.

— Прошу прощения, джентльмены, — с легким акцентом спросила их столь эффектно появившаяся иностранка, обволакивая всех тонким ароматом парфюма, — это вы уцелевшие члены экипажа «Аргуни»?

Уверенная в себе, необычайно красивая и, можно даже сказать, восхитительная. Элегантный и строгий английский костюм из светлой чесучи, который отлично подчеркивал достоинства ее фигуры. Изящные туфли на высоком каблуке словно продолжали идеальную линию стройных ног, перчатки обтягивали тонкие чувственные пальцы и запястья. Венчала все белая косынка из тончайшего шелкового газа, очень подходящая для быстрой езды в открытом автомобиле, которую девушка на ходу сняла, легким движением распустив узел и тряхнув затем освобожденной гривой светлых пышных волос.

Она буквально излучала мощный, почти физически ощутимый, флер эротизма и харизмы, которые, словно магнит, притягивали к ней людей. Английский выговор придавал ее и без того приятному голосу ни с чем не сравнимый шарм. Стоит ли удивляться, что суровые летчики не сумели устоять перед этой бездной обаяния, а юного Кима им просто придавило.

«Девяносто-шестьдесят-девяносто и внешность суперзвезды кино прошлого века, когда актрисы были женственны и загадочны, а актеры сильны и мужественны. Да плюс ко всему глаза зеленые, как у кошки. Сексбомба и мужская погибель…, — пролетело в голове Марта».

— Да, — приосанился первым пришедший в себя Степан, — а почему мадам этим интересуется?

— Вообще-то мадемуазель, — поправила его барышня таким строгим тоном, что всем присутствующим немедленно захотелось встать в угол и ждать неотвратимого наказания.

— Тем более, — ничуть не смутился Дугин, — кстати, меня зовут Степан, а вас?

— Аннабель Ли, — представилась в ответ красавица. — Я журналистка и хотела бы взять у вас интервью.

Бедный Степан не знал, что такое «интервью», но живое от природы воображение нарисовало ему столь увлекательную картину, что он готов был отправиться за таинственной иностранкой на край света.

— Что, прямо здесь? — нервно сглотнул он.

— Ну зачем же? — серебряным колокольчиком прозвенел смех молодой леди. — Давайте пройдем в какое-нибудь кафе, или как это здесь называется?

— Щиктан, — с готовностью подсказал только что вернувшийся в реальность второй техник.

— Вот и замечательно!

С некоторым запозданием, вслед за англичанкой, подкатил заурядного облика автомобиль, из которого вывалились двое молодцов в мятых костюмах и федорах, увешанные с ног до головы оборудованием. Первый был с микрофоном на длинной раздвижной штанге, в наушниках и с самым настоящим катушечным магнитофоном. Телефункен, размером с чемодан, висел на левом плече, от чего фигура его привычно и несколько смешно перекособочилась. На шее второго было несколько фотоаппаратов, одним из которых он тут же вооружился и принялся щелкать затвором.

— А вы, мальчики, тоже участники событий? — обернулась журналистка к откровенно разглядывающему ее Вахрамееву и все еще не отмершему от какого-то почти мистического восторга перед ее красотой Киму.

— Нет, — с трудом нашел в себе силы отказаться Март, старательно избегавший попадания в объектив камеры ее напарника. — Мы так, мимо проходили.

— Как жаль, — очаровательно улыбнулась она. — А ваш друг немой?

— К его глубочайшему сожалению, не ваш, — согласился с ней Мартемьян. — Просто он очарован вашим именем.

— Вот как, а что с моим именем?

— Ну, оно такое, как в стихотворении, — и он чуть нараспев прочел первое четверостишие:

— Кхм… ну и дальше по тексту мистера По…

— Браво! Но откуда вы знаете такие стихи, юноша? — искренне удивилась журналистка. — Кто вас научил?

— Наш духовник, отец Василий, — зачем-то брякнул Вахрамеев, вызвав еще один приступ смеха красавицы. — Гуд бай, леди. Оревуар. Прощайте, — несколько раз поклонился Март, потянув за собой безвольную тушку друга.

— Бай-бай! — помахала им на прощание мисс Ли и отправилась узнавать подробности гибели «Аргуни» вместе с техниками.

— Какая невероятная женщина! — простонал Витька, когда к нему вернулась способность произносить членораздельные звуки.

— И не говори, — вздохнул его приятель, в первый раз за все время после попадания почувствовавший такую тягу к противоположному полу.

В сущности, и оставшаяся в приюте Ефимия, и спасенная им Татьяна были весьма привлекательными девушками, вызывавшими в его юном теле взрыв гормонов, который не без труда купировал разум взрослого человека. Но вот такой квинтэссенции женской красоты, ума и обаяния он еще не встречал. И продлись их общение еще минуту, Март побежал бы за ней следом, не задумываясь о последствиях.

— Интересно, кто она? — запоздало поинтересовался Ким.

— Говорит, журналистка, — хмыкнул Вахрамеев. — Но скорее всего, шпионка!

— Почему?

— Как тебе сказать, брат… я бы ей военную тайну выдал! Вот просто с удовольствием, и не раз!

Не успев поведать товарищу о своих планах государственной измены, Март схватил его за руку и оттащил в сторону с проезжей части, с трудом увернувшись от промчавшихся один за другим четырех грузовиков с солдатами в кузовах.

— И куда так торопятся?! — едва не выругался он на безвестных водителей.

— Пусть их, — отмахнулся все еще пребывавший в любовной меланхолии Ким. — Мы теперь куда?

— Пока не знаю, но поближе к Итевону, — пожал плечами приятель, осматриваясь по сторонам.

Увы, и здесь, в самом центре столицы, ничего не напоминало будущий мегаполис. Разве что гора Намсан, на которой впоследствии построят телебашню, а на склонах и у подножья разобьют огромный парк, все так же равнодушно высилась над окрестностями.

По большому счету, единственным отличием корейских кварталов Сеула от портового Чемульпо было наличие общественного транспорта, а именно — трамвая. В остальном — по улицам его точно так же сновали, несмотря на осаду и военное положение, толпы куда-то спешащих местных жителей, а в многочисленных лавчонках торговали всякой всячиной.

Другое дело Итевон, примыкающий с востока к Йонсану и огромной российской авиабазе, — европейский сеттльмент, в котором уютно расположились посольства многих стран, а также бесчисленные представительства зарубежных торгово-промышленных компаний. Немного дальше на север можно было выйти к железнодорожному вокзалу, миновать монументальные комплексы посольств Российской империи и других великих держав, а всего через километр неспешной прогулки по широкому бульвару Седжон-Даеро добраться до дворца династии Чосон — Кёнбоккун. Здания здесь стояли по большей части европейские, улицы были широкими, а по тротуарам фланировали богато одетые дамы и господа. Лица, впрочем, у большинства были вполне чосонские.

Вся здешняя европеизированная география укладывалась словно бы в огромный треугольник, основанием своим опирающийся на реку Ханган, а вершиной во дворец короля Ли У[53]. Боковые грани на западе образовывало полотно железной дороги, а с другой стороны граница проходила по восточным склонам горы Намсан, с примостившимся поблизости буддийским университетом Тонгук.

Март сразу обратил внимание на рельсы, идущие посередине улицы. Вскоре, гремя на стыках, появился и трамвай. Друзья, больше из любопытства и желания оказаться как можно быстрее подальше от комендатуры, запрыгнули на подножку и проехали пару остановок по главной улице района, давшей имя всему району — Итевон.

Выбравшись из антикварного, по мнению Марта, и модернового, с точки зрения Виктора, вагончика, молодые люди оказались в сосредоточии политической и культурной жизни корейской столицы и первым делом привлекли к себе внимание полицейского.

Рослый по здешним меркам детина так выразительно посмотрел на двух не слишком опрятно выглядевших подростков, что желание двигаться дальше пропало у них само собой.

В принципе, Март с легкостью мог бы подавить волю служителя правопорядка, но, критически осмотрев себя и приятеля, не стал этого делать.

— Знаешь, дружище, нам нужно подыскать себе пристанище и привести одежду в порядок.

— Ага, — с готовностью поддержал его Ким. — И перекусить.

— Не помешало бы, — не стал спорить Вахрамеев.

Дело это оказалось не самым простым. С одной стороны, неожиданное начало военных действий вызвало отток населения и гостей столицы Чосон. Особенно иностранцев. С другой стороны, множество людей лишилось домов и теперь нуждалось в крыше над головой. Из-за этих трагических событий сложилась парадоксальная, на первый взгляд, ситуация. Дорогие отели стояли полупустыми, а дешевые гостиницы и ночлежки переполнены оставшимися без крова несчастными.

Поэтому, после некоторых раздумий, друзья поселились в самом дешевом номере отеля «Империал». Во-первых, там были места. А во-вторых, имелся душ, ресторан и прачечная. И все эти услуги можно было заказать прямо в номер, слава Богу, деньги у них еще имелись.

Приведя себя в порядок и подкрепившись, молодые люди почувствовали силы для продолжения своей миссии и направились на поиски дома, где восемь лет назад бравый абордажник нашел своего крестника.

— Вы не подскажете, как отыскать адрес: улица Итевон 124-13? — обратился Март к швейцару.

— Знаю, молодой господин, — поклонился тот. — Это не очень далеко. Если прикажете, я позову рикшу, и он отвезет вас.

Судя по всему, работник сферы обслуживания трудился в тесной связке с представителем транспортной инфраструктуры Сеула и желал навязать постояльцам платную услугу. Однако Вахрамеев не стал возражать. В конце концов, жить всем надо, а так они смогут сэкономить немного времени.

Щуплый кореец, немного поколесив по улицам столицы, примерно через полчаса привез их в место, находящееся в двух кварталах от отеля. Это Вахрамеев с помощью своих способностей смог определить точно. С другой стороны, бил он свои ноги, а стоили услуги так дешево, что желания скандалить не возникло.

Пятиэтажный доходный дом по этому адресу показался ему совсем новым. Можно даже сказать — модерновым, и не носил никаких признаков былых повреждений. Однако делать было нечего, и Март с Витькой решительно двинулись к парадному входу.

— Молодой господин, вас подождать? — с надеждой в голосе спросил рикша.

— Да, — кивнул Вахрамеев, берясь за ручку.

— Что вам угодно? — встретила их улыбчивая пожилая аджума, очевидно служившая здесь консьержкой.

— Простите, добрая госпожа, — включил на полную мощность обаяние Март. — Мне нужно узнать, кто жил здесь восемь лет назад?

— Как же я вам скажу? — искренне огорчилась та. — Я ведь служу здесь всего три года. С тех пор, как этот дом построили.

— Это точно?

— Конечно.

— А что здесь было до того?

— Ой. Вам, наверное, нужны жильцы того дома, что был здесь до взрыва японской бомбы, — сообразила старушка.

— Ну, да.

— Даже не знаю, чем вам помочь. Его ведь совсем разрушили в ту войну. Те, кто выжили, разъехались…

— Но, может быть, хоть кто-то остался?

— Нет, мальчики. Никого не осталось. Разве что…

— Что? — встрепенулся уже потерявший надежду Март.

— У меня есть приятельница, — издалека, как любят многие старые люди, начала свой рассказ аджума. — Она прежде была служанкой в семье Пак. Потом она вышла замуж и оставила свое место, но прежних хозяев не забывала, и они ее тоже. Захаживала к ним, поздравляла с праздниками. Они ей тоже дарили подарки. Ничего особенного, но…

— И что из этого? — не выдержал подробностей Вахрамеев.

— Как что? — искренне удивилась консьержка. — Да ведь этот дом как раз и принадлежал семье Пак!

— И вы знаете, где они сейчас живут?!

— Я?! Да откуда же мне знать? Но вот моя приятельница, та точно знает!

— А у вас есть ее адрес?

— Есть, конечно. Сейчас я вам его напишу. Скажете, что вас послала госпожа Хван И Бона — это я. Тогда она вам все расскажет.

— Большое спасибо, аджума, — едва не расцеловал старушку Март, когда получил заветный листок с адресом. — Вы — лучшая!

— Скажете тоже, — зарделась консьержка, помахав им вслед рукой, после чего добавила немного неодобрительно. — Какая все-таки нетерпеливая сейчас молодежь!

К счастью, приятельница госпожи Хван оказалась не менее любезной, чем консьержка, и все тот же рикша отвез друзей в старый район Сеула, где остановился у высокого забора, за которым скрывалось нечто вроде сада, за которым виднелись строения. Узнав, что молодые люди разыскивают госпожу Пак, седой привратник не стал никому ничего докладывать, а без лишних слов открыл калитку и показал в сторону павильона с загнутыми углами крыши.

— Вы найдете ее там, — чуть надтреснутым голосом сказал он и вернулся к своим занятиям.

— Спасибо, аджоси, — поклонились ему ребята и, переглянувшись между собой, направились в указанном направлении.

Госпожа Пак, а судя по всему, это была именно она, встретила их, сидя в большом кресле, укрытая одеялом с вышитыми на нем драконами. На лице ее, еще хранившем следы былой красоты, застыло какое-то торжественное выражение, а в увядших губах дымилась папироса, вставленная в длинный мундштук.

— Здравствуйте, госпожа Пак, — негромко, чтобы не испугать старушку, поздоровался Март.

— Кто здесь? — с величием, достойным королевы Великобритании, отозвалась она и медленно повернула голову.

— Это я, — не найдя ничего лучшего, ответил ей Вахрамеев. — Видите ли…

— Как хорошо, что вы наконец-то пришли, Андрей, — с неожиданной живостью откликнулась старушка. — Право же, с вашей стороны это крайне жестоко забывать старых друзей.

— Э, простите, но я не…

— Конечно-конечно, я понимаю, у вас, молодых, так много дел, — не обращая внимания на его слова, продолжала щебетать госпожа Пак. — Но, я помню, вы твердо обещали, что будете навещать меня!

— Разумеется, — только и смог сказать сбитый ее напором подросток.

— Ну что же вы стоите, Андрей?! — подойдите же, наконец, ко мне. В конце концов, это просто невежливо!

С этими словами бойкая старушенция вынула изо рта мундштук и ловко пустила кольцо дыма, а когда немного шокированный ее поведением молодой человек все-таки приблизился, протянула ему свободную руку для поцелуя. Делать было нечего, и неловко поклонившийся Март легонько коснулся губами дряблой кожи.

— Ну, рассказывайте, что у вас нового? — засыпала его вопросами госпожа Пак. — Как ваша очаровательная супруга? А ваш бойкий малыш, он уже, верно, совсем большой! Вот несносный мальчишка, обещайте мне, что в следующий раз возьмете их с собой!

— Непременно!

— А это ваш друг? — обратила она внимания на Кима. — Какой славный молодой человек! Так похож на одного юношу, служившего при дворе прежнего короля… скажите, как ваше имя?

— Виктор Ким, — с улыбкой представился тот.

— Ну, конечно же, Ким, как я могла не узнать вас. Ведь я знала вашу матушку, еще в те далекие времена, когда она…

— Слышь, по ходу, бабка совсем ку-ку, — немного расстроено шепнул другу Март.

— Это ничего, — так же тихо ответил ему Витька. — С бабками такое бывает. Ничего вокруг себя не узнают, но то, что было сто лет назад, помнят. Ты попробуй, спроси.

— Ну ладно, — пожал плечами Вахрамеев, после чего снова обернулся к говорливой старушке. — Скажите, почтенная госпожа, ведь это вам принадлежит дом на улице Итевон 124-13?

— Конечно. И не только он, но это — лучший из всех. Его построили в самом начале века, по вашему европейскому календарю, но он до сих пор как новый. Там живут только самые почтенные господа…, а зачем вы спрашиваете?

— Э… видите ли, мой друг хотел бы поселиться в нем и желает узнать: нет ли свободных квартир, — нашелся Март.

— Ну, надо подумать, — сдвинула брови домовладелица. — Генерала Селиванова недавно перевели, и его квартира пустует…, правда, она на третьем этаже, а лифта у нас нет…

— А та, что под ним? — быстро спросил включившийся в игру Ким.

— Об этом вам лучше узнать у своего друга, — лукаво улыбнулась госпожа Пак.

— Но почему?

— Так ведь это он живет в ней! — едва не выронила от смеха мундштук старушка.

Все было ясно. Почтенная аджума, судя по всему и ранее отличавшаяся редкой для кореянок экстравагантностью, давно утратила остатки своего рассудка и тихо доживала в тени воспоминаний, в которые вторглись непрошенные гости. Речь ее была легка, хотя и немного витиевата, и в другое время молодые люди с удовольствием бы послушали госпожу Пак, но теперь это была лишь пустая трата времени.

— Вы знаете, нам пора, — вздохнул Март, поднимаясь.

— Уже уходите? — огорчилась нашедшая в их лице свободные уши старушка. — Как жаль.

— Мы будем заходить, — пообещал Витька.

— Обязательно заходите. Ведь я еще не рассказала вам о вашей матушке и о том, как она познакомилась со своим будущим мужем!

— Непременно, — хором заявили подростки и поспешно ретировались.

— Я вижу, госпожа вас узнала, — с непроницаемым лицом заметил поджидавший их у калитки привратник.

— Нет, — огорченно покачал головой Март. — Она приняла меня за какого-то Андрея.

— Это неудивительно. Ведь вы очень похожи на своего отца!

— Что?! — дернулся, как от удара, Вахрамеев.

— Вы были тогда маленьким, но я вас запомнил. Андрей Николаевич и ваша матушка часто навещали госпожу Пак.

— Погодите, вы говорите, что отец Марта жил в доме, принадлежащем вашей хозяйке? — первым разобрался, в чем дело, Ким.

— Именно так, — кивнул слуга.

— А потом этот дом разбило японской бомбой?

— Восемь лет назад.

— Но… может, вы тогда знаете, где мои настоящие родители?! — с безумной надеждой посмотрел на старика Вахрамеев.

— Конечно, — печально вздохнул тот. — Я сам похоронил их и с тех пор ухаживаю за могилой.

— Не может быть!

— Увы. Может. Мы тогда очень огорчились, что не нашли вас. Где же вы были все эти годы?

— В приюте в Чемульпо.

— Так близко? Кто бы мог подумать…

— Отведите меня на могилу папы и мамы, — глухо попросил Март. — Пожалуйста!

— Хорошо, молодой господин. Только сегодня уже поздно. Скоро начнется комендантский час. Приходите завтра, и я отведу вас.

— Хорошо, — кивнул Вахрамеев. — Я приду.

— Мы придем, — добавил Ким.

— Буду ждать. А теперь уходите, меня зовет госпожа.

Все еще ошарашенный свалившимися на него новостями Март молча добрел до номера, умылся и хотел было завалиться спать, но Витька резонно возразил:

— А ужинать?

— Да. Пожалуй, ты прав. Давай закажем еду в номер и поедим.

— А почему вниз не спуститься?

— Знаешь, не хочется никого видеть. И еще вот что. Ты не забыл, что за нами гоняются убийцы? А мы в Сеуле сильно засветились. Кто наши враги и какими возможностями располагают — не известно. Почему бы не допустить, что и к сведениям из контрразведки у них доступ имеется? Одним словом, чем меньше мы будем появляться на людях и чем чаще станем оглядываться по сторонам, тем лучше.

— Да-а-а… дела-а-а… — зевая, протянул Ким. — Хорошо, что ты мне браунинг подарил. Только тебе тоже надо пушку поменьше, чем маузер, раздобыть… раз все так серьезно.

— Истину глаголешь, отрок разумный… ну, давай уже выбирать, чем будем угощаться…

Примерно посередине трапезы Виктор вдруг перестал есть и с серьезностью произнес:

— А ведь ты — Мартемьян Андреевич!

— Точно, — немного отрешенно кивнул в ответ Март.

— Жаль, садовник не назвал твою настоящую фамилию. Но завтра наверняка сами прочитаем на памятниках.

— Да, — сердце его сжалось и пропустило такт. Он ведь и прежде хорошо сознавал, что родители погибли при той давней бомбежке, но это оставалось чем-то далеким и отстраненным. Теперь все изменится. Предположение, пусть и очень логичное, обретет предельно четкую и безжалостную конкретность надгробных плит. — Грустно все это, Вить.

— Я понимаю.

Чтобы там не думали о себе политики, а миром правят женщины. В особенности, красивые. Именно из-за них у представителей сильного пола кружится голова, учащается дыхание, а голова вовсе перестает работать. И даже если мужчины охотятся на диких зверей или за древними сокровищами, то все это лишь для того, чтобы бросить их к ногам своих прекрасных избранниц! И даже последний слуга в отеле готов в лепешку расшибиться, чтобы заслужить мимолетную улыбку красавицы.

Все это в полной мере относилось к мисс Аннабель Ли, штатной журналистке лондонского Би-Би-Си и звезде радиоэфира. Своим голосом и умением остро, разнопланово шутить, в истинно британской, нарочито едкой, парадоксальной манере, она сумела завоевать сердца миллионов слушателей по всему миру.

Жизненный путь мисс Ли вовсе не был усыпан розами. Родившуюся на одной из ферм в Ольстере девочку не ожидало впереди ничего, кроме тяжелой работы, раннего замужества и многочисленных родов. Но Аннабель с самого раннего детства знала, что она достойна большего и потому лишней минуты не задержалась на Зеленом острове. Одному Богу было известно, через что ей пришлось пройти, чтобы добиться нынешнего положения, но она определенно не собиралась останавливаться на достигнутом.

Вернувшись к себе в гостиницу, она наскоро приняла ванну и начала готовиться к вечеру. Присев за туалетный столик, расчесывая длинные волосы, отметила про себя, что пора бы посетить парикмахера. Привычными движениями нанесла макияж и, скинув прямо на пол пеньюар, принялась одеваться.

Важных встреч сегодня больше не намечалось, поэтому место привычного костюма, которых у нее было больше десятка, заняло легкое коктейльное платье с узким лифом и пышной юбкой. Затем последовал черед украшений. Все скромно: нитка речного жемчуга, маленькие сережки в прелестных ушках и, как последний штрих, изящный тонкий браслет в виде обвившей запястье змейки. В наряде Аннабель все было продумано до мелочей, включая цвет никому невидимых застежек на чулках.

— Хотя, отчего же никому, — одними уголками губ улыбнулась она. — В конце концов, сегодня последний относительно спокойный вечер, так почему бы себя не побаловать?

Мисс Ли знала о своей красоте и умела ей пользоваться. Но самое главное, ей хорошо было известно, что одной красоты недостаточно, чтобы добиться настоящего успеха. Нет, если выбрать цель поскоромнее, например, стать содержанкой у богатого жирного борова с маслеными глазками, каких немало встречалось на ее пути, то, пожалуй, и хватит. Но надолго ли?

А вот чтобы по-настоящему закрепиться в высшем обществе, среди тех, кто принимает решения, одной смазливой мордашки недостаточно. Надо много и тяжело трудиться, ни на секунду не забывая о своей цели, и вот тогда… в принципе, она так и делала, но почему-то именно сегодня очаровательную мисс Ли не покидало ощущение, что она что-то упустила.

— Где же я ошиблась? — задумалась девушка и, как всегда, когда ей надо было сосредоточиться, принялась за дело.

Щелкнув тумблером магнитофона, она перемотала запись на самое начало и стала прослушивать интервью с этим самодовольным русским павлином, всерьез решившим, что она на него запала. Наконец, ее усилия оказались вознаграждены и среди кучи мусора, нагроможденного техником с варварским именем Степан, показалось то, что не давало ей покоя. Имя «Март».

«Мартин? — задумалась она. — Вряд ли. Будь он из западных губерний России, или, скажем, Остезейского края, такое имя было бы вполне возможно. Но не с такой рязанской рожей, как у этого молокососа. Так что, скорее, Мартемьян».

Впрочем, возможно, насчет «рожи» она и погорячилась. Но как это ни странно, вспомнить лицо парня ей никак не удавалось. В памяти, на которую Аннабель никогда не жаловалась, осталось лишь смутное воспоминание о долговязом, худом юноше с неожиданно наглым, словно раздевающим ее взглядом.

— Только этого не хватало! — поморщилась Аннабель и, сняв трубку телефона, позвонила своему помощнику. — Стивен, ты уже проявил фотографии?

— Да, мисс Ли.

— Отлично! Не мог бы ты занести их?

— Прямо сейчас?

— Немедленно, Стиви-бой! — прошипела она в микрофон, чтобы придать этому ленивому скунсу дополнительное ускорение.

Дешевые номера для помощников находились тремя этажами ниже ее люкса, но хорошо знавший повадки своего босса Стивен примчался мигом с пачкой еще не досохших карточек.

— Дай-ка посмотреть, — протянула она руку и принялась их быстро-быстро перебирать.

— Вы ищете что-то конкретное? — осмелился спросить помощник.

— Да, — после секундной паузы ответила она. — Скажи, не было ли на снимках лиц мальчиков?

— Каких мальчиков, мисс?

— Ну тех ребят, что были с техниками, у которых мы брали интервью, а потом ушли.

— Один кореец, а другой русский?

— В точку!

— Нет, мисс Аннабель, — немного подумав, отвечал Стивен. — То есть, корейский мальчишка пару раз угодил в объектив, но я подумал, что вашим читателям не очень-то любопытны туземцы. Но вас ведь интересует тот парень, что читал стихи?

— Верно.

— К сожалению, мисс Ли, ничем не смогу вам помочь. Знаете, я сразу не придал этому значения, а теперь вспомнил, что он ни разу не попался мне в кадр.

— Но как это возможно?

— Ума не приложу, как это получилось, но между ним и мной постоянно кто-то находился.

— Понятно.

— Это плохо, мисс Аннабель?

— Еще не знаю, Стиви-бой. Скорее всего, нет. Но в следующий раз постарайся делать свою работу лучше. А теперь можешь идти.

— Хорошо, мисс Ли, — почтительно отозвался помощник, но, выйдя из номера босса, грязно выругался. — Черт бы подрал эту ирландскую потаскуху! Что она о себе возомнила?!

У оставшейся внутри Аннабель никогда не возникало иллюзий по поводу отношения к ней ее помощников, но сейчас журналистке было не до этого. Внимательно посмотрев на себя в зеркало, она снова позвонила на коммутатор и попросила соединить ее с одним знакомым.

— Чем могу служить? — проскрипело в трубке после того, как она назвала кодовое слово.

— Мне нужно кое-что проверить.

— Это срочно?

— Да!

— Вы же знаете, что у нас крайне мало времени?

— Конечно. Но это необходимо сделать.

— Хорошо.

Утро в тот день в Сеуле началось с явным опережением графика. Сначала над еще спящей в последний предрассветный час столицей страны Утренней Свежести протяжно и угрюмо завыл сигнал воздушной тревоги. Потом откуда-то сверху загремели басовитые звуки залпов и разрывов, и сладко спавшие подростки моментально проснулись.

— Что происходит? — взволновано спросил Ким, подскочив к окну. — Японцы начали штурм города?

— Не факт, — отозвался Вахрамеев, едва не разорвав рот от зевка. — Скорее, бой идет в небе. Но запросто враг может и на земле начать наступать.

Воздушная канонада усиливалась с каждой минутой. Приятели распахнули широкое окно. Находясь на одном из верхних этажей гостиницы, которая к тому же и сама располагалась на пригорке, они могли наблюдать широкую панораму города. И вот на их глазах прямо посреди жилой застройки стали появляться огненно-дымные облака разрывов.

— Куда попало бьют, сволочи! — мрачно прокомментировал увиденное Март.

— Японцы всегда так, — угрюмо подтвердил Витька. — Что будем делать?

— Не думаю, что это надолго, — усмехнулся друг, показывая на плывущую по небу громаду фрегата. — Скоро кое-кому не поздоровится.

— Точно. Сейчас наши им покажут! — обрадовался Ким. — Тогда давай собираться.

— Ты, часом, не заболел? — с обеспокоенным видом поинтересовался Вахрамеев.

— Почему ты так решил?

— Ну, раньше ты бы сказал: давай позавтракаем! — засмеялся Март, уворачиваясь от просвистевшей рядом с головой подушки.

Вахрамеев оказался дважды прав. Сначала в том, что завтрак — это святое. И неприкосновенное. За поглощением чая, булок с маслом и творога с фруктами прошло полчаса. Вскоре сигнал воздушной тревоги перестал давить на уши, а из радиоприемника послышалось: «Доброе утро, Сеул!», а следом прозвучала бодрая сводка об успешном отражении «героическим Третьим Флотом коварной атаки врага».

Улицы, словно по команде, наполнились спешащими по делам людьми, и друзья, наняв невероятно модного велорикшу, отправились в путь.

Старый слуга госпожи Пак, как оказалось, одновременно выполнявший обязанности привратника, садовника и дворника, встретил их у ворот, но на сей раз пускать внутрь не стал.

— Не стоит лишний раз волновать госпожу, — объяснил он свое поведение. — Если вы готовы, мы можем ехать.

Европейское кладбище находилось на восточной окраине Сеула и своей ухоженностью больше напоминало парк. Аккуратные дорожки петляли между участками. На одних находились настоящие склепы, на других стояли скульптуры, третьи ограничивались скромными обелисками, но во всех случаях дело обходилось без помпезности, ставшей приметой российских кладбищ в оставленной Мартом реальности. Все было строго и, разве что, немного торжественно.

— Это здесь, молодой господин, — сказал слуга, выбираясь из коляски.

— Подождите нас, — привычно велел все тому же рикше Вахрамеев, последовав за своим провожатым.

Памятник его родителям, окруженный цветущими чайными, источающими нежный аромат розами, оказался из числа дорогих. Постамент и фигурные кресты из белого мрамора, горящие золотом надписи: Андрей Николаевич и Александра Ивановна Колычевы.

При виде их у Марта сжалось сердце, и он, не говоря ни слова, подошел к плите и тихо опустился на колени, положив на холодный камень купленный утром скромный букет. В памяти его замелькал калейдоскоп каких-то смутных образов, но он был слишком взволнован, чтобы разбираться, что это. Картины из прошлой жизни или память мальчика, в теле которого он оказался?

— Спасибо вам, — сказал он сопровождавшему их корейцу, когда к нему вернулась способность говорить.

— Александра Ивановна очень любила цветы. Сама ухаживала за своими домашними питомцами. Иногда звала меня помочь или даже спрашивала совета. Капитан Зимин распорядился, чтобы они цвели здесь круглый год.

— А кто такой этот капитан?

— Друг ваших родителей. Они вместе служили с Андреем Николаевичем. После трагедии восемь лет назад капитан Зимин подал в отставку со службы и приобрел собственный корабль. Его же попечением устроили похороны. И до сих пор Владимир Васильевич заботится о могилах, выплачивая мне небольшое вознаграждение за труды.

— Это очень благородно с его стороны.

— Он и вас искал. Ведь вашего тела, молодой господин, мы так и не нашли. Но все оказалось тщетно. Помнится, у него хранились какие-то документы ваших почтенных родителей.

— В таком случае мне точно надо с ним встретиться.

— Без сомнения, он будет очень рад. Вот его визитка, — протянул ему кусочек картона старик. — Оставлена на тот случай, если объявитесь вы или еще кто-нибудь из родственников.

— Почтенный, вы не подскажите, где мне его отыскать?

— Где корабль, там и его командир. «Буран», как я слышал по новостям, сейчас в Сеуле. А если бы даже и оказался за полмира от Кореи, то Владимир Васильевич немедленно прилетел, потому что в его сердце горит жажда войны с японцами.

— Вы, дедушка, как вижу, тоже детей страны Восходящего солнца не жалуете?

— Знаете ли вы, молодые господа, что значит название района, в котором жили вы, Мартемьян Андреевич вместе со своими родителями?

— Итевон? Как-то в голову не приходило поинтересоваться…

— Тогда послушайте мой рассказ, и вы поймете, что значит для нас новое нападение японцев. Название его произошло от гостиницы, стоявшей здесь еще во времена короля Соджона[54]. Когда началась Имджинская война[55], и японцы вторглись в Сеул, их вояки захватили старинный храм, стоявший на месте современного Итэвона. Там жили буддийские монахини. Чужеземные солдаты некоторое время оставались в храме, и каждый день насиловали этих несчастных женщин. Когда японцы ушли, они сожгли пагоду. Изнасилованные монашки, ставшие бездомными, поселились поблизости. Спустя положенный срок все они родили младенцев. А жители окрестных деревень с тех пор стали писать название этого места на ханджа[56] «итевон», что означает — «сын чужестранца».

— Какая ужасная история, дедушка…

— Прощайте, молодой господин. На этом моя служба окончена.

Договорив, старый слуга как-то сгорбился и медленно пошел прочь, будто его жизненный путь и впрямь приблизился к своему концу, и незавершенных дел более не осталось.

— Это что же получается, ты теперь Колычев? — нарушил, наконец, молчание Ким.

— Что? — не понял его друг.

— Я говорю, твоя настоящая фамилия — Колычев?

— Наверное, — пожал плечами Март.

— Выходит, ты дворянин, сын офицера и военного летчика. И тебя зовут Мартемьян Андреевич Колычев! — искренне радуясь за друга, продолжил развивать свою мысль Витька.

— Получается, что так. Только ты не учел один момент. Никаких документов, подтверждающих то, что я — сын своих родителей, нет. Показания сумасшедшей старушки и садовника-корейца, — ну так себе доказательства. Околонулевые, хотя и лучше, чем ничего. Значит, пока что я по-прежнему сирота из чемульпинского приюта. И все.

— Надо найти этого Зимина, может, он сумеет помочь!

— Более чем логично. Надеюсь, так и будет.

— Слушай, а фамилия того изобретателя и гросса, который антигравитационные двигатели создал, ведь тоже такая. Может, вы родственники? — со значением в голосе продолжил Витька.

— Вряд ли, — мотнул головой приятель. — Мало ли людей с такой фамилией? Загляни в телефонный справочник и наверняка найдешь дюжину моих однофамильцев в одном только Сеуле.

— А жаль.

— Ну, се ля ви… Хотя ты прав, надо эту тему провентилировать, а вдруг…

— Вот и я про что!

— Послушай, — взял Виктора за руку Март. — Мне тут пришло в голову, что лучше пока что оставаться Вахрамеевым.

— Но почему?

— Вдруг меня хотели убить как раз из-за этого?

— Логично, — немного подумав, согласился с ним Ким. — Но тогда ты точно — Колычев!

— Угу. Владелец заводов, газет, пароходов.

— Что, правда?

— Обязательно. Если доживу. В общем, я тебя, как друга, прошу: не распространяйся пока об этом. Лады?

— Лады!

— Все же, Витя, ты феерически непрошибаемый оптимист…

— А это хорошо или плохо?

— Вопрос… Скорее да, чем нет…