Глава 11
Утро началось с того, что с трудом продравший глаза Степан всех разбудил. Вылакал в два глотка стоявший на столе графин воды, посмотрел на часы, после чего, грязно выругавшись, бросился прочь, крикнув на прощание:
— Встретимся в мастерских!
— Здравствуй, жопа новый год, — вздохнул Март.
— Что делать будем? — отчаянно зевая, спросил Ким.
— Давай сначала просто позавтракаем.
— Это правильно!
Подкрепив силы, молодые люди разделились. Витька направился в оружейные мастерские, а Вахрамеев пошел узнать, не вернулся ли ночью «Буран». К сожалению, корабль Зимина не появлялся. Но по пути Марту попалась комната с надписью на двери «Читальный зал».
Как оказалось, в логове приватиров есть не только увеселительные заведения, но и библиотека. Причем, весьма продвинутая.
Все стены, кроме одной, оказались уставлены стеллажами с разнокалиберными фолиантами. На оставшейся свободной белел квадратный экран. Кинопередвижка, для которой и предназначался этот самый экран, притаилась в углу.
Окна в любой момент можно было завесить рулонными шторами из какого-то очень плотного материала. Ну и, конечно же, столы, для желающих приобщиться к книжной премудрости.
Из-за одного из них встала совсем молоденькая кореянка, немного испуганно посмотревшая на посетителя.
— Я вас приветствую, — робко произнесла она сакраментальную фразу.
— И вам здравствуйте, — кивнул Март.
— Вы хотите что-нибудь почитать? — с тайной надеждой в голосе поинтересовалась хранительница сокровищницы знаний.
— Да вот, появилось такое намерение внезапно, — улыбнулся Вахрамеев.
— Но у нас мало художественной литературы, — сочла необходимым предупредить его библиотекарь. — Зато большая подборка технической…
— А подшивки газет и журналов имеются?
— Разумеется.
— Вот и отлично. Дайте мне… а какая газета в Российской империи главная?
— Не знаю, — растерялась девушка. — Но у нас есть «Инвалид», «Московские ведомости», «Петербургский курьер» и «Голос России». А еще местные: «Новое время» и «Сеульский листок».
— Отлично. Дайте мне их все, за последний год.
— Все?! — удивилась она.
— А еще энциклопедию.
— Сытинская подойдет?
— Вполне! Для начала на букву «К». Посмотрим, кто же у нас такой гражданин Колычев.
Иван Архипович Колычев. Годы жизни 1824–1925. Дворянин. Гросс. Геолог и инженер, выпускник Корпуса горных инженеров. В 1853 году отыскивает крупный обломок кометы на севере Урала, в котором было порядка сотни стелларов. Не раскрыв секрета своей находки, он держал звездчатые камни при себе, вбирая их силу. Два десятка лет постоянных занятий позволили обрести огромное могущество. Исследуя уникальные свойства камней, одно из которых — наличие поверхностного непреодолимого антигравитационного поля, что и делает их неуничтожимыми, он приходит к созданию первого антигравитационного двигателя (в 1886 году), а затем и летающих кораблей (первый образец был создан в 1895 году, полноценная машина — в 1903 году). Создатель и единоличный владелец «Объединенных заводов Колычева» — крупнейшей авиастроительной корпорации в мире. Сын — Федор Иванович Колычев 1901 года рождения. Возглавляет «ОЗК» (данные 1939 года).
«Ого, а силен старик. Получается, он в семьдесят шесть лет себе наследника организовал… Ну, впрочем, почему бы и нет?»
— Барышня, не подскажите, какие-то последние новости о Федоре Ивановиче Колычеве можно отыскать?
Глаза девушки округлились:
— Простите, но этот высокоуважаемый господин погиб недавно, кажется, в январе сего года.
— Да неужели… Как досадно… И что с ним случилось?
— К сожалению, не могу вам ничего подсказать, но если хотите, я поищу в январских номерах газет.
— Не стоит себя утруждать. Вы и так очень мне помогаете. Спасибо большое.
«Старик протянул на бодряке сто один год и отъехал в страну вечной охоты. А вот его сын не дотянул до сорока. Однако, тенденция. И меня нашли и скинули на корм рыбам… Картинка складывается мерзопакостная… Ладно, раз уж набрел на библиотеку, надо использовать ситуацию по максимуму. Ударим просвещением по тьме незнания. Теперь посмотрим статью о Российской империи».
Засев за чтение энциклопедии, Вахрамеев попытался хоть немного разобраться в окружающей его действительности. И, говоря по правде, немного от нее приофигел.
«Различие с оставленной мною реальностью ошеломительное. Наше многострадальное отечество реально оказалось самым сильным государством на планете. Чего только стоит факт, что примерно половина мирового летающего тоннажа, несмотря на титанические усилия конкурентов догнать и перегнать, принадлежит нам!
Как тут не вспомнить классику: „Мы не только в масштабе мировом, но и во всей России — лучшие из лучших“!
На Востоке империя владела так называемой Желтороссией со столицей в Порт-Артуре. Плюс протектораты: Монголия, Манчжурия и королевство Чосон. В последнее, по факту, входит далеко не вся Корея. На юге полуострова обосновались японцы, которым, судя по недавним событиям, подобное деление представлялось до крайности несправедливым. От чего собственно и возник очередной конфликт. К слову, первый был в далеком 1904 году. Что-то мне это все напоминает? Ладно, теперь обратимся к европейской части страны.
Там все было примерно так же. Финляндия и Польша — протектораты. Проливы, правда, не наши, а греческие. Так что крест на Святой Софии все-таки воздвигли. Впрочем, в самом Константинополе разместилась российская авиабаза. Не удивительно — крупнейший перевалочный аэропорт на пути с востока на запад и обратно.
В Иране наши — полные хозяева. Центральная Азия опять же еще с девятнадцатого века закреплена за Россией. И даже в Афгане мы чего-то там мутим…
Кстати, на Балканах по-прежнему постоянные территориальные споры греков с болгарами. В основном из-за Македонии. Болгарский царь из династии Гогелцолернов упирает, что население там говорит на одном из диалектов болгарского, а греческий король из Глюксбургов рвет на груди рубашку, доказывая, что тамошние жители — прямые потомки самого Александра Филипповича».
Затем по той же логике Март пролистал разделы Сытинской энциклопедии, посвященные остальным великим державам. Выяснилось, что на карте сохранились почти все главные игроки, включая Германскую и Австро-Венгро-Славянскую империи.
А вот до предела обветшавшая Османская Порта оказалась главным пациентом хирургической операции без наркоза по принудительному распаду и дальнейшей разборке на составляющие. От нее уже отвалилась большая часть владений на Ближнем Востоке. Теперь это — просто компактное малоазиатское и очень бедное, к слову, государство, в котором, кроме самих турок, очень много курдов, хватает армян и лазов.
Британская империя пока цветет и пахнет, но уже трещит по швам. Неофициальное влияние на этот прискорбный процесс со стороны России многим представляется очевидным. Франция, США, Италия, Япония и прочие Бельгии продолжают вести колониальные войны и, по мере сил, укреплять и расширять свои владения.
В Испании несколько лет назад отгремела Гражданская война. Левые воевали с франкистами. Только основными закулисными кукловодами оказались США, с одной стороны, и Германия с Италией, с другой. Петербург в конфликт не вмешивался, призывая стороны к поиску компромиссов и примирению.
Российская же позиция по Африке, Латинской Америке и Юго-Восточной Азии до боли напоминала Марту стратегию времен СССР.
Официально с высоких трибун провозглашалась политика отказа от колониализма и признания новых независимых государств. При этом вовсю шли поставки оружия повстанцам. Это стало одним из важных направлений работы «частников».
Предоставлялось политическое убежище беглым лидерам национально-освободительных движений, их детям давалось образование, выпускались печатные издания, работали радиостанции на разных языках и многое другое.
«Выходит, что Россия ко второй половине века должна остаться единственной империей, читай, супердержавой на планете, объединяемой языком, культурой и общим пространством от Балтики до Тихого океана. Сказать, что это не нравится Лондону, Парижу, Берлину и Вашингтону — не сказать ничего».
— Дурдом! — резюмировал Март, после чего перешел к техническому прогрессу.
Просмотрев статьи, посвященные новейшим отраслям научного знания, он убедился, что и здесь позиции российских ученых очень весомые. Еще в конце ХIХ века в империи началась новая, основанная на достижениях энергофизики и прочих, связанных с видением и овладением Силой наук промышленная революция, индустриализация и тому подобные вещи, приведшие к технологическим прорывам. Главным из которых, вне всякого сомнения, стало создание воздушных кораблей.
«Но, черт возьми, как?!»
Причина оказалась банальна — изначально процентов восемьдесят осколков кометы и, соответственно, стелларов оказалась на Российской территории. Что-то украли и вывезли из страны, что-то сами по недомыслию подарили или продали, но все равно примерно двадцать тысяч сияющих звездных камней до сих пор находятся в пределах империи.
Наряду с принадлежащими частным лицам, имелось порядка тысячи камней, собранных в особый, стратегический государственный фонд, оцениваемый куда выше, чем алмазный. Парадокс состоял в том, что обладание камнем редко приводило к появлению одаренности. А вот лечили, укрепляли и бодрили они своих хозяев с гарантией.
Используя этот ресурс, власти создали настоящий конвейер «производства» одаренных в военных училищах и ВУЗах. Выдавая самым способным студентам и курсантам стеллары на срок в несколько недель, провоцировали появление дара. А дальше — как повезет.
Одаренным открывались все пути-дороги: к богатству, знаниям, славе и долгой, начисто лишенной болезней жизни. Подтверждалось и то, что дети одаренных часто наследовали их способности к видению. Особенно, если оба родителя наделены силой. И потому на сегодня больше половины одаренных землян — подданные Российской Империи.
Вахрамеев некоторое время просто сидел, пытаясь охватить масштаб обрушившихся на него новых знаний. Потом взял в руки подсунутый ему девушкой-библиотекарем толстый научный журнал и почти бездумно принялся его листать, пока не наткнулся на большую обзорную статью, посвященную основным направлениям разработок, ведущихся одаренными по всему миру. Из нее следовало, что кроме ГДК и, в целом, воздушных кораблей очень большой рывок сделан в химии, точнее, в энергохимии. А еще в фармацевтике, материаловедении и агротехнологиях. Удобрения для сельского хозяйства, средства защиты от вредителей, выведение новых сортов с помощью все той же силы и видения.
Конструирование — оказывается, одаренные научились создавать в личном виртуале (в сознании) трехмерные модели и прогонять их через видение, выявляя все слабые места.
— Интересно, как это работает, пока не очень ясно, но определенно — мне это точно надо, — пробормотал он себе под нос, вчитываясь в текст.
Последним блоком в статье шел рассказ о медицине и, особенно, о целительстве. Как выясняется, идут вперед семимильными шагами, о чем с почти детским восторгом утверждали авторы.
Население и в России, и по всему миру растет бешеными темпами. Детская смертность упала так, что произошел глобальный демографический взрыв. Даже в Европе, США и Японии больше половины от общей численности — люди до тридцати. И с учетом мирового экономического кризиса, терзающего планету уже который год, это очень взрывоопасная субстанция.
«Возвращаясь к нашим баранам, точнее, к уже начавшейся войне. Вот как понимать этот вопиющий маразм? Как в таком раскладе генштаб допускает осаду Сеула и уже ставшую реальностью частичную оккупацию Кореи японцами? Хороший вопрос… жаль, без ответа… И ведь военной мощи у державы более чем достаточно!»
Действительно, у Российской империи имелось четыре воздушных флота: Первый — вокруг Питера, его зона ответственности Северо-Западное направление от Мурманска до Минска и Вильно. Второй — Запад и Юго-Запад (от Москвы до Измаила, Одессы и Севастополя). Третий — защищает Дальний Восток. Наконец, Четвертый прикрывает Закавказье и Среднюю Азию.
Каждый включал в себя несколько эскадр, состоящих из бригад, объединяющих однотипные корабли, и три-четыре полнокровные дивизии воздушного десанта численностью по шестнадцать тысяч штыков каждая. Флот располагал средствами доставки, позволяющими в кратчайшие сроки перебрасывать войска на необорудованную площадку в любой части мира.
Для этого в распоряжении командования имелись группировки, состоящие из двух бригад БДК[59] и дивизионов малых и средних кораблей. За один рейс такая армада была способна доставить в любую точку на глобусе дивизию воздушной пехоты со всеми средствами усиления, авто, бронетехникой и БК. Силища огромная.
«Структура ВВФ РИ в этом мире очень похожа на авиационную из моей прошлой жизни. Корабли сводятся в эскадрильи, те — в дивизионы, дальше бригады и эскадры.
Все силы оказались брошены на флот, что и логично. Кто и как будет противостоять эскадре из десяти-пятнадцати воздушных фрегатов? А если еще и корветы, штурмовики, мониторы и линкоры подтянутся? Им даже не надо подвозить боекомплект. Он и так уже загружен в пороховые погреба и шустро поднимается по элеваторам в орудийные башни ГК. А с учетом стрельбы сверху… Кто в теме, тот знает, что позиция на возвышенности всегда выгоднее иной прочей. А тут можно хоть на три, хоть на пять кэмэ уйти в небо и, выведя разведчиков-корректировщиков вперед, сосредоточенно разносить все в хлам суммарным залпом в сто тонн и больше в минуту. При том, что в зоне сосредоточенного поражения еще и огненный смерч возникает, есть такой феномен… Кто-то расскажет вам, каково это, когда с неба падает трехтонная авиабомба. А теперь умножьте это на тридцать. Выжившие в таком аду? Нет, не слышали…
Минутка занимательной математики. За четверть часа даже без применения тяжелых и сверхтяжелых авиабомб (в три, пять и десять тонн) такой обстрел обеспечит вливание порядка двух с половиной тысяч тонн всесокрушающей мощи. Вроде за четыре рейда на Гамбург „союзники“ в сорок третьем году скинули почти восемь тысяч тонн бомб. Но это почти за двое суток, если ничего не путаю. А тут пара часов и аллес нормалес.
Вот и выходит, что основной метод недопущения такого печального сценария — иметь собственный флот и драться в небе. Поэтому на ВМФ в принципе деньги тратить перестали, сведя его к номинальным величинам, а на сухопутные войска — расходы по остаточному принципу.
А то, что завязано на авиацию, качали: пушки, реактивные снаряды (РС), связь, средства наведения и целеуказания, боеприпасы, механизация, новые виды брони, материалы — от сплавов и металлов до масел и улучшенных видов топлива, новые, очень мощные батареи электрические, радары, моторы и многое другое, включая крупнокалиберные пулеметы. Зато танки, САУ и прочие „коробочки“ ну так… с сильным отставанием от графика „нашего“ 1941 года.
Что интересно, стрелковое вооружение тоже развивается. Очевидно потому, что элита теперь: абордажники и десантура. А поскольку таким бравым парням бегать с болтовыми магазинками самую малость не комильфо, для них конструируются автоматические и самозарядные винтовки с карабинами, пистолеты-пулеметы и прочие радости жизни вроде гранат и оптических прицелов. Но что интересно, до промежуточного патрона пока еще не додумались, что открывает определенные перспективы. Интересно, как там с командирскими башенками?
А вот матушка-пехота, как всегда же — по остаточному принципу — все теми же мосинками, станковыми пулеметами Максима и наганами. Последние, правда, для господ-офицеров заменили не так давно на „русский Браунинг“. Надо будет поинтересоваться, что за зверь такой?
Из хорошего — тотальная автомобилизация. Шагнувшая куда дальше, чем в СССР в то же время. И автопром, и количество машин на дорогах, и моторизация армии — на уровне!
Десант и казачьи части — все на „колесах“. Пехотные дивизии — примерно пополам. Кому повезло, тоже на грузовиках катается, остальные — пешком, с обозами на гужевом ходу.
Артиллерия опять же почти без САУ, зато повсеместно ушла с конной тяги. Но если смотреть на структуру армии, — то сухопутчиков сильно подрезали. Что уж там, армия мирного времени. Больше полувека не воевала всерьез. Опять же и одаренных в наземных войсках — ну очень мало. Зато в авиации — порядком.
Вот с ПВО все неплохо. Оно и понятно. И калибры не мелкие. Восемьдесят семь, сто двадцать два и даже сто пятьдесят два миллиметра. Для тяжелых орудий даже специальные бронепоезда делают. Форты возводят именно под ПВО. В Сеуле таких на каждой высоте понатыкано. И на горе Намсан имеется тоже, к слову.
Даже какие-то более-менее внятные истребители-бомбардировщики имеются. С пушками и РСами под крылом. Не собьют, так хоть отгонят или помешают беспрепятственно расстреливать „землю“.
И как тогда понимать происходящее? Не упускаю ли я нечто важное?»
Март, пытаясь нащупать ускользающую мысль, развернул только что пришедший утренний экземпляр «Ведомостей» и сразу наткнулся на текст выступления Гучкова-младшего в Думе:
«Наша беда в том, что давно не воевали! Размякли и расслабились! Привыкли быть царями горы, распространяя идеи о мире во всем мире и продвигая разные гуманные инициативы!»
— Ага, — ухмыльнулся Вахрамеев, складывая газету. — С одной стороны всей душой за мир, а с другой под шумок вооружаем всяких клоунов в Африке и Латинской Америке. Вот все, мать его, по-нашему! По-бразильски!
«В общем, если хорошенько поразмыслить, то огромный задел преимущества над остальными державами оказался почти исчерпан за последние лет десять. И началом всему стал как раз „Сеульский инцидент“. Тогда жестко не ответили, и пошла телега по кочкам… Заигрались в могущество, кое в чем стали отставать. Номинально Военно-Воздушный Флот России и сегодня сильнейший в мире, а по факту: друзей у нас нет, зато врагов полным полно.
И все точат зуб на „этих чертовых русских“.
Во-первых, те, кого мы обидели. Во-вторых, те, кого выручили, ибо могли бы облагодетельствовать гораздо сильней. В-третьих, те, кого не тронули, и они теперь никак не поймут, то ли не интересны, что унизительно, то ли оставлены на закуску, что страшно.
И все жаждут оторвать кусок пожирнее от нашего пирога, да и просто сбросить с Олимпа куда подальше, задвинув в какой-нибудь темный, пыльный угол, где по их общему мнению варварской России самое место.
А наши начальники потеряли чуйку и хватку, стратегическое видение. Хотя, как говорят, император — одаренный и чуть ли не гросс».
Погрузившись в размышления, он покинул читальный зал, не забыв впрочем, вежливо поблагодарить юную библиотекаршу, и пошел по посыпанной мелким гравием дорожке в сторону основного корпуса «Одессы».
Заведение только вечерами превращалось в «обитель греха», днем же больше всего напоминало столовую или кафе с отличными завтраками и обедами для своих. Можно было прийти и поесть прямо здесь или заказать на вынос.
В зале клуба его увидел Степан. Поднявшись навстречу, пожал руку и без намека на укор с юмором заявил сходу:
— Братишка, ты чего прогуливаешь? Сам же вчера обещал помогать. Работы невпроворот.
— Здравствуйте, пожалуйста! — слегка оторопел от подобного наезда Март. — А кто с утра свалил, ничего не сказав? И куда мне было идти?
— Куда-куда, — пробурчал ничуть не смутившийся Дугин. — Сказал бы, надо, мол, в авиамастерские, тебе бы всякий показал!
— Уговорил, черт языкатый! Дяденька, где тут у вас авиамастерские?
— Тьфу, балабол! Ладно, садись рядом, поедим, да пойдем трудиться.
Усевшись за стол и сделав быстрый заказ из предлагаемых сегодня на обед блюд, Март, оглядываясь вокруг, сделал неожиданное заключение: а ведь приватиры ему нравятся! Они все сами по себе. Нравится их манера держаться, общаться и мыслить. Ближе ему оказалась и привычка рейдеров одеваться: у каждого на свой лад, выбор и вкус, а главное, удобно. Да и в целом их внешний облик был куда ближе к современному, привычному Марту. В этом плане флотские, у которых сохранились старые, времен царского флота начала века, традиции, заметно проигрывали в его глазах.
— Слушай, у тебя же маузер «конструкцион» девяносто шесть? — разделавшись с рыбной сковородой и допивая кружку пива, спросил Дугин.
— Да, но не совсем. Модель семьсот двенадцать с автоматическим режимом огня и отъемным магазином на двадцать патронов.
— Ага, — легкомысленно отмахнулся Степан, — понятно. Я про что? Вещь, спору нет, нарядная и дальнобойная. Но старая. В смысле, сама конструкция. К тому же, для пистолета — великоват, для карабина — слабый. Короче, ни Богу свечка, ни черту кочерга!
— Ты к чему клонишь, Степа?
— Да вот мы все тут договорились. И хотим тебе подарок сделать. От всех, кого ты на «Аргуни» спас. Выбери пушку поновее в нашем оружейном магазине, а мы все оплатим. Знаю, деньги у тебя есть. Но тут другое. От души, братишка.
— Понимаю. И благодарен. Но у вас ведь наверняка у самих сейчас денег нет.
— Я тебя умоляю! Не за то казак пьет, что есть, а за то, что будет! Будем живы — заработаем. Так что, пошли к Иванычу? Витька твой у него того и гляди поселится. А ты еще и не заглядывал. Непорядок.
— Хорошо, давай сходим, но потом сразу корабль чинить. Только переодеться надо.
— Это само собой. Комбез тебе подберем и обувку, за это не беспокойся.
— Да я и сам куплю…
— Не, тебе все новое выдадут и, к слову, денег заплатят за работу, у нас с этим железно.
Выбор у Леонида Ивановича, владельца огромного склада-магазина всяческого вооружения — от ножей и стрелковки до станковых пулеметов и скорострельных зенитных автоматов, оказался поистине огромен. Располагался он в просторной пещере на склоне горы, приспособленной под хранение боеприпасов. Понятно, хозяин ее расширил, подровнял стены. Получилось очень надежное и безопасное сооружение. Бункер. Товар здесь лежал не на полках, а стеллажах и сразу ящиками. Отдельный зал, надежно отгороженный от остальных тяжелой бронедверью, был отведен под патроны, снаряды и прочие взрывоопасные средства поражения противника.
— У него даже тир есть на пятьдесят метров, прямо в скале. Так что купишь и сразу пристрелку проведешь.
— Круто очень. Да, масштабы…
— Тут не все ему принадлежит. Часть разным экипажам и отдельным нашим людям. Мы, когда что добываем, несем ему на продажу. Он выставляет за комиссию. Ну и просто на сохранение отдают. Не у всех есть свои надежные склады под огнеприпас.
— Удобно.
— Еще бы, у нас, брат, все продумано! — с немалой гордостью подтвердил техник.
Перебрав все имеющиеся варианты, Вахрамеев в итоге остановил свой выбор на Браунинге Хай Пауэр с прикладом-кобурой. Но взял еще и обычную, чтобы компактнее носить особенно в городе. В придачу к ним шли четыре запасных магазина и парочка поясных подсумков. Марту понравилось и как оружие лежит в руке, и как ведет себя, и точность стрельбы. Браунинг был ему интуитивно понятен и сразу стал словно частью организма, буквально прирос к ладони.
— Ну, совсем другое дело! — довольно улыбаясь, оценил покупки борттехник, после чего обернулся к продавцу. — Иваныч, запиши на нас!
— Не боись, — криво усмехнулся оружейник. — Мимо кассы не проскочишь.
— Ну что, вооружились, можно и за работу?
— Пошли.
Говорят, что люди делятся на два типа. Одни умеют работать руками, и их очень ценят на производстве, вешают на доску почета и награждают грамотами. У других руки растут из задницы, и когда это выясняется, их назначают начальниками, а называют эффективными менеджерами. Март же, еще в прошлой своей жизни, умел и то, и другое. То есть, способностью делать что-то самому и организовывать труд других.
А теперь к этому добавилась цепкая моторика любознательного юноши и дар.
Работа с первой минуты увлекла Марта. В сущности, ничего сложного. Далеко не микросхемы. Демонтировать, дефектовать, менять запчасти, собирать, проверять на стенде и заново устанавливать. Хватало и перебитых кабелей и просто разбитых вдрызг приборов, включая разную второстепенную мелочевку. Вроде бы и скукотища, но ощущение, что ты работаешь с воздушным кораблем, наполняло душу позитивом и энергией.
У корвета-рейдера имелись стандартные три ГДК, но «А-класса» был только главный — центральный. Носовой и кормовой — бэшки, заметно поскромнее. Орудия главного калибра — по две ста тридцати миллиметровые пушки в двух легких полубашнях. Тяжелые РСы в носовых пусковых шахтах в количестве четырех штук — серьезные ракеты, один минус: неуправляемые. Но поскольку недостаток точности с лихвой компенсировался мощностью боезаряда, недостаток можно было считать несущественным.
На ужин они даже не пошли, заказали еду на место. Хотелось успеть закончить с правым бортом. Время шло, наступила ночь, а ударная работа в свете фонарей и прожекторов не прекращалась.
* * *
— Господин адмирал, мы не смогли расшифровать радиограмму Зимина.
— Очень плохо! Мы не можем позволить русским отыскать корабль! Акаши-сан, продолжайте доклад.
— Русские похитили и саму планирующую бомбу, и оборудование управления ею. Среди убитых не обнаружен гайдзин-техник.
— Вы предполагаете, что он в руках этого проклятого дзинко?[60] — сурово и отрывисто спросил адмирал Гэнда.
— К большому сожалению, я обязан исходить из худшего, мой господин.
— Неужели хитрый лис-Зимин опять обведет вас, Акаши-сан, вокруг пальца?
— Мы ищем его! Это сложный для поисков район: горы, ущелья, густой лес. Есть, где прятаться. Там работают лучшиеразведчики во главе с обладающим Силой майором Асано. Десантники прочесывают квадрат за квадратом.
— Кажется, майор недавно потерял брата?
— Вы, как всегда, точны.
— Жаль. Недопустимо терять одаренных в самом начале войны! Что вы намерены предпринять далее?
— Господин адмирал, я уверен, что рейдеры в Сеуле знают, где находится Зимин. Но в штаб русского флота эти сведения не попали.
— Они что-то подозревают?
— Уверен в этом.
— Продолжайте.
— Надо задержать вылет каперов. И не дать им вывезти груз и пленника.
— Действуйте, и без промедления! — громыхнул басом командующий. — Можете быть свободны, Акаши!
— Есть, господин адмирал.
Темные фигуры бесшумно подтянулись к внешнему периметру аэродрома. Проделали с помощью напоминающих домкраты устройств широкие проходы в заграждении из нескольких рядов колючей проволоки. Затем без труда просочились внутрь. Как таковой охраны они не обнаружили. Редкие караулы и часовые на вышках никуда не спешили. Это позволило скрытно зайти, не оставив следов всей группе из трех десятков диверсантов. Каждый из них шел с рюкзаком, нагруженным мощными специально подготовленными зарядами, снабженными радиовзрывателями.
Теперь отряд разделился на малые группы по три-четыре бойца, направившись к заранее намеченным объектам, стараясь избегать ярко освещенных ночными прожекторами участков. Пока все шло без сбоев. И вот уже началась установка мин.
* * *
По южному темная ночь уже давно вступила в свои права, когда уставший, как собака, Вахрамеев отложил в сторону ключи и вытер рукавом пот со лба.
— Шабаш! — выдохнул с трудом опустившийся на откидную скамью Дугин.
— Погоди, — отрицательно покачал головой Март.
— Вот ты все-таки малахольный…
— Да тише ты!
— Что-то случилось? — насторожился Степан.
— Пока не знаю, — прикусил губу подросток и, скользнув «в сферу», постарался не сосредотачивать свое внимание на хитросплетениях кабелей и магистралей, опутывающих корабль от ходовой рубки до трюма, а осмотреть все окрестности.
Как оказалось, развитая до необычайности чуйка в очередной раз не подвела своего владельца. К их борту приближались какие-то посторонние фигурки, мало того, что с оружием в руках, но и явно пытающиеся скрыться от посторонних глаз. Пять, десять, пятнадцать… да сколько их… многовато для патруля или дурацкой шутки…
Времени на рассуждения не оставалось. Впрочем, на поднятие тревоги — тоже. Здесь из своих только техники, большинство из которых не вооружены. Пока придет помощь, их всех покрошат…
— Степа, у тебя пистолет есть?
— Зачем? — удивился дурацкому, по его мнению, вопросу Дугин, но, взглянув на товарища, озадаченно умолк.
— Тогда без лишнего шума иди к рубильнику и включи тревожный ревун.
— К какому рубильнику?
— Блин, мне откуда знать? Я на этом корабле сегодня в первый раз!
— Японцы? — нервно сглотнув, спросил побледневший Степан.
— Они самые! — кивнул Март, извлекая из кобуры подарок, одним слитным движением взводя курок и досылая патрон, привычно толкнув рукоять Браунинга от себя, левой удерживая затвор. — Давай быстренько…
В другой ситуации Март ни за что не стал бы геройствовать. Есть охрана, комендатура, группа быстрого реагирования. Короче, как не назови, а это их головная боль. Но времени дожидаться помощи не было и пришлось действовать. Тем более, что к «их» борту уже подобрались трое диверсантов, которые, без лишний суеты, принялись деловито устанавливать на корме взрывное устройство. А он, между прочим, тут полдня провозился!
Проскользнув через открытый ради вентиляции проем, Вахрамеев, беззвучно ступая, подобрался метров на двадцать к противнику, все еще оставаясь незамеченным.
Последнее, впрочем, было совсем неудивительно. Одаренных среди японцев не оказалось, и спокойно сместившись в «сферу видения» Март с легкостью давил на сознание незадачливых подрывников, заставляя смотреть в другую сторону и отвлекаться.
В принципе, он мог бы с легкостью их всех перестрелять, но не хотелось раньше времени поднимать шум. Лучше бы, конечно, перерезать их по-тихому, но, во-первых, ни трофейного меча, ни хотя бы приличного ножа с собой не было, а во-вторых, тягаться в рукопашном бою с уроженцем страны, где изобрели так много боевых искусств, было бы с его стороны несколько самонадеянно.
«Раньше сядешь — раньше выйдешь!» — решил он и аккуратно скинул тяжелые ботинки. Оставшись в одних носках, он, мягко ступая по залитому бетоном полю, осторожно вышел из-за спины увлеченных своей работой диверсантов и, тщательно прицелившись, трижды нажал на курок.
Будь они в закрытом помещении, от грохота стрельбы наверняка заложило бы уши, но, к счастью, все обошлось. Тяжелый браунинг неплохо гасил отдачу, и все пули попали в цель.
— Чем дзюдо и карате, лучше старенький ТТ, — зачем-то прошептал Март, после чего сделал контрольные выстрелы, и поспешил укрыться за одной из опор корабля.
Сменив на всякий случай магазин, Вахрамеев подтянул к себе сумку ближайшего диверсанта и принялся рассматривать содержимое. Судя по всему, взрывчатку они уже заложили и собирались устанавливать детонаторы, один из которых попался ему. Конструкция оказалась совершенно незнакомой, но было ясно, что инициируются они по радио. А это значит, где-то есть главный злодей с передатчиком. С другой стороны, если взрывателей нет, стало быть, и кораблю ничего не угрожает. Сообразив это, Март принялся извлекать их и откидывать в сторону.
Тем временем, на летном поле поднялась тревога. Зазвучала сирена, стали шарить лучи прожекторов, а следом по ним ударила пулеметная очередь.
Судя по всему, пулеметчик у японцев был снайпером, поскольку не успевшее толком загореться освещение тут же погасло, оставив поле боя в полной темноте.
— Вот гад! — сплюнул парень, подтягивая к себе карабин одного из убитых им диверсантов.
Достать врага с такого расстояния, да еще и в полной темноте, было задачей совершенно нетривиальной, но с помощью дара можно было попробовать.
Снова скользнув в «сферу», он быстро нашел того, кто ему требовался и, приложившись к трофею, аккуратно нажал на спуск. Затем быстро передернул затвор и выстрелил еще раз, после чего с удовлетворением заметил, как тот выронил незнакомого вида пулемет с рожком сверху.
Теперь следовало вычислить вражеского главаря с адской машинкой, однако разгоревшийся бой мешал ему сосредоточиться. Со всех сторон на выручку своих машин мчались вооруженные приватиры, но более опытные в схватках на земле японские диверсанты отвечали им точным огнем, заставляя нести потери. Вахрамеев старался поддержать своих, но что он мог с одной винтовкой против целого взвода?
Помощь пришла, как всегда, неожиданно. Сумевший поднять тревогу Дугин вовсе не собирался самоустраняться от творившегося вокруг безобразия, а осторожно проник в боевой отсек и занялся турелью. Проходи ремонт на настоящем военном корабле, с него бы непременно сгрузили боезапас, а возможно, и сняли бы вооружение. Но приватиры на некоторые незначительные нарушения смотрели сквозь пальцы и снаряженные ленты к крупнокалиберным пулеметам нашлись. Кроме того, с боевого поста можно было управлять прожекторами корвета.
— Держитесь, суки, — прошипел техник, врубая энергию.
С легким гудением заработали сервоприводы, и два ствола повернулись в сторону боя. Вслед за ними послушно направили свои лучи боевые фонари, ослепив никак не ожидавших подобной подлости вражеских диверсантов. А затем Степан нажал на гашетку…
— А-а-а! — заорал он, перекрикивая грохот пулеметов, и свинцовый ливень в мгновение ока смел нескольких японцев.
Приободрившиеся такой поддержкой русские снова пошли в атаку, а Вахрамеев смог таки обнаружить японского командира.
«Вот эти трое. Сидят тихо, не стреляют. Чего-то ждут?» — промелькнуло в голове Марта, а в следующую секунду он буквально ощутил, что офицер, командующий диверсантами, уже держит руку на кнопке.
Приникнув к прикладу, он почти слился с карабином и нежно не столько нажал, сколько огладил спуск. Получивший пулю японец дернулся и упал, накрыв собой «адскую машинку». Теперь главным было не дать его спутникам завладеть устройством, и Вахрамеев стрелял, пока не кончились патроны. Откинув в сторону ставшее бесполезным оружие, он снова взялся за Хай-Пауэр и выпустил туда всю обойму и только потом понял, что все уже кончилось.
Летное поле и ремонтные площадки со всех сторон окружили вооруженные приватиры и бойцы комендантской роты, а следом за ними мчались прямо на грузовиках солдаты из Сеульского гарнизона.
Отчаянно сопротивлявшихся японцев перебили, не задумываясь о таких вещах, как взятие языков или Женевская конвенция. За все время он так и не вышел из «сферы». Еще раз охватив место боя видением, убедился, что живых врагов не осталось и, облегченно выдохнув, сунул так удачно послуживший ему Браунинг в кобуру. Только теперь навалилась усталость. Он лежал на спине, глядя в темнеющее сквозь яркий свет прожекторов небо и улыбался. «Ребята, будем жить. Этот раунд остался за нами!»
Лет двадцать назад, четвертый отдел штаба флота, занимавшийся помимо всего прочего разведкой и контрразведкой, стали называть Особым. Никакого официального приказа на этот счет не было, но прозвище «особисты» намертво прикипело к служащим в отделе офицерам, сменив прежнее обидное «жандармы».
Базировавшийся на Дальнем Востоке Империи Третий флот не был в этом смысле исключением, и в данный момент в особом отделе как раз происходило совещание. Докладывал поручик Шмелев, и главной темой была гибель «Аргуни».
— Так вы полагаете, гибель транспорта не была случайной? — уточнил начальник отдела.
— Так точно, ваше высокоблагородие! На японском корвете явно знали, куда и, самое главное, когда надо было идти наперехват.
— Вы отдаете себе отчет, что именно это означает?
— Вполне.
— Стало быть, в штабе завелась крыса?
— Вне всякого сомнения, — кивнул докладчик, слегка поморщившись от лексикона начальства.
— И вы так спокойно об этом говорите?
— Я уверен, что течет не у нас.
— И на том спасибо. Но хотелось бы знать, отчего такая уверенность?
— Прошу прощения, но пока не могу открывать вам своих источников. Однако, даю твердое слово, что, как только выясню имя предателя, ваше высокоблагородие узнает об этом первым.
— Темните? Ну да черт с вами! Что еще?
— Я уже докладывал, что появился один перспективный кадр…
— Вы про этого мальчишку из приюта? Уж простите, поручик, но выглядит это все, как водевиль. В душещипательном романе подобный поворот стал бы самым волнительным местом, но столь сильное проявление дара в таких условиях… нет. Такого не бывает!
— А если я скажу, что капитан первого ранга Матвеев оказывает этому юноше покровительство?
— Командир «Варяга»?!
— Так точно!
— Но он же сноб, каких мало, — задумался полковник.
— Вот-вот, но при этом «славится» своим умением переманивать к себе спецов и одаренных офицеров со всего флота! И если уж обратил внимание на подростка, то…
— Это неспроста!
— Вы совершенно правы, ваше высокоблагородие.
— Есть что-нибудь еще?
— Как не быть! Перед самым началом боевых действий при загадочных обстоятельствах погиб директор приюта.
— И что же там загадочного?
— Видите ли, это произошло в тот момент, когда некие злоумышленники пытались ограбить ломбард.
— Печально, но так бывает.
— Коллежский асессор Воронин имел неосторожность прибыть с ними на одном автомобиле.
— Это несколько более странно, но и такое случается.
— Автомобиль с места происшествия загадочным образом исчез, причем немногочисленные свидетели видели, как им управлял подросток.
— Э… тот самый?
— Этого мы не знаем. То есть, пока не знаем.
— Интересное совпадение, — задумался полковник. — Как колобок: и от дедушки ушел, и от бабушки ушел… Значит, так. Продолжать наблюдение! Без крайней необходимости ничего не предпринимать!
— Слушаюсь! — вытянулся Шмелев, успев про себя подумать — «Это вы, ваше высокоблагородие, еще про посещение кладбища не знаете»!
В этот момент зазвонил телефон, и поморщившийся от его дребезжащего звука начальник отдела поднял трубку. Судя по вытянувшемуся лицу полковника, сообщили ему нечто не очень приятное, а когда он вернул трубку на место, все присутствующие невольно поежились.
— Поздравляю, господа! — буквально прорычал он. — Только что совершена диверсия на базе приватиров!
— Но каковы последствия? — не от большого ума поинтересовался кто-то за спиной Шмелева.
— Вы, милостивый государь, меня об этом спрашиваете?! А ну-ка быстро на место происшествия, черт бы вас всех подрал! Разобраться и доложить! Аллюр три креста, мать вашу!
Начальственный гнев лучше всего переживать, делая вид, что выполняешь какое-то важное поручение, поэтому все присутствующие не стали испытывать судьбу и, роняя стулья и расталкивая друг друга, дружно ломанулись на выход.
— А вас, поручик, я попрошу остаться! — остановил Шмелева полковник.
Начало утра ознаменовалось проливным дождем. Почти четверть часа тугие струи били по многострадальной земле, как бы желая смыть с нее кровь, а потом подул свежий ветерок и разогнал тучи, предоставив возможность ласковому солнышку согреть озлобившихся людей.
Прошлым вечером Март не стал ничего никому объяснять, а просто вернулся в гостиницу, зачем-то прихватив с собой один из японских карабинов.
— Это тебе, — сунул он трофей не успевшему в драку Киму.
— Спасибо, — тихо ответил тот, принимая подарок.
Изнывающему от любопытства Витьке очень хотелось расспросить друга о случившихся ночью событиях, но, взглянув в его глаза, сам все понял и не стал докучать.
— Я тебе покушать оставил, — вздохнул Ким.
— Это правильно, — машинально кивнул Вахрамеев. — Война войной, а обед по распорядку!
Забравшись в чугунную ванну, Март открыл оба крана и потом не менее получаса отмыкал в воде, постепенно увеличивая температуру. Но зато, когда выбрался, неожиданно почувствовал себя очень голодным и с благодарностью накинулся на оставленные товарищем харчи. Мгновенно покончив с ними, добрался до кровати и, не успев толком закрыть глаза, уснул.
Когда он проснулся, дождь уже закончился, а верный Витька с увлечением чистил его «Браунинг ХП», так замечательно себя показавший в ночном бою.
— Очень доброе утро! — поприветствовал он товарища.
— Ага, — кивнул тот, не прекращая своего занятия. — Откуда такое богатство?
— Ребята с «Аргуни» подарили.
— Классная вещь!
— Я бы сам почистил.
— Да тут делов-то. И вообще, я уже почти закончил. Вставай, умывайся и пошли завтракать.
Оказавшись в столовой, Мартемьян сам поразился своему поистине зверскому аппетиту. Две тарелки каши с мясом, полдюжины бутербродов с сыром, ветчиной и соленой рыбой, два вареных яйца и целый кофейник — на одного. Такого с ним прежде не бывало. Логично предположив, что это результат вчерашних затрат на постоянное поддержание «сферы» и прессинг диверсантов, он, отдуваясь, откинулся на спинку стула.
«А все же одаренный против обычного человека — это совсем не спортивный расклад. В одну калитку игра. Правда, одаренным на поле боя особо и делать нечего. Риски слишком большие. Осколок там, случайная пуля, а того хуже, прямое попадание снаряда, и прости-прощай Одесса-мама», — неожиданно для себя пришел Вахрамеев к умозаключению.
— Март, тебя Семен Наумович к себе в кабинет зовет, — отвлек его от размышлений посыльный.
— Хорошо, — невозмутимо отозвался Вахрамеев, допивая последнюю чашку кофе. — Сейчас подойду.
— Срочно!
— Да иду я, иду!
На столе у Беньямина лежала та самая подрывная машинка с антенной, которую Март накануне машинально сунул в карман, а потом «забыл» отдать «старшим товарищам».
— Не подумай, никто ничего не обыскивал, просто горничная пришла убираться в номере, а тут на столе такая цацка нарядная. Время военное. Я давно отдал распоряжение при всяких непонятных вещах сразу докладывать мне.
— Вы бы лучше нормальным образом охрану аэродрома обеспечили…
— Уже, — никак не отреагировал на легкое хамство юного героя управляющий. — Уже все сделано. Но тебе от всех нас отдельная и очень серьезная благодарность.
— Как говорила моя любимая бабушка, лучше маленькие три рубля, чем большое спасибо.
— Дай угадаю, — столь же обаятельно, как нильский крокодил, улыбнулся Бен, — твоя бабушка давно скончалась?
Март лишь пожал плечами, мол, все там будем.
— Ладно, к вопросу о размерах нашей благодарности вернемся позже. А теперь, давай-ка я тебе расскажу кое-что очень важное и точно — нужное.
— Весь во внимании.
— Позавчера, когда случился бой, наши корабли подоспели очень вовремя и не дали состояться новой атаке на главные силы флота. Но главное не в этом.
— А в чем?
— Видишь ли, у врага появилось новое оружие. Очень мощное. Какие-то хитрые бомбы, которые летят далеко и точно. Пока шла рубка, «Буран» сумел подбить маршевый двигатель одному из кораблей-носителей новых бомб. В круговерти боя удалось отогнать этот бомбовоз подальше от основных сил японцев. Противник тоже понес потери и решил отступать. Наше начальство также предпочло отсидеться и не преследовать. Дескать, отогнали, и слава Богу. Тем более, что пришел приказ возвращаться на базу. А вот Зимин вцепился в этого бомбера мертвой хваткой и сделал вид, что связь на прием не работает. Погнался за японцем и таки добил. И будь я проклят, если не разжился при этом чем-то очень ценным. Но тут на подмогу неприятелю прилетели сразу три корвета. А у Зимина, пока драка шла, один из маршевых тоже побило, ну и там еще по мелочи. Одним словом, он нам послал радиограмму секретным кодом, ключ от которого знаем только мы. После чего увел «Буран» в одно из ущелий, где и затаился. Так что к вечеру закончим ремонт, и этой ночью группа наших пойдет на выручку.
— Выходит, штаб ничего не знает?
— Им и не надо. Есть у нас подозрения… Да и адмирал злой на Зимина за неподчинение приказу, грозит его под суд отдать…
— Понятно. У меня одна просьба.
— Говори, что смогу — сделаю.
— Я должен лететь туда. — Март внутренне облегченно выдохнул, осознав, что не опоздал, что успел вовремя. Что не зря так спешил, рискуя и прорываясь через японский фронт. Вот уже двое суток перед ним маячила такая близкая и такая недосягаемая цель. А главное, дамокловым мечом висела угроза того, что найденная ниточка оборвется, что Зимин уже погиб.
— Зачем? Дождешься здесь. В безопасности. Завтра утром они вернутся, и все будет ровно. — Внимательно глядя на него зачем-то принялся уговаривать его Беньямин.
— Нет, мне обязательно надо там быть. — Он отлично понимал, насколько опасным может оказаться этот рейд. Но также знал, что Зимин его единственная надежда разобраться во всей этой запутанной истории и вернуть свое имя. Оказаться так близко к цели и ничего не предпринять, а потом быть может навсегда лишиться последнего шанса и всю оставшуюся жизнь укорять себя за это? Нет, такого он точно не собирался допустить.
— Уверен?
Вахрамееву хватило одного взгляда, чтобы снять все вопросы.
— Ну, не зыркай так. Надо же было проверить. Спросить трижды. Ты думаешь, я тебе это зачем все рассказал? Парень ты головастый, руки тоже, откуда надо растут, но самое главное — фартовый! А в таком деле без фарта никуда. Так что будь готов к отбытию. Мы, конечно, так не договаривались, — хитро улыбнулся управляющий. — Но ты, вроде, только что сам попросился?
Весь день Март провел, молча занимаясь ремонтом. Работал он истово и с полной самоотдачей. В обед к нему подошел старпом «Ангары», так назывался корвет, который они дружно чинили.
— Ну, что, юнга, пошли, запишем тебя в судовой журнал, как полагается. Будешь младшим техником-стажером.
— Есть, — браво вытянулся перед начальством Вахрамеев.
— Не тянись, у нас нравы попроще флотских. Но так-то молодец, одобряю!
Новости на базе приватиров разносились быстро, и когда уставший, как собака, Март вернулся к себе, его встретил вопросительный взгляд Кима.
— Улетаешь?! — насупившись, спросил тот.
— Надо, Вить.
— А как же я?
— Понимаешь, дружище, меня приняли в экипаж. Можешь поздравить, я теперь юнга рейдер-корвета «Ангара». Я когда про тебя у старпома спросил, Игорь Алексеевич и слушать не стал. Такие дела.
— Я в курсе, — обиженно вздохнул тот. — Это Беньямин приказал меня в экипаж не брать, а оставить здесь.
— Но почему?
— Видишь ли, как оказалось, у меня талант ко всяким стреляющим штукам. К тому же я мелкий и гибкий и потому могу забраться в любую щель, чтобы исправить повреждение в механизме пушки без демонтажа.
Последние слова Витька произнес почти с гордостью, и явно кого-то копируя.
— Так это же здорово! — искренне обрадовался за друга Март. — Ты всегда хотел найти свое место в жизни. И вот, считай, что нашел!
— Оно так, только…
— Что?
— Пока мы вместе были, с нами ничего плохого не произошло. Вместе мы из любых передряг могли выкарабкаться, а теперь…
— А вот этого не надо! Не время сейчас для таких предсказаний. Поэтому просто пожелай мне… да что там мне, нам всем удачи!
— Я буду за вас молиться!
— Тогда за нас можно не волноваться, светлая ты душа.
Спустя еще десять часов группа из пяти рейдеров, не зажигая ходовых огней, со всеми возможными предосторожностями поднялась в ночное небо, взяв курс на восток. Март находился на своем, теперь уже законном, месте — полулежа в противоперегрузочном кресле, которым снабжается каждый член экипажа боевого воздушного корабля. На голове у него был шлемофон и самая настоящая кислородная маска, правда, пока отстегнутая за ненадобностью. Широкий шарф прикрывал шею. Короткая кожаная куртка на молнии с вместительными нагрудными карманами, крепкие штаны с усиливающими накладками и те самые десантные берцы. На поясе «Браунинг», через плечо перекинут ремень маузера. Вооружен и очень опасен.
— Поехали…