Глава 12

Отчаянно дымивший японский корвет тщетно пытался уйти от преследовавшего его рейдера, но тот вцепился в него мертвой хваткой и никак не желал отпускать. Выделенные адмиралом Генда силы прикрытия смогли отсечь русские фрегаты, но появление «Бурана», в последний момент буквально вывалившегося из густой облачности, оказалось для сынов «страны восходящего солнца» совершеннейшей неожиданностью.

Хуже всего было то, что для установки новейших управляемых торпед пришлось снять кормовое вооружение, и теперь нахальный русский пират мог безнаказанно расстреливать оказавшуюся беззащитной «Ниитаку». Долго терпеть подобное японский командир не смог, и, когда стало ясно, что отступить не удастся, а помощь не придет, он приказал разворачиваться.

Экипаж принял решение Накамура-сан c воодушевлением истинных самураев, но было поздно. Проклятый гайдзин не собирался принимать честный бой, а продолжал гвоздить его своими снарядами, упорно держась за кормой поврежденного корвета. Ходовые двигатели выходили из строя один за другим, и скоро превратившийся в груду дымящегося металла корабль ткнулся в каменистую землю Кореи.

— Взорвите секретное оружие, — отдал свой последний приказ Накамура.

— Есть! — кивнул второй лейтенант Идзичи, но пробивший броню рубки тяжелый русский снаряд не дал им исполнить свое намерение.

Взрыв, огонь и темнота.

«Долг — тяжелей горы, а смерть — легче перышка…»

Впрочем, далеко не все японцы погибли в бою. Один из уцелевших, артиллерийский констапель Иитиро, сумел укрыться рядом со своим орудием и терпеливо ждал, пока северные гайдзины давили все еще огрызающиеся скорострелки. Когда вражеский рейдер завис над ставшим ему родным кораблем, он бросился к последней уцелевшей сто двадцати миллиметровой пушке и, вручную вращая штурвалы поворотных механизмов, навел ее.

Вообще-то поразить летающий корабль снизу не самое простое дело. Поэтому бить в защищенное гравитационным полем днище он не стал, выбрав себе другую цель в расчете если не уничтожить, то обездвижить торжествующего победу врага. Движение ствола, прикрытого полубашней на вражеском борту, канониры «Бурана» засекли не сразу, дав время японцу прицелиться и выпустить один, зато очень точный, выстрел в бронированную мотогондолу. На таком ничтожном расстоянии промазать надо было умудриться или родиться под самой несчастливой звездой. Иитиро справился «на отлично». Тяжелый снаряд поразил цель, разбив лопасти винта и основательно раскурочив сам мотор, заодно перебив ведущий к главному двигателю энергокабель. Мгновенный ответный залп орудий ПКО вырвал орудие из станка, разорвав заодно на части самого артиллериста. Но поздно.

— Что за на хрен?! — не сдержал раздражения Зимин.

— Они нас подбили, — с легким изумлением ответил вахтенный начальник Акинфеев, которого за юный возраст и цветущий вид даже друзья называли не иначе, как Васенькой.

— Проклятье! — выругался командир. — Штурмовая группа к бою. Разнести эту чертову лохань на запчасти, но найти, что там…

— Кэп, но почему вы уверены, что там что-то интересное?

— Выполнять! — рявкнул вместо ответа Зимин, не имея желания распространяться, что его дар буквально вопил о чем-то очень и очень серьезном на борту этого проклятого корвета.

Искать долго не пришлось. Боевики под командой боцмана Горыни, которого куда чаще звали Горынычем, по долгу службы неплохо знали номенклатуру вооружений боевых кораблей всего мира, а потому сразу же сообразили, что огромная торпеда или непонятная бомба с рулями, закрылками и антенной на корме корвета никак в нее не вписывается.

— Хоть одна целая осталась? — спросил командир после получения доклада.

— Как раз одна и есть.

— Снять можно?

— Только если вместе с аппаратом. Хрен знает, как его разряжать.

— Приступайте.

— Есть! — кивнул старшина абордажной команды, после чего, немного помявшись, поинтересовался. — Что делать с уцелевшими?

— В расход, — равнодушно ответил Зимин, имевший свои счеты со «Страной восходящего солнца», и на которого, как на частника, не распространялись требования «Гаагской конвенции».

— Там один европеец затесался.

— Что за гусь?

— Англичанин вроде, по выговору. В форме техника.

— Вот как? — заинтересовался командир. — Тащите его сюда. Уверен, что этот перец каким-то образом связан с японским чудо-оружием.

Через несколько минут слишком рыжего для японца пленника доставили на борт «Бурана».

— Сообщите свое имя, фамилию и воинскую часть, — по-английски приказал ему Зимин.

— Норман Калтроп, — затравленно озираясь, сообщил ему вражеский техник. — Я подданный британской короны и требую гуманного к себе отношения!

— Послушайте, мистер, — цедя каждое слово сквозь зубы, отвечал ему русский командир. — Вы захвачены на вражеском корабле, в японской военной форме, во время ведения боевых действий. Но как ни прискорбно, война до сих пор не объявлена, так что для меня вы и ваши хозяева не более чем пираты. И будь на моем корабле мачты, я непременно развесил бы вас всех на реях…

— Простите, сэр, — взмолился англичанин. — Мне нет дела до этих желтолицых обезьян, но прошу вас: обойдитесь со мной как белый с белым!

— Значит, снабжать «обезьян» оружием против других белых ваша корона зазорным не считает, но к себе вы требуете гуманного обращения… это ведь ты обслуживал эти новые торпеды? Отвечай!

— Да, сэр! — вытянулся рыжий. — Так точно, сэр!

— И ты знаешь их устройство и принцип действия?

— Конечно, сэр!

— Кто знает, может, ты и переживешь сегодняшний день. Увести!

Скоро демонтаж вражеского вооружения был окончен, и к Зимину подошел мрачный, как грозовое небо, стармех.

— Что у вас?

— Поврежденный участок кабеля заменили, — как бы нехотя буркнул дед, — но…

— Что но?

— Правый маршевый — в хлам. Левый носовой в ходе боя тоже получил повреждения, греется, сукин сын, и не выдает больше половины мощности.

— Лететь можно? — вычленил из его доклада главное Зимин.

— Можно. Только тихо и печально.

— Только этого нам не хватало! Починить сумеем?

— Маршевый — исключено. Будь под рукой флотские мастерские и необходимые запчасти, можно было бы попробовать. Но лучше под замену.

— Твою мать!

— А что с трофеями? — кивнул на все еще дымящийся корвет стармех. — Смогут они покрыть хотя бы часть затрат?

— Черт его знает, — честно признался командир. — Ты же знаешь, как с военных получать вознаграждение.

— Все жданки прождешь.

— Вот именно, — кивнул Зимин и показал на людей, возящихся со снятым вооружением. — Надо еще эту хреновину погрузить.

— Вот что я тебе скажу, Владимир Васильевич, — хмыкнул дед. — Если грузить, то лучше на бот.

— А смысл, с его скоростью?

— Ну, у нас теперь не намного выше будет. А если эту, как ты выразился, «хреновину» спрятать, оно надежнее будет.

— Флот потребует координаты.

— Конечно. Только тогда и мы сможем что-нибудь потребовать. Скажем, новые двигатели по кругу. Честно сказать, они у нас все уже просят каши!

— Хм, — задумался командир. — А ведь что-то в этом есть. Все новые, конечно, зажмут, но один выделить под замену, а остальные капитально отремонтировать могут и согласиться…

— Особенно, если место такое, что за ним тебе самому лететь придется!

— Ринат, ты точно татарин, а не израилева племени?

— Даже немного обидно, — усмехнулся уроженец Казани. — Вы разве евреям триста лет дань платили?

— Значит так, — принял решение Зимин. — Эту мину или ракету погрузить на разведбот. Старшим на нем пойдет Васенька.

— Слушаюсь, — помрачнел вахтенный, хорошо знавший, что спорить с командиром бесполезно.

— Всю техническую документацию, вахтенный журнал и прочее — к нам!

— Есть!

— Остальным по местам, готовиться к взлету. И пошевеливайтесь, господа, японцы наверняка скоро будут здесь!

Закончив раздавать приказания, командир собирался уже занять свое место в ходовой рубке, но тут к нему развернулся радист.

— Кэп, у нас гости.

— Сколько?

— Не меньше трех. Судя по позывным, три корвета: «Сума», «Акаги» и кто-то еще.

— Не один ли хрен, — отмахнулся от излишних в данной ситуации подробностей Зимин. — Запустить двигатели!

— Напомню, маршевый двигатель правого борта разбит, командир, — мрачно доложил по внутренней связи стармех.

— Акинфеев, ты меня слышишь? — с закаменевшим лицом осведомился приватир.

— Так точно, кэп, — прохрипел в ответ динамик.

— Ты помнишь маленький грот за водопадом?

— Да, Владимир Васильевич! Это недалеко совсем…

— Значит, помнишь… Васенька, слушай меня внимательно. Иди потихоньку в эту долину и укройся там вместе с грузом. Ни на что не отвлекаться, в бой не вступать. Главное, сохранить груз! Понял меня?

— Но как же так?

— Исполнять!

— Есть!

— Ну, а мы, господа, — повернулся к остальным обитателям рубки Зимин. — Немножечко поиграем с нашими друзьями…

На корейском полуострове легко найти пейзаж на любой вкус. Имеются высокие горы, просторные долины, девственные леса, морское побережье опять же… На счастье Зимина и его экипажа, «Буран» смог дотянуть до гористой местности. А там, среди горных отрогов и вершин, его многоопытный капитан сумел, скользя над самой землей и едва не задевая днищем верхушки высоких сосен, отыскать в склоне одного из ущелий глубокую, с почти отвесными стенами, промоину.

Пробитая бурным речным потоком за многие сотни лет в мягком известняковом слое горы, она дошла до твердых гранитов, образовав длинный, почти ровный участок, самой природой скрытый от чужих глаз. По дну ее и сейчас струился еле заметный ручей, русло которого то и дело перегораживали скатившиеся сверху здоровенные валуны и стволы рухнувших деревьев.

Сверху теснину полностью скрывали густые кроны дубов и каштанов, но вот внутри им почти не за что было цепляться на крутых спусках. Здесь царил прохладный зеленый сумрак, наполненный голосами птиц, шумом ветра в листве где-то далеко вверху и таинственными шорохами леса. Найти среди тысяч подобных ту самую, где нашли убежище русские рейдеры, было очень не просто.

Виртуозно втиснувшись в узкое тело промоины и почти касаясь крыльями-консолями ее стен, Зимин плавно снизился, зависнув в паре метров над землей. Прежде чем совершить посадку, надо было расчистить площадку, убрав самые опасные валуны и корневища, способные пропороть днище «Бурана». Старпом и боцман взялись за работу, подготовив под выдвижные опоры дополнительные основания, призванные выровнять импровизированную взлетку. С этой же целью и передние стойки выдвинули минимально, лишь бы не касаться брюхом земли, а кормовые, наоборот, развернули до упора. Но, несмотря на все усилия, корабль встал с заметным дифферентом на корму, но главное — устойчиво и без опасности сползания вниз по склону. Им еще повезло, что отыскался такой длинный и почти ровный участок, вместо привычного каскада порогов.

Работу эту Зимин выполнил сам, не доверив никому другому. Когда все было закончено, он ощутил, что вымотался до предела, а спина — мокрая от пота.

— Всем приступить к работам по маскировке. Чтобы ни одного следа, ни одного намека не осталось. Лично проверю! Отправить дозор к выходу из ущелья. Не рассиживаться, шевелитесь, сукины дети!

Самоотверженно и без устали трудилась команда несколько часов, но умудрились качественно спрятать свой совсем немаленький рейдер, так что даже с близкого расстояния его было не разглядеть.

Занятие это не являлось чем-то новым для экипажа. Миссии, выполнявшиеся в прошлом «Бураном», часто относились к категории секретных и скрытных, так что камуфляж корпуса, запас маскировочных сетей на борту, инструменты, а главное — навыки проведения таких работ имелись в избытке. Руководил работами боцман, обладавший в этом вопросе непререкаемым авторитетом и опытом.

Конечно, если на месте вынужденной посадки оказались бы поисковые команды японцев, им, пусть и не без труда, удалось бы обнаружить столь досадившего им противника, но пока их не наблюдалось. В бесконечных лабиринтах горных ущелий, террас и вершин, покрытых густыми лесами, отыскать ничтожный на фоне огромных скал и горных хребтов кораблик — мудрено. Разведывательным ботам, промелькнувшим пару раз на горизонте, эта задача оказалась тем более не по зубам.

— Что будем делать, кэп? — мрачно спросил у Зимина старпом.

— Ждать! — кратко ответил тот.

Давно ушедший со службы кавторанг и среди приватиров сумел поставить службу так, что никому и в голову не приходило оспорить его распоряжение. Его даже называли «командир», хотя на других частниках были только «капитаны». В общем, раз приказал ждать, значит, будем ждать. А если драться, то драться. В морг… следовательно, противник отправится в морг!

Пока же, памятуя, что самый страшный враг — это праздность, всем членам небольшой команды постарались найти занятие. Техники занимались ремонтом, артиллеристы и стрелки устраивали временные огневые точки, судовой врач лечил тех, кого еще можно было спасти, а остальные… остальных не было, ибо у приватиров любой механик мог стать к орудию, а штурман в случае надобности починить проводку.

— Кушать будете? — робко осведомился корабельный кок — коротышка с безукоризненным пробором на голове, единственный обремененный изрядным лишним весом среди поджарой и стройной команды.

Злые языки поговаривали, что Зимин сманил его из какого-то ресторана в Москве, и теперь бедолага не знал, как покинуть место службы. Так это или нет, никому доподлинно было не известно, но вид у повара и впрямь был довольно мирный. Однако, готовил он очень хорошо, а ничего иного от него и не требовалось.

— Экипаж накормлен? — поднял воспаленные после бессонной ночи глаза приватир.

— Обижаете, Владимир Васильевич.

— Хорошо. Тогда подай мне в салон.

Правило, что командир питается отдельно, осталось незыблемым с тех времен, когда флот был только морским, и следовали ему на «Буране» неукоснительно. Но подкрепить упавшие силы командиру не судилось. Не успел он поднести ложку ко рту, как прибежал вестовой с известием, что передовой дозор, выдвинутый к горловине ущелья, заметил группу японских разведчиков.

Конечно, имелась незначительная возможность, что вражеский командир не слишком хорошо знает эти места и минует их укрытие, но, по здравому рассуждению, надеяться на это не стоило. И Зимин, зачем-то тщательно промокнув губы салфеткой, решительно поднялся и вышел из закутка, носившего гордое название — салон.

Вариантов оставалось немного. Даже если уничтожить неприятеля, скоро появятся еще, а главное, они вызовут подмогу. И тогда расклады станут совсем не в их пользу. Значит, рассуждал Зимин, надо идти навстречу противнику, уничтожить его и постараться увести в другом направлении.

— Старпом, остаетесь за главного. Штурмовая группа пойдет со мной. И радист. Вы оставшимися силами обеспечьте оборону периметра и продолжите ремонт. Соблюдать режим полного радиомолчания. Работать только на прием. Все, — видя, что старпом хочет возразить, жестко пресек его поползновения. — Выполнять. Времени на разговоры нет.

Быстро снарядившись и прихватив излюбленную им снайперскую винтовку, Зимин во главе небольшого отряда самых злых до драки головорезов поспешил навстречу врагу.

Засада удалась. Дав пятерке разведчиков зайти прямиком в ловушку, рейдеры кинжальным огнем перебили их. И не задерживаясь, пошли в противоположную от родного «Бурана» сторону. Вскоре они заметили новую, куда более многочисленную группу преследователей, а еще спустя час над ними пролетел разведбот.

— Ну все, добегались! — сплюнул от досады боцман. — Сейчас узкоглазые высадят перед нами десантников, а те, кто сзади, погонят нас прямо им в пасть!

— Ну да, — с полуслова понял его командир, — стоит сцепиться с ними в перестрелке, как они свяжут нас боем и снова подтянут подкрепления. И так, пока не передушат как курчат…

— И что будем делать, кэп?

— Ходу, Горыныч, ходу. Делаем ноги!

Все же привыкшие передвигаться по небу приватиры не были приучены к долгой беготне по горам, а потому к ночи изрядно вымотались. Японские же десантники, напротив, умели это делать очень хорошо, а потому не спешили, действуя настойчиво и умело. Пока что Зимину и его бойцам удавалось ускользать из расставляемых ловушек, но время работало против них.

Ближе к вечеру усталый радист с помощью других бойцов закинул на самую высокую сосну проволоку и попытался выйти на связь. Говоря по совести, надежды на это не было почти никакой, но то ли облачность была в тот день слишком низкой, то ли еще какой-то непонятный фактор улучшил прохождение, только внезапно ему удалось обменяться с базой позывными и получить коротенькую радиограмму.

Расшифровав с помощью личного кода послание, Зимин сверился с картой, после чего зашифровал ответ и отдал его радисту.

Никто из подчиненных не решился задать своему командиру вопрос, но их полные надежды взгляды были куда красноречивее слов. Нужно было ободрить бойцов, и капитан приподнял руку, привлекая к себе внимание.

— В общем, так, братцы, — хрипло выдохнул он. — Наши идут на помощь. Осталось продержаться совсем немного. Сейчас под покровом темноты выйдем вон на ту сопку и засядем там. У нее с двух сторон обрывы, а на вершине — скальные выступы. Готовый форт для обороны. Я понимаю, что устали, но надо собраться с силами и сделать еще один рывок.

— Стало быть, не бросили нас, — повеселели подчиненные, и только многоопытный Горыня недоверчиво блеснул глазами, но перечить не стал.

— Русские своих не бросают! — веско заметил Зимин. — Ну что, отдохнули маленько? Тогда за мной!

Судя по всему, рейдер «Ангара» в прежние времена был обычным грузо-пассажирским транспортом, который впоследствии переоборудовали и вооружили. На это ясно указывал слишком просторный для военного корабля трюм и почти полное отсутствие тяжелых орудий, за исключением двух ста тридцатимиллиметровых универсалок. Впрочем, для вразумления непонятливых этого арсенала было вполне достаточно, а ни на что большее быстроходный «частник» и не претендовал.

Зато в шикарных внутренних помещениях всегда можно было укрыть какой-нибудь незадекларированный груз, а мощные маршевые двигатели с легкостью позволяли оторваться от любого преследователя в здешних просторах. Надо сказать, что приватиры совсем не брезговали контрабандой в мирное время и, уж конечно, не упускали свой шанс в военное.

Свой первый полет в качестве члена экипажа Март начал в приподнятом настроении. Небо было его мечтой в обеих жизнях, и вот теперь она осуществилась! Дар позволял ему чувствовать, как работают двигатели и системы обеспечения воздушного корабля, а кроме того, отслеживать обстановку в небе и на земле. Для полного счастья не хватало только, чтобы ему доверили управление, но, как говорится, лиха беда начало!

— Нравится? — подмигнул ему напарник — молодой веснушчатый парень по имени Миша Круглов.

— Очень!

— То-то!

Обменявшись приязненными улыбками, молодые люди хотели было вернуться к своим обязанностям, но тут по внутренней связи раздался вызов:

— Технику-стажеру Вахрамееву немедленно прибыть в ходовую рубку!

— Принято, — отозвался в микрофон Март и отстегнул ремни.

— Шлепай, — напутствовал его Михаил. — Если спросят про приборы, скажи: все путем!

— Слушаюсь, господин-начальник, — шутливо вытянулся Вахрамеев и двинулся в сторону надстройки.

Впрочем, как оказалось, вызвали юнгу вовсе не из-за приборов. Стоило Марту появиться в рубке и сделать доклад: мол, такой-то и такой-то явился по вашему приказанию, как из-за спины криво усмехающегося боцмана двое приватиров выволокли взъерошенного Витьку.

— Тебе знаком этот персонаж? — с индифферентным видом поинтересовался капитан «Ангары» Василий Петрович Муранов. Лет сорока, невысокий, немного отяжелевший. Короткий ежик черных волос, модные усы щеточкой делали его немного похожим разом и на Чаплина, и на Гитлера, и на Блюхера с Ягодой… По крайней мере, такие ассоциации всплыли в памяти Марта в тот момент.

За широкими бронестеклами ходовой рубки царила ночная облачная мгла, почти не нарушаемая едва обозначенным серпом молодой Луны. Здесь же, на мостике, скудно освещенном слабенькими дежурными лампами, только приборы мягко сияли особой ночной подсветкой, придавая лицу пойманного безбилетника лукавое выражение.

— Так точно, — вынужден был признаться Март, у которого, наряду с толикой досады за излишнюю самодеятельность друга, в душе все же потеплело.

— Это ты его провел на борт?

— Никак нет! — совершенно искренне и четко дал он ответ. Правду говорить легко и приятно…

— Очень интересно! — с явным скепсисом в голосе отозвался Муранов.

— Я, действительно, сам пробрался, — попробовал было влезть в разговор Ким, но, получив от боцмана подзатыльник, поспешил заткнуться.

— Тихо! — внушительно велел тот и для верности сунул мальчишке под нос почти пудовый кулак, с вытатуированными на волосатых пальцах буквами — Вова.

— И что мне прикажете с вами делать?

— Понять и простить! — не задумываясь, ответил ему Март, вызвав дружный смех всех присутствующих, включая сурового боцмана и обоих конвоиров.

— Интересное предложение, — ухмыльнулся Василий Петрович. — Но ты понимаешь, что если твой дружок что-нибудь напортачит, отвечать тебе?

— Так точно, его косяк — мой косяк! — с готовностью согласился Вахрамеев.

— Как ты сказал, «косяк»? Что ж, довольно точное определение…

— Господин капитан, — обратился к нему Март, легонько скользнув в «сферу» и ненавязчиво оказав умиротворяющее воздействие, — мы с Виктором с одного приюта. Всю жизнь вместе. Не наказывайте его строго. К тому же, он неплохо разбирается в оружии. Если что случится, поможет с ремонтом и вообще…

— Ладно, — подобрел Муранов, — возвращайся на место. И «зайца» своего прихвати.

— Не фига себе ты учудил! — покачал головой Вахрамеев, как только они покинули рубку. — Честно говоря, не ожидал от тебя таких талантов.

В центральном электрощитовом отсеке на освещении не экономили. После полутьмы рубки и переходов Марту даже пришлось прищуриться, глядя на взъерошенного после не самой дружелюбной встречи с приватирами Кима.

— Я всегда знал, что ты меня недооцениваешь, — беспечно пожал плечами Витька и, видя, что друг не сердится, поспешил перейти в наступление. — Зато теперь уж точно все в порядке будет. И вообще, думал, ты самый хитрый? Раз, и улетел без меня, катану свою забыл… А еще мне Иваныч лимонок[61] в долг поверил.

— И где это все? — не скрывая скепсиса, осведомился Март.

— Отобрали, как только обнаружили, — насупился Витька. — Но меч обещали отдать.

— Вот только его мне и не хватало, — пробурчал в ответ Вахрамеев, у которого появилось нехорошее предчувствие. Он, действительно, совсем забыл про острую, как бритва, катану. И к лучшему. Да и зачем на борту воздушного корабля такая железяка? А теперь, после «подарка» судьбы, меч наверняка придется задействовать. «А это значит… ни хрена хорошего это не означает…, — мысленно выругался он. — Однако, судьбу не обманешь, как не крути».

— Я еще хотел СКС прихватить, но не вышло, — продолжал свой рассказ неугомонный Ким.

— Что прихватить? — удивился Март.

— Самозарядный Карабин Симонова. Или СКС-40[62]. Типа того, что у деда Игната, но другой конструкции, намного лучше. Их только в прошлом году приняли на вооружение. Думал, тебе как раз подойдет…

— Но за карабином, — подытожил Вахрамеев, — следили гораздо тщательнее, чем за гранатами. Так?

— Ну, в общем, да, — вынужден был признаться предприимчивый сын русского и корейского народов.

— Купил, нашел — едва ушел! Хотел взять, да не смогли отдать…

— Ну чего ты, — шмыгнул носом приятель. — С твоим маузером или браунингом разве много навоюешь?

— Я тут младший техник, — назидательно заметил Вахрамеев. — Мне в атаку ходить не положено.

— Мы на «Аргуни» вообще пассажирами были, а видишь, оно как обернулось!

— Ладно, горе ты мое луковое. Проходи и знакомься: мой напарник Круглов.

— Миша, — протянул руку Витьке тот.

— Очень приятно, — попытался проявить вежливость Ким.

— Откуда он тут взялся? — тихо спросил устраивавшегося в кресле Марта техник.

— Безбилетный пассажир, — развел руками Март. — Мы с ним с приюта вместе, не захотел один оставаться!

— Да ладно! — захохотал в ответ Круглов. — Тогда точно наш человек! Ты хоть познакомь нас.

— А, точно. Извини, Миш. Это — Виктор Ким. Мой друг и большой любитель всяких стреляющих штуковин. Так что если у тебя имеется личное оружие — держи от него подальше. Нет, воровать не станет, но разберет и почистит, это — как пить дать!

— Привет, Виктор, — ухмыльнулся подобной характеристике Круглов и протянул Киму руку. — Меня можешь Мишкой звать. Я электротехник.

Но дальнейшим обсуждениям и разговорам положил конец ревущий сигнал боевой тревоги, разнесшийся по отсекам. Мартемьян, которому пока не успели ни провести обучение, ни назначить самостоятельный пост согласно боевому расписанию, повернулся к Круглову, ожидая распоряжений.

— Не дергайся, Вахрамеев, ты пока прикреплен ко мне. А мое место здесь, рядом с главным распределительным щитом. Вот наше царство, — и он почти царским жестом показал на широкую панель с различной пусковой и регулировочной аппаратурой. — Реостаты, регуляторы, защитные автоматы, предохранители, реле, контрольно-измерительные приборы и сигналки. Знакомые понятия?

— Есть немного.

— Хм, ну поверю на слово. Учтите, господа новички и корейские «зайцы», без нас «Ангара» ничего не сможет. Мы должны быть готовы быстро исправить любое нарушение или перебросить цепь на резервный канал. Ты пока никуда не лезь. Просто смотри. Ну, разве что я сам тебе скажу. Релюшку от предохранителя отличаешь?

— Мишка… хочешь, я тебе сейчас по всей архитектуре энергоснабжения вашего сарая пройдусь и расскажу: что, зачем и почему? — немного иронически предложил Март, перебиравший в числе прочих во время ремонта и этот щит.

— Обязательно расскажешь, — отмахнулся Круглов. — Только чуть позже. Сейчас, уж прости, недосуг.

— Кому не до сук, а кому и очень даже… — пробурчал Вахрамеев, внутри которого вдруг проснулся дипломированный авиаинженер из будущего.

«Нашелся тут тоже, человек из прошлого… Электрик из заборостроительного ПТУ…, — пробурчал он и сам улыбнулся над нелогичностью собственной реакции. Действительно, а кем Мартемьян мог выглядеть для Мишки? Шестнадцатилетним подростком, у которого априори не могло быть никакого образования и тем более опыта. Который, наверняка, и такого масштаба ГРЩ[63] в жизни не видел, и тем более не работал на нем оператором».

— Не обижайся, — словно подслушав его мысли, сказал примирительно Михаил. — Ты парень головастый, быстро все освоишь!

— Всенепременно, барин, — немного ернически ответил Вахрамеев, но Круглов не обратил на эту эскападу никакого внимания.

— Все. Теперь никакой болтовни. Только по делу. Коротко и четко.

— Есть! — по-уставному ответил застыдившийся своего поведения Март.

Спустя час, когда пошедшие на помощь Зимину приватиры достигли заданного района, первым, кого они увидели, оказался вражеский корвет. Шедший над самой землей японец явно что-то выискивал, а потому не сразу заметил, что появились новые действующие лица. Случись им встретиться один на один, он легко бы расправился с любым из русских рейдеров, но с пятерыми ему, конечно, было не совладать. Особенно, если они нападут одновременно.

И хотя приватиры пришли сюда не для боя, упускать такую цель было не в их правилах. Обменявшись короткими кодовыми сигналами, «частники» разделились. Четверо начали разворачиваться, беря противника в клещи, а самую скоростную из них — «Ангару», Муранов тихо увел в сторону.

— Жаль, что мы не будем участвовать в атаке, — вздохнул кто-то из вахтенных. — Опять вся слава Жуку достанется!

— И все японские снаряды тоже, — процедил не выпускающий из рук штурвала Муранов. — Держу пари, что у японцев на борту есть хоть один одаренный!

— Вы в этом уверены, Василий Петрович? — немного испуганно воскликнул «мечтатель».

— Скоро узнаем, — мрачно хмыкнул капитан.

Судя по всему, он оказался прав. Стоило приватирам зайти в атаку, как японский корвет резко взмыл, ловко увернувшись от посланных в него снарядов. Земля на том месте, где он только что находился, расцвела огненными цветами, а потом донесся грохот разрывов.

Впрочем, и на русских кораблях капитаны свой хлеб ели не зря. Несмотря на неудачу первого залпа, они не стушевались, а бросились в погоню, не давая своему врагу огрызаться. Стоило корвету начать разворачивать главный калибр в сторону одного из назойливых каперов, как остальные начинали атаковать со всех сторон, не давая противнику прицелиться.

Все же если по вертикали японец мог действовать быстро, то в маневрировании по горизонтали инерция большой машины создавала существенные ограничения. А четверка преследователей, грамотно расположившись на «этажах», била слаженно, закрывая сектора и загоняя противника прямиком под залпы. Такая канитель могла продолжаться довольно долго, но Муранов и его люди не собирались за ней наблюдать.

Пока шел бой, радист несколько раз выдал в эфир кодированный сигнал, известный всем приватирам. Ответа пока не было, но…

— Это здесь! — неожиданно для всех подал голос Март, заставив вздрогнуть Круглова и задремавшего было Кима.

— Ты о чем, стажер? — удивленно поинтересовался Мишка.

— Это здесь, — уверенней повторил Вахрамеев и нажал кнопку вызова внутренней связи.

— Что еще? — прохрипел в динамике недовольный голос старпома.

— Объект прямо под нами!

— Что, мать вашу? Вы там что, до шила[64] добрались?

— Никак нет! Повторяю, объект под нами. Замаскирован и сохраняет радиомолчание.

— Вахрамеев, ты что ли? Ну-ка, марш в ходовую рубку!

— Слушаюсь!

— Марик, ты с ума сошел? — оторопело посмотрел на товарища Круглов.

— Не мешай ему, — покачал головой сообразивший, в чем дело, Ким.

— Стажер Вахрамеев по вашему приказанию прибыл! — отрапортовал Март, появившись перед командованием.

— Это что сейчас было? — буравя взглядом мальчишку, рыкнул Муранов.

— Точно вам говорю, — твердо отвечал им Вахрамеев. — Внизу наши. Прячутся в небольшой долине. Там еще водопад, а за ним что-то вроде грота или каверны…

— Вот как? — нехорошо прищурился капитан.

Некоторое время в рубке царила гробовая тишина.

— Есть там такое место, — решился нарушить ее штурман.

— Точно?

— Да.

— Тогда спускаемся. Но учтите: и ты, юнга, и ты, защитник, если что…

«Если что» не случилось. Внизу и впрямь оказалась маленькая долина с водопадом, где под прикрытием падающей ледяной воды обнаружился грот со спрятанным ботом.

— Васенька! — ухмыльнулся при виде его Муранов. — Ты как здесь оказался?

— Зи-зимин приказал, — стуча зубами от холода, сообщил молодой офицер. — А вас разве не он прислал?

— Нет, брат, мы тебя случайно обнаружили. А где же «Буран»?

— Он увел японцев в другую сторону, чтобы спасти нас.

— С чего бы такой альтруизм? — недоверчиво поинтересовался капитан.

— Все дело в этой новейшей воздушной торпеде. Она стояла на японце, взятом нами на абордаж. Правда, они нам маршевый двигатель повредили, но мы все равно справились.

— Так вот чем подбили «Цесаревича», — сообразил Муранов, в глазах которого появился алчный блеск. — Бот может передвигаться?

— Так точно!

— Не тянись, не на флоте. В трюм ко мне сможешь зайти?

— Смогу.

— Тогда приступай. И осторожнее с японской вундервафлей.[65]

— Есть.

— Вот и хорошо, — довольно потер ладони капитан, после чего обернулся к стоящему рядом Вахрамееву. — Теперь рассказывай. Только не ври!

— Что именно?

— Ты одаренный?

— Есть немного.

— Адамант имеется?

— Нет, — на всякий случай не стал раскрывать все карты Март.

— Бывает и так, — не стал спорить Муранов. — Почуял, значит, бот.

— Так точно.

— Не тянись, парень. Я не Зима и эту самую субординацию не очень уважаю. Но, вообще, хвалю. Получим награду — будешь иметь долю. Если, конечно, вступишь в экипаж. Стажерам, уж извини, добычи не полагается.

— Благодарю. Но я пока не готов вам ответить.

— Если ты Бенчика опасаешься, то зря, — покачал головой по-своему понявший его капитан. — Если честь по чести заключишь контракт, то никто ничего не сможет сделать. Ни одна тварь не придерется!

— Я должен найти Зимина.

— Прости, дружище, но не в этот раз.

— Вы собираетесь прекратить поиски? — сообразил Вахрамеев.

— Верно, — кивнул Муранов. — Мой долг доставить этот груз в штаб флота. Ну и пойми меня правильно. Если все грамотно преподнести, награда будет такая, что ты даже во сне себе представить не сможешь.

— Но это ведь добыча Зимина?

— Нет, брат. Кто принес, тому и награда. Но я не жадный, а посему предлагаю еще раз: вступай в мою команду. И не зыркай так, ты думаешь, я не понял, почему твоего дружка простил? Учти, второй раз такой фокус не пройдет!

— Нет.

— Послушай, дурашка, — голос капитана стал вкрадчивым. — Твоего Зимина, может, уже и в живых нет. Без маршевых двигателей даже ему не уйти. Ты думаешь, он зря свою добычу спрятал?

— Но ему надо помочь.

— Повторяю, я в любом случае не могу рисковать выполнением задания. Чем скорее наши инженеры ознакомятся с этой японской хреновиной, тем лучше для всех нас. Ты это понимаешь? Возможно, от этого зависит судьба войны. И это гораздо важнее, чем ты, я или Зима. Он, кстати, меня бы понял.

— Допустим, — кивнул Вахрамеев. — Но есть другие корабли. Свяжитесь с ними, доложите о ситуации. Пусть направят другой борт на выручку экипажу «Бурана». Отдайте мне бот, я полечу к Зимину на выручку.

— Ага! Щас!!! — ухмыльнулся Муранов.

— Капитан, — вмешался в их диалог радист. — Пришло сообщение от Зимина. Это его личный позывной.

— Дешифруйте немедленно и сразу доложите результаты.

— Уже почти готово, кэп, — не отрываясь, продолжил хорошо знавший свои обязанности подчиненный. — Он ждет на точке. Вот координаты. Нужна срочно помощь: они окружены. У противника два разведбота. Давят их огнем.

— Радируй лидеру группы. Я — «Ангара». Принял груз. Ухожу. Срочно. Направьте помощь Зимину. И продублируй его сообщение на всякий случай.

— Есть, — радист, получая куски текста, подготовленного шифровальщиком, застучал ключом.

— Ну что, твоя удача, парень. Я же говорю: ты фартовый.

— Василий Петрович, — воспользовался возникшей суматохой скользнувший в «сферу» Март, — верните нам гранаты и меч, который забрали у Кима.

— Да подавись, — отмахнулся приватир.

— А бот? — решил дожать почуявший расклад Вахрамеев.

— Уговорил, черт языкастый. Так и быть. Что-то я сегодня щедр, как никогда. Забирай ржавую лоханку и вали прямиком в лапы японцев в темпе вальса! Если встретишь Зиму, передай ему пламенный привет от Мура. И будем считать, я сделал все, что мог. Как говорят англичане, гуд бай, май лав, гуд бай. Обойдемся без долгих прощаний! — повернувшись к пилоту, Муранов приказал, — Уходим на север, штурман, проложить курс до Пхеньяна. Старпом, стажера и корейца загрузи в бот и отправь с Васенькой. Вещи «зайца» верните.

Вахрамеев мысленно вытер пот со лба и выдохнул. В душе разгоралась радость от того, что он вытащил совершенно уже «мертвую» ситуацию и сумел почти выровнять ее. Но одновременно появилась тяжелая злость на оказавшегося гниловатым типом Муранова.

«Если бы не команда и другие капитаны, перед которыми Муру потом придется отвечать, он бы и вовсе ничего делать не стал. Забрал „товар“ и свалил. Ему даже выгоднее, чтобы японцы убили и Зимина, и меня заодно. Но тут уж хрен тебе, Василий Петрович. Бери да помни: долг платежом страшен…»

Март с Кимом уселись в легкий разведбот, чем-то напоминающий коптер, наверное, потому что был оснащен сразу четырьмя небольшими моторами по углам скругленного овала кабины. У каждого борта в дверных проемах на турелях стояли тяжелые Браунинги М2[66] с уложенными в коробах лентами на пятьсот патронов.

— Вы куда собрались? — подозрительно посмотрел на них пилот — молодой смазливый парень.

— На выручку Зимину, — невозмутимо пояснил Март.

— А как же «Ангара»?

— Повезет трофеи, — пожал плечами Вахрамеев.

— Мур решил все себе забрать? — понимающе вздохнул тот.

— Именно. И мы все — чужие на этом празднике жизни.

— Понятно. Меня Василием зовут.

— Я — Март, это — Витька.

— Очень приятно.

Не успели они устроиться, как появился хмурый боцман с отобранным у Кима мечом, а шедший за ним следом боец тащил несколько подсумков.

— Держите, — пробасил он. — Здесь патроны, ваши гранаты и три продуктовых НЗ на всякий случай.

— Спасибо!

— Кушайте — не обляпайтесь, — поморщился приватир. — На капитана зла не держите, он так-то по жизни человек правильный, но уж больно куш велик. Вот вам карта с координатами. Васенька разберется. Гранаты не забудьте снарядить. Мы бы могли и сами, но на борту не положено.

— Сделаем.

— Ну, тогда с Богом! Удачи вам, ребятки, — договорив, он резко развернулся и вышел прочь.

— Вить, — ухмыльнулся Март, заглянувший в один из подсумков и увидевший, что он доверху наполнен гранатами-эфками с еще не вкрученными, завернутыми в промасленную бумагу УЗРГ[67]. — Ты Иванычу, случайно, не душу заложил за такой арсенал?

— Да какую душу, там пять штук всего… — начал было Ким, но, заглянув через плечо товарища, не удержался и присвистнул. — Вот это да!

— И харчей явно не на троих.

— Занимайте места, — прикрикнул на них пилот. — Видите, зеленая лампочка загорелась. Сейчас аппарель опустится и полетим!

Не успел он договорить, как лампа замигала и металлическая створка с легким лязганьем начала опускаться вниз. Загудели двигатели, и легкая машина, задрожав корпусом, немного приподнявшись над палубой, стремительно скользнула в открытый зев.

Полет на разведывательном боте вполне мог быть назван комфортным, если бы не бьющее по ушам надсадное гудение двигателей. И если бы не Василий, заметивший, как морщится занявший место второго пилота Март, тому пришлось бы затыкать уши.

— Держи! — сунул ему наушники Акинфеев и знаками показал, куда надо воткнуть штекер.

— Спасибо, — с облегчением вздохнул Вахрамеев, подключившись к внутренней связи.

— Не за что.

— Ты из команды «Бурана»? — попытался завязать разговор Март.

— Вахтенный начальник, — с гордостью ответил молодой человек.

Говоря по совести, недавний выпускник приюта не знал, что это означает, но на всякий случай проникся. Мало ли, может, это большой чин.

— Знаете, куда лететь? — на всякий случай, перешел он на вы.

— Судя по карте, что нам дали на «Ангаре», вот в этот квадрат.

— А что там?

— Да черт его знает. Если честно, то здешние карты не слишком точны. Прибудем на место, посмотрим.

— Хорошо. Я сейчас проверю, чем наш «борт-стрелок» занят и вернусь. Кстати, «уши» для него найдутся?

— Наушники что ли? — ухмыльнулся Василий и подал еще один комплект нежданному попутчику.

Виктор, как и следовало ожидать, терся вокруг пулеметов. Незнакомая конструкция манила его к себе, как огонь мотылька. Однако, помня о прежних косяках, от более детального знакомства Ким пока воздерживался.

— На-ка вот, — заботливо одел он Витьке средство внутренней связи и подключил его к интеркому.

— Классная вещь! — обрадовался приятель.

— Вот, смотри, — начал инструктаж Март, откидывая крышку ствольной коробки и вставляя ленту. — Заряжается эта штука вот так. На расстоянии до трехсот метров просто целишься в коллиматор и жмешь на гашетку. Если дальше, берешь поправку … хотя не надо поправок. Просто жди, когда враг приблизится, и бей наверняка! Справишься?

— Разберусь, — процедил сквозь зубы Ким и повторил манипуляции Вахрамеева на втором пулемете, после чего радостно улыбнулся. — Видал!

— Молодец! — сдержано похвалил его друг. — Пока будем лететь, не зевай. Контролируй заднюю полусферу, увидишь какую-нибудь непонятку, сразу докладывай Василию.

— Какую еще непонятку?

— Ну, мало ли. Архангел Гавриил мимо пролетит или, что более вероятно, японцы. Мы тоже спать не будем, но за всем можем не уследить.

— Да ладно тебе, Марик! Что я, маленький?

— Прости, дружище. Устав кровью написан.

— Может и так, — пробурчал Витька. — Только когда ты его прочитать успел?

Пока он так ворчал, Март успел вернуться на свое место. Он и в самом деле почувствовал себя так, как будто вернулся на службу в родной некогда спецназ. Летят они на самом обычном вертолете и предстоит им…

— Слушай, — отвлек его от воспоминаний пилот. — А почему со мной именно вас отправили?

— В каком смысле?

— Ну, провинились или с Мурановым характерами не сошлись?

— Нет, — мотнул головой Вахрамеев. — Просто больше некого. Я стажер, Витька вообще «зайцем» на борт пробрался, а остальные все при деле. К тому же мне очень нужно повидаться с Зиминым.

— Вы знакомы?

— Нет. Но собираюсь.

— Понятно.

— Слушай, а что за человек Зимин? Или правильно к нему обращаться, как остальные приватиры, — «Зима»?

— Ты что! — даже повернулся к нему изумленный Васенька. — Не вздумай! Его так только другие капитаны или Беньямин называть могут, да и то больше за глаза!

— Строгий?

— Не без этого. Но справедливый! Да ты скоро сам все увидишь.

— Если успеем…

— Не смей так говорить! Зимин — он и не из таких передряг выбирался!

— Ладно-ладно, — поспешил успокоить внезапно разозлившегося пилота Март. — Кстати, судя по тому, что мне рассказал Мур, японцы зажали партию с «Бурана» на какой-то горе.

— И мне так сказали. А что?

— Радейка у тебя имеется?

— Какая кандейка? — не понял его Акинфеев.

— Радио, — чертыхнулся про себя Вахрамеев, в очередной раз зарекшись использовать жаргон из будущего.

— Вот оно что, — кивнул Вася. — Конечно. Это же разведывательный бот. Тут чего только нет.

— Дальность большая?

— От прохождения зависит, но вообще не очень. Устойчивый прием километров двадцать, да и то, если повезет.

— Как доберемся, свяжемся. Возможно, получится скрытно подойти и забрать наших без боя.

— А если нет?

— Тогда будем драться. Готов?

Ответом ему был одновременно злой и недоуменный взгляд молодого приватира.

— Ты о чем это? — подозрительно посмотрел на него Акинфеев.

— Судя по сообщению Зимина, наши засели на вершине, и их сильно давят. У японцев две легкие вертушки вроде нашей. Так что без драки они не отстанут, и дело будет жарким.

— Ничего, не в первый раз, — сквозь зубы процедил молодой рейдер.

— Это хорошо, — кивнул Март, в очередной раз позабывший о своих юных летах, чем изрядно злил сидящего рядом Василия.

Нестандартное поведение подростка настолько вывело молодого пилота из равновесия, что он даже не почувствовал, когда его просканировал одаренный.

Убедившись, что Василий отнюдь не трус и готов идти за своими товарищами и командиром хоть к черту в зубы, Вахрамеев успокоился и принялся снаряжаться.

«Судя по тому, что я слышал, — рассуждал Март, пристраивая меч себе за спину, — у Зимина другие не задерживаются, а стало быть, игра стоит свеч»!

Строго говоря, спина не самое удобное место для ношения длинно-клинкового оружия, но для бывшего спецназовца сейчас было главным, чтобы катана не путалась под ногами. А если действительно понадобится, скажем, проход в джунглях прорубить или нечто подобное, то недолго и достать. Что же касается возможной схватки, то даже против лома нет приема, что уж тут говорить про браунинг.

Зарядив и проверив оба своих пистолета, Вахрамеев плавно перешел к гранатам и закрутил запалы в шесть лимонок. Две отдал Киму, а остальные сложил в один из подсумков, который и закрепил на поясе. Закончив с приготовлениями, парень вдруг увидел свое отражение в одном из иллюминаторов.

Перед ним был высокий и немного нескладный, как все подростки, парень, с открытым и прямым взглядом ярко-синих глаз. Черты лица были, пожалуй, грубоваты, но в них чувствовалась порода. Завершали портрет немного всклокоченные густые вихры, а вот полувоенная форма на по-юношески худосочной фигуре, да еще и перетянутая многочисленными ремнями, откровенно висела. Вместе с обилием вооружения все это придавало ему вид не столько грозный, сколько немного смешной.

— Рембо недоделанный, блин! — попробовал пошутить он. — Осталось только рожу сажей вымазать.

Однако улыбаться почему-то не хотелось.

«Опять я в какую-то суету встрял, как хрен в рукомойник! И Витька следом за мной. Хотя этот барбос сам виноват. Сидел бы себе на базе и в ус не дул, так нет же… А ведь дело предстоит по-настоящему страшное. Хотя, как говорил наш ротный, не боятся только дураки и мертвые. Ладно, чего это я. Рановато про мертвых. Если все сделаем по уму, а не как обычно, то…»

Пока он рассуждал, в голове промелькнула какая-то толковая идея, и он постарался сосредоточиться, чтобы выцепить ее ускользающую тень. Восток постепенно начинал алеть зарей, понемногу освещая зарозовевшие горные вершины. Шустрый аппарат вместе с пассажирами, бодро молотя воздух винтами, продолжал стремительно приближаться к цели.

Привычно скользнувший в «сферу» Март попытался охватить своим даром как можно большую площадь, но пока что никаких возмущений в эфире не наблюдалось, да и горизонт оставался чистым. Впрочем, это ненадолго…

Одновременно работавшая как суперкомпьютер голова пыталась найти оптимальный маршрут к цели, чтобы не быть обнаруженными до срока и сохранить эффект внезапности. И, кажется, решение появилось.

— Вот что, Василий, — глухо проронил вошедший в транс Вахрамеев. — Гора, где засели наши, примерно в пяти километрах. Если пройти этим ущельем, то мы вылезем как раз позади японцев. Там еще одна вершина, немного ниже той, что обороняет со своими людьми Зимин. Если пройдем достаточно аккуратно, то окажемся как раз у них в тылу и хорошенько причешем из пулеметов.

— Откуда ты знаешь? — изумился тот и потянулся к карте.

— Оставь ее, — тем же замогильным голосом отвечал Март. — Все равно все высоты перепутаны.

— Ты что из этих?

— Делай, как я говорю! — пристально взглянул ему в глаза подросток. — А я пошел к браунингу.

— Принято! — отозвался немного обалдевший Акинфиев и покрепче вцепился в штурвал.

Их вертушка, словно по слалому, идущему вверх, воя от натуги моторами и наращивая до предела скорость, буквально выскочила с небольшим подскоком по вертикали за счет ГДК над вершиной и по короткой дуге пошла вниз.

Еще не увидев картину боя вживую, Вахрамеев со всеми мельчайшими подробностями успел разглядеть ее через «сферу» и даже наметил себе первую жертву — разведывательный бот неприятеля, старательно поливающий из пулеметов позиции рейдеров.

Появление нового игрока стало для японцев полной неожиданностью. Вылетевший из-за горной вершины коптер стремительно понесся вперед, не оставив своему врагу времени на реакцию.

Занявший место у правой турели правого борта Март мгновенно ухватил цель и, как только позволило расстояние, дал первую пристрелочную очередь, постаравшись ударить в распахнутый проем грузовой палубы. Тяжелые, крупнокалиберные пули хлестнули по обшивке, прошивая ее насквозь.

Убедившись в верности прицела, Вахрамеев снова вдавил гашетку, выпустив в противника добрую половину ленты. С помощью дара он хорошо видел, как свинцовая струя смыла за борт пулеметчика, затем разбила один из двигателей и напоследок продырявила пилота. Все это было как в замедленной съемке со спецэффектами. Дымок из-под кокпита, брызги крови, разверзшийся в страшном крике рот…

Лишившись управления, горящий бот начал медленно вращаться, одновременно заваливаясь на бок, пока, наконец, не рухнул с оглушительным металлическим скрежетом на склон горы, корежа деревья. Затем грянул взрыв, и сбитый летательный аппарат огненным шаром покатился дальше вниз.

— Заскакивай наверх и заходи на круг, — крикнул Март пилоту. — Обходи вершину, но только так, чтобы я мог стрелять. Витька, смотри за другим ботом, если появятся, бей, не жалей патронов!

Он даже на миг прикрыл глаза, целиком сосредоточившись на видении, и, дотянувшись до пилота второй вертушки, смог внушить ему, что рядом не мелкий разведывательный, а самый настоящий штурмбот, с которым ему тягаться невозможно. И летчик, резко отвернув штурвал, повел свою машину вниз и в сторону.

«Отлично, на несколько минут этот вышел из игры. Теперь надо отработать по пехоте».

Видение давало несомненное преимущество, позволяя не только четко определять местонахождение цели, но и учитывать все сопутствующие факторы: скорость полета их бота, углы атаки, перемещение противника, перепады высот и многое другое.

Короткими, злыми очередями он принялся выбивать японскую десантуру, начав с тех, что ближе других смогли подобраться к позициям русских рейдеров. Впрочем, враги быстро опомнились и открыли по наглой металлической птице ответный огонь. Март, словно в рапиде, сразу видел, откуда летят пули, для него их траектории подкрашивались в разные цвета от холодного прозрачно-желтого до опасно-красного.

Думать было совершенно некогда. На одних рефлексах он принялся одну за другим гасить угрожающие точки, не отвлекаясь на те, что не представляли опасности. Под убийственно-метким огнем элита японской армии — разведчики воздушно-десантных войск, сначала залегли, вжимаясь в камни, но тяжелые 12,7 миллиметровые пули находили их, разрывая тела на куски, кроша валуны и прошивая стволы столетних деревьев насквозь.

Не выдержав напора и убийственного огня, японцы начали отступать. Но и теперь они не побежали в панике. Март буквально кожей ощутил, что ими управляет человек сильной воли, А когда попытался найти его, увидел и знакомую красно-черную ауру.

«Одаренный? — вздрогнул он. — Неужели майор Асано здесь? Откуда? Жаль, не попался под залп… Ну, я ведь и не надеялся, что все будет так просто…»

— Они отходят, Вася, давай вниз. Смотри, они нам семафорят, показывают посадочную площадку, вот там и приземляйся.

Не успели полозья шасси коснуться грунта, как Вахрамеев соскочил на землю и сразу увидел идущего им навстречу человека в легкой офицерской куртке. Если судить по его рослой и по-юношески стройной фигуре, ему вполне могло быть лет тридцать, но суровое выражение лица и седина на висках явно указывали, что его обладателю хорошо за сорок и эти годы вовсе не были легкими.

Высокий лоб, прямой нос, упрямый подбородок, зачесанные назад короткие светлые волосы, требовательный и одновременно решительный взгляд принадлежали командиру, привыкшему отдавать приказы и добиваться их безусловного выполнения. Можно было даже сказать, что от него просто веяло силой и ледяной уверенностью в себе и своих людях.

А еще у него тоже была аура. Небесно голубая с легкими красными сполохами. Такая же, как у Матвеева или у него — Марта.

«Точно Зимин. Суров и безжалостен, как сибирские морозы. Ну вот, я до него и добрался. Так сказать, сбылась мечта идиота…Теперь надо еще как-то выкрутиться из этой истории и выжить».