Глава 16. Записавшись в секцию, Сара поняла что бокс – это крепкая семья, воспитанные дети, вежливая свекровь, любящий и верный муж…
В новостях сказали, что ожидается большой снегопад и все, кто собирается в дорогу в такую погоду, должны иметь с собой: цепи, лопату, одеяло, обогреватель, буксировочный трос, фонарик, запасное колесо… Сегодня в трамвае я выглядел, мягко говоря, странно…
- Ты что-то хотела? – спросила я, справившись, наконец, с одной серьгой и переключившись на вторую.
- Да! Я хочу уехать назад в квартиру! Поговорите с Уинном! – громко и немного истерично сказала девушка.
Я резко развернулась к ней лицом. Только вот этого и не хватало.
- Вот как? И в чем причина такого внезапного решения? Ты разве не знаешь что твое пребывание здесь вызвано соображениями безопасности? По городу разгуливает убийца! – попыталась я донести до нее.
- Вы все врете! Вам плевать на то, жива я или умру! – снова громко сказала она.
- Никки… - начала было я, но она меня снова перебила.
- Вы думаете, я не догадалась, зачем я здесь? Я не тупая. Вы хотите заполучить Уинна назад! Вот и стараетесь выглядеть «добренькой» и «благородной»! «Смотрите, какая я хорошая. Спасаю никчемную Ники!» - некрасиво кривляясь, сказала она.
- Никки, перестань. Ты говоришь глупости – как можно спокойнее сказала я.
- Глупости? Вовсе нет! А еще вы хотите на моем фоне выглядеть лучше! Это тоже известный прием! Дурнушка рядом с красавицей! Кто я, а кто вы!
- Никки. Что за чушь ты несешь? Я старше тебя на десять лет. Ты молода, красива, свежа и наивна. Не неси ерунды. На моем фоне ты никак не можешь при всех этих качествах выглядеть дурнушкой – возразила я.
- Разве? – и она оглядела меня с ног до головы.
Я устало вздохнула. После разговора с Эдмундом я пообещала самой себе быть к ней терпимее. Только вот не получалось.
- Вы красивы, умны, богаты и независимы. А кто я? Кто? На вашем фоне бледная моль! Вы специально меня сюда притащили, что бы продемонстрировать это Уинну. Я хочу уехать!
- Нет! – припечатала я.
- Нет?! – она открыла ротик и задохнулась от моего тона.
- Нет! И ты права. Мне всё равно жива ты или мертва. Мне это безразлично. Но это важно для Уинна. А поэтому пока мы не поймаем убийцу, ты будешь сидеть в особняке и не высовываться! Тебе всё ясно?
- Сами то вы в особняке не сидите! – закричала она.
- Да! Потому что я хочу поймать его! И я готова рисковать и ходить на все эти приемы и ловить его «на живца». Вместо этого я бы с удовольствием заперлась в особняке, и сидела бы в детской, обняв своих детей. А не шла сейчас на прием, который мне не нужен и не интересен. И представь себе мне страшно!
- Страшно? Вам?! Да вас окружают такие мужчины! Вам стоит пальчиком поманить и Алфереш-Мор Виктор Гальвангар и этот богач Абберлайн прибегут к вам! Зачем вам Уинн? Простой полицейский? Отдайте его мне!
- Уинн не вещь, что бы его отдавать или передавать! – вспылила я, теребя рубиновую сережку.
Как же она меня бесит! Только бы не прибить глупую девчонку ненароком!
- Вы! Вы! – и она снова задохнулась от возмущения.
- Ну, что еще? – устало, спросила я.
- Вы приносите смерть! Это все из-за вас! Все эти смерти! Вы во всем виноваты! Рядом с вами все умирают! Моя сестра Селена погибла из-за вас! Я не хочу что бы и Уинн погиб! Из-за вас! – выпалила она.
Я прикрыла глаза.
- Вон пошла! – вдруг раздался сердитый голос, и я открыла глаза.
На пороге комнаты стоял Эдмунд. Он был великолепен в своем черном фраке и явно зашел за мной, что бы посмотреть, что же меня задержало.
Никки обернулась.
- Я сказал, пошла вон. И что бы духу твоего не было в этом крыле. Еще раз увижу тебя здесь и участь шлюхи из Айтчепла покажется тебе непрекращающимися праздником!
Никки охнула и рванула к двери. Эдмунд посторонился, давая ей дорогу. Она вылетела за дверь, а я выдохнула.
- Кора? – он двинулся ко мне.
- Ты много услышал? – обманчиво спокойным тоном спросила я.
- Это особенность моей магии. У меня очень острый слух. И он улавливает даже разговор за дверью. Я шел к тебе по коридору, когда услышал ваши голоса. Думал нужно спасать её, и ни как не ожидал что тебя – сказал Эдмунд и сделал шаг ко мне.
- Значит, тогда ты и в самом деле слышал наш разговор с Уинном? Мне выходит не показалось – сказала я глухо.
- Да. Не показалось – и он сделал еще один шаг.
- Я в порядке Эдмунд – сказала я, видя его осторожное приближение.
- Ты сильный маг, Кора. Но еще ты и слабая женщина. С тобой вообще не понятно когда рванет.
- Вот уж не думала, что ты так не доверяешь женщинам – слабо улыбнулась я.
- Я им доверяю, и я их очень люблю, только вот осторожность не помешает.
- Что-то я не заметила, что ты был осторожным за рулем – съехидничала я, когда он сделал еще один шаг и подошел ко мне вплотную.
- Это совершенно другое – хмыкнул он в ответ – Кора, - и он уже серьезно посмотрел на меня - Ты же ей не поверила?
- Нет – покачала я головой.
- Кора! – и он поднял мою голову за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. – Ты не виновата, что этот тип преследует тебя. Ты не виновата в гибели всех этих женщин и в том, что он напал на твою квартиру и убил дорогих тебе людей. Ты в этом не виновата!
- Да, я знаю – сказала я, но видимо он все же не услышал в моем голосе убежденности, потому что продолжил.
- Виноват только он. Этот монстр-убийца. Ну, еще возможно близкие к нему люди, которые не заметили или закрыли глаза на его странности или агрессию. Но ты лично – ни в чем не виновата. А она просто дура.
Я удивленно на него посмотрела.
- И Селена погибла из-за того, что вела тот образ жизни, что ей нравился. Посещение притонов и кабаков – кого хочешь, доведет до такого конца. Ты тут совершенно точно ни при чем. Селена рано или поздно всё равно бы закончила печально. Такие люди не меняют свою жизнь. Не было у нее шанса выбраться оттуда. Ты ей однажды дала такой шанс – но она сама им не воспользовалась. Так что ты не виновата.
- Я не должна была ее тогда отпускать. Нужно было как-то удержать…
- Нет. Её было не удержать. Не лги самой себе. Она сама выбрала этот путь. Так что и гибель вполне закономерна. Кстати я вот после всего услышанного решил поменять свою точку зрения. Глупость опасна. А женская глупость вдвойне.
- Вот опять – простонала я - Женщины во всем виноваты. И женская глупость вдвойне опасна и женщина-маг – это бомба, которая непонятно когда рванет. Ты уж определись, Эдмунд. Достойны мы уважения или нас можно использовать, как уличных шлюх, которых этот монстр убивает – и я высвободилась из его объятий.
- Кора, ну что ты такое говоришь! Кора, я не это имел в виду. Прости, если мои слова тебя задели. Просто вы женщины бьете словами подчас сильнее, чем мужчины кулаками. А женская глупость делает это оружие подчас смертоносным. Вот эта девица же не подумала о том, что тебе сейчас идти почти что в логово к тигру. И что тебе все эти разговоры конкретно сейчас – просто нож у горла.
- Нож у горла – это по части нашего монстра – кивнула я.
- Я только это имел в виду. Прости. И ты права. Мне Никки разонравилась. Я уверен, что она искренне печется об Уинне, только вот не думает совершенно о том, что говорит.
- Я справлюсь. Я знаю, что Никки не со зла и не хотела мне плохого. Просто вот как ты ее назвал? Непутевая – и я потерла лоб.
- И я не верю ни на минуту, что тебе и в самом деле безразлична её смерть. Нет, это тоже не правда. Я видел, как тебе было больно, когда ты узнала о гибели Селены, которую уж тем более не должна любить. Так что почти ничего из сказанного этой дурочкой не является правдой.
- Почти? – приподняла я брови.
- Почти.
Я снова кивнула, и, потерев руками лоб, обнаружила, что так и держу в руках рубиновую сережку.
- Давай помогу? – вдруг предложил Эдмунд.
Я отдала ему сережку, сама не зная почему. Он наклонился ко мне и аккуратно стал вставлять ее в мое ушко. Меня вдруг охватила страшная слабость. Его руки такие большие и сильные действовали бережно и аккуратно. Они дарил мне защиту и утешения. Они убеждали меня, что можно попробовать довериться, пустить в самые потаённые уголки души, куда уже довольно давно никого не пускала.
Он вставил сережку, и провел руками по моей скуле, очерчивая контуры моего лица. А потом наклонился к самому уху и шепнул:
- В одном только эта девица была права. Тебе и в самом деле стоит только поманить – сказал он и накрыл мои губы своими, даря мне очередной поцелуй за гранью разумности.
Но на этот раз я пришла в себя быстрее и отстранилась. Он нехотя и очень медленно выпустил меня из рук и, тряхнув головой сказал:
- Идем? Нас уже ждет машина.
Мы вошли в зал, где должен был состояться прием, и при нашем появлении воцарилась гробовая тишина. Мы застыли на входе двумя монолитами. Я поймала краем глаза наше отражение в одном из зеркал. Смотрелись мы просто великолепно. Оба высокие, оба красивые и статные. Мне вот лично понравилось, как мы смотримся вместе. После оглушительной тишины - почти тут же наступил громкий гул. Все бросились обсуждать наше появление. А Эдмунд невозмутимо повел меня вперед.
С нами раскланивались, мы улыбались и фальшиво радовались встрече. Я улыбалась и не могла взять в толк. Как можно на полном серьезе наслаждаться происходящим? Все это мне казалось нелепым, гротескным и неправдоподобным. Ну, нельзя всерьез проводить так все свое время.
Мы уверенно продвигались в центр залы, и тут я увидела Виктора. И снова я как будто перенеслась на шесть лет назад. Как же я мечтала о том, что однажды мы вот так на приеме с ним встретимся. Что я буду ослепительно прекрасна, под руку с красивым мужчиной, а он посмотрит на меня и поймет … Что поймет? Глупые детские мечты. Вот сейчас я в них буквально оказалась. Я и в самом деле очень красива сегодня, и Эдмунд мне под стать.
Только вот никаких эмоций у меня это не вызывало.
Я совершенно точно не собиралась что-то доказывать Виктору, убеждать его, что я красивее его спутницы. Нет не красивее. Натали была ослепительна. Яркая блондинка с осиной талией и шикарной грудью. Она была олицетворением грации и женственности. Она очень мило улыбалась и светилась изнутри энергией и магией. Мне она даже понравилась.
- Сьера Натали Одилон Редон – представил мне ее Виктор, после того как Эдмунд согласно этикету представил меня.
- Очень знакомое имя. Где-то я его уже слышала – улыбнувшись ей, сказала я.
- О, вы, наверное, слышали о моем брате. Он художник. Не слишком известный и популярный. Его картины большим спросом не пользуются. Да и он пустил по ветру семейное состояние. Даже пришлось продать наше поместье Пейербальд. Но и это не покрыло его долги.
- Да, теперь я и в самом деле вспомнила. У него немного мрачные картины. Я была на его выставке несколько лет назад. Кажется, он нарисовал паука с человеческим лицом?
- Да, она так и называется «Плачущий паук»*. Мерзость жуткая. Кто такое купит? – сморщила носик Натали.
- Нда, насколько я помню, это и в самом деле было не очень привлекательно. Он же в основном рисовал углем? Стремился познать черный цвет – кивнула я.
- Да. У него много всего такого мрачного и жуткого – снова поморщилась Натали – Я вообще не понимаю весь этот черный цвет в искусстве. По-моему картины должны быть яркими и праздничными. А не эта ужасная черная мазня.
- Черная мазня? Вы о моей новой выставке? – вдруг раздался рядом с нами голос.
Виктор обернулся и расплылся в улыбке. Подошедшего к нам мужчину он дружески хлопнул по плечу. И после того как он нас представил невысокому худому мужчине он произнес:
- Сьер Уолтер Джорж Сикерт, меценат, художник, коллекционер картин.
- У вас новая выставка? Уже открылась? Виктор, давай сходим? – оживленно затараторила Натали.
- Сходим – кивнул ей Виктор и посмотрел на меня.
- Конечно, мы будем рады ее посетить. А чему она посвящена? – включилась я.
- Она открывается завтра. Буду рад, если вы её посетите. А посвящена она тому, что у всех на слуху, разумеется. Убийствам этих «юных девушек» – с ухмылкой сказал он.
Лично меня при этом его таком циничном высказывании передернуло, и идти на его выставку резко расхотелось. Но тут речь не о моих желаниях, а о том, что она, безусловно, привлечет и самого убийцу.
- Тем более что вы, сьер Гальвангар, лет семь назад очень резко отзывались о моем творчестве.
- Да? Что-то не припомню такого – нахмурился Виктор.
- Ну как же? Это была одна из моих первых выставок. Вы были на ней с сьерой Вантервиль. Вы тогда весьма в насмешливой форме отзывались о ней. Переходя от картины к картине, вы критиковали так смешно, что вы, сьера Вантервиль, заливисто смеялись. Ваш смех был как колокольчик, он собрал целую толпу. Все ходили за вами. Мои картины были никому не нужны. Все хотели слушать ваши шутки, сьер Гальвангар, и ваш заливистый смех, сьера Вантервиль. Неужели не помните? – с мерзкой улыбкой спросил он.
- Нет, к сожалению, Сьер Сикерт. Я не помню. А ты, Виктор? – покачала я головой.
- Кора, мы с тобой тогда перебывали на целой куче выставок и вернисажей. Я не должен помнить все – пожал он плечами.
- Это же было очень давно? Вы же не храните зло на нас за это? – в лоб спросила я и увидела, как его губы расплылись в еще большей улыбке.
- О, нет, сьера Вантервиль. Как можно – и он замахал на меня руками - Тем более что это было, как вы верно подметили, очень давно.… Но с тех пор я больше не рисую картины, над которыми зрителей тянет посмеяться. Приходите на выставку. Она весьма сурова. Буду рад - и он, поклонившись, отошёл.
Мы все проводили его долгим взглядом, а потом Эдмунд тихо, что бы расслышали только мы четверо, прошипел:
- Виктор, ну ты просто мастер наживать врагов.
- Эдмунд, первый раз слышу о том эпизоде семилетней давности. Мы встречались и на континенте и здесь. Он ни разу об этом не упоминал. А вот увидев Кору, вдруг вспомнил – недоуменно пожал он плечами.
- Вообще-то я тоже с ним общался. Он жертвует на искусство, состоит во множестве благотворительных организаций, поддерживает начинающих художников и всегда производил очень приятное впечатление – согласился Эдмунд.
- Вот и я не пойму? Какая муха его укусила? – фыркнул Виктор.
- Ну что вы всполошились? Ну не станет же он мстить за тот давнишний и нелепый случай? – надув губки сказала Натали.
- Ну, обычный человек возможно и нет. Но мы имеем дело с больным человеком. С жестоким психом. И никогда не поймешь, что могло его спровоцировать. Возможно вот такой случай насмешки над его творчеством. Тем более творческие люди они все… со странностями – сказал Эдмунд.
- Не говори глупостей, пожалуйста. Если человек творческой профессии, то обязательно псих? Что за глупый стереотип? – возмутилась я.
- Я не сказал, что псих. Я просто говорю…
- Ох, Эдмунд, вот лучше помолчи! Иначе домой отправишься в одиночку и пешком! Я знакома со многими художниками и деятелями искусства. Это порой самые добрые и самые возвышенные существа. И я более чем уверена, что творческая профессия не делает человека убийцей.
- Кора! Я этого и не говорил! Но конкретно в нашем случае? Ты хочешь сказать, что он тебе понравился? – резко спросил Эдмунд.
- Нет, но делать его подозреваемым на основании его творчества – глупо и бездоказательно – зашипела я.
- Эй, голубки, прекращайте. Вы должны любовь демонстрировать. А вы прилюдно ругаетесь – прервал Виктор открывшего рот Эдмунда.
- Она называла меня глупцом, Вик!
- А он всех лепит под одну гребенку!
- А она…
- А вы точно влюбленная пара? – приподняв брови, спросила удивленно Натали, о которой я признаться уже и забыла.
- Точно – хором ответили мы с Эдмундом.
Он зло посмотрел на Натали и добавил:
- И сейчас это докажем!
Он развернул меня к себе и поцеловал на глазах у всех, кто был в зале. Потому что смотрели на нас все. Это было жутким нарушением всех приличий, и я сначала ударила его по спине кулачком. Но потом уже знакомое тепло и надежность его рук захватили меня, и я отдалась его поцелую без остатка. В зале стояла оглушительная тишина.
Оторвавшись друг от друга, я слегка поплывшим взглядом обвела зрителей. На нас пожирая глазами, смотрели все, кто был в зале. Нда…. Кажется, мы переборщили…. Я наткнулась на удивленный и рассерженный взгляд Виктора, но впрочем, злость очень быстро ушла, сменившись грустью.
Зал снова загудел, обсуждая нашу выходку, а за нашими спинами послышалось:
- Кора?
Я обернулась.
- Френсис! – улыбнулась я стоявшему неподалеку молодому мужчине, удивленно рассматривавшему нашу четверку.
Сьер Френсис Джон Тамблти мой студенческий приятель выглядел очень даже неплохо. Он возмужал, похорошел, и уже совершенно точно ничто не напоминало о моем студенческом немного угловатом друге. И даже с нашей последней встречи он заметно изменился. Стал еще шире в плечах, отрастил легкую щетину и одет был еще дороже. Одна булавка в галстуке с крупным изумрудом стоила не малых денег. Видимо дела у него и его семьи по-прежнему шли неплохо.
- Сьеры, Натали, познакомьтесь, пожалуйста. Это мой старый друг и знакомый еще со студенческой поры в университете Магии - Сьер Френсис Джон Тамблти – с улыбкой представила я его.
- А мы знакомы. Вы частенько провожали Кору ко мне в особняк «Юрту Ворона». Виктор Гальвангар - протягивая руку, сказал Виктор.
- А я знаком с вашим отцом. Пересекались несколько раз на почве коммерческих интересов. Не знал, что вы с Корой вместе учились и дружили. Эдмунд Рид-Абберлайн – протянул руку для знакомства Эдмунд.
- Да, мы с Корой давно знакомы – и Френсис протянул мне руку, я подала в ответ свою.
Он поднес ее к губам, а потом задержал в своей руке дольше положенного. Я застыла, удивленно смотря на него. Что это? Та давняя детская влюбленность в меня у него не прошла? Столько воды же утекло. Да и расстались мы с ним не очень хорошо. Я насколько помню, была уставшая с новорожденным Винсом, и захлопнула дверь перед его носом.
- А я Натали Одилон Редон – прервала наш молчаливый обмен взглядами Натали, за что я была ей только признательна.
Я вытянула свою руку из его ладоней и кинула на Натали благодарный взгляд. Но та на это не обратила ни малейшего внимания. Она призывно улыбалась Френсису и строила ему глазки, пока он склонился к ее руке. Он выпустил ее руку довольно быстро, и уже собирался снова заговорить со мной, но Натали положила ручку ему на плечо и, хлопая длинными ресницами с придыханием сказала:
- Сьер Тамблти? Вы не пригласите меня на танец? А то эти трое ужасно наскучили мне своими заумными разговорами?
Ее реснички то поднимались, то опускались в каком-то ей одном понятном ритме. Эдак она взлетит как бабочка. Она что с ним флиртует?
- Разумеется, сьера Редон. Как я могу вам отказать? – с галантной улыбкой сказал Френсис и протянул ей руку.
Ответная улыбка Натали была такой восторженной, как будто он ее не на танец пригласил, а пообещал половину состояния семейства Тамблти. Они отправились танцевать под грянувшие только что первые аккорды музыки. За ними потянулись и другие пары. Я же посмотрела удивленно на Виктора. Но Эдмунд опередил меня и озвучил:
- Дружище? Что это сейчас было?
- А что? Натали вышла на охоту. Это в ее стиле. А мальчик хорош и из богатой семьи. Это сразу видно. Я уверен, что уже сегодня он окажется в ее постели. А там дело за малым и я, наконец, избавлюсь от этой набившей мне уже оскомину помолвки – с довольной улыбкой сказал Виктор, наблюдая за танцующей парой.
- Ты ее отпускаешь? – удивился Эдмунд.
- Да. Надоела до смерти. Денег это мне будет стоить немеряно, и мы договорились, что я дождусь ее нового выбора. Но надеюсь, что она тянуть не будет – хмыкнул Виктор.
- Замечательные отношения. Вы оба просто не перестаете меня радовать вашим отношением к женщинам. Оба! – зло прошипела я.
- Кора, я отношусь к ней так, как она мне это позволяет. Ничего личного. Обычная сделка двух деловых людей. При чем тут чувства и эмоции? – удивленно спросил Виктор.
- Натали мне понравилась!
- Ну, так это её профе…. призвание. Всем нравится – снова хмыкнул Виктор.
- Эдмунд, пригласи меня на танец, иначе я начну метать молнии в присутствующих.
- Разумеется, дорогая – и он подал мне руку.
Пока мы танцевали, Эдмунд умудрился из меня вытянуть все подробности наших отношений с Френсисом. Он тоже заметил небольшую паузу и обмен взглядами между нами и с каждым моим, словом хмурился все больше.
А когда мы вернулись к Виктору, он быстрыми рублеными фразами пересказал Виктору мой рассказ и начал делать выводы:
- Юноша…
- Он уже давно не юноша. Мы ровесники.
- Молодой человек определенно влюблен в тебя, Кора. А еще все это время в нем кипела ненависть к Виктору как к сопернику и счастливому обладателю твоей любви. Ты не заметила, но на меня он сейчас смотрел весьма не добро, а вот к персоне Виктора отнесся спокойно – завершил свои выводы Эдмунд.
- К тому же он вернулся с континента не так давно. И там он вполне мог познакомиться с Селеной. Я распоряжусь, что бы о нем собрали сведения – кивнул Виктор.
- Вы теперь всех с кем я дружила или пересекалась или смеялась на выставке, будете записывать в список потенциальных подозреваемых? Френсис всегда был мне другом. Да и крови он не выносит. Что он забыл на моем факультете, вообще не понятно было – фыркнула я.
- А! Так у него и навыки врача есть? Раз он с тобой учился – кивнул Эдмунд – И да, будем. Собственно говоря, мы за этим тут и находимся. Ведь это на твою квартиру напали – и он внимательно посмотрел на меня.
Он прав. Я не имею права подвергать из действия сомнению. И Эдмунд и Уинн и Виктор знают и понимают в этом вопросе лучше, чем я. Да и не приходится сомневаться в аналитических способностях всех троих. Это больно когда твоих друзей юношества подозревают в таком страшном преступлении, но лучше так. Чем пережить еще одно нападение или смерть. Поэтому я ответила:
- Нда, навыки врача у него и в самом деле есть.
Эти двое снова переглянулись, а Эдмунд наклонился ко мне и сказал тихонько на ушко:
- Прости. Это больно я понимаю. Но мы не можем расслабляться сейчас.
- А что за тип не сводит с тебя глаз Кора? – спросил меня Виктор, пока я улыбалась Эдмунду, делая вид, что он мне нашептывает любовную чепуху.
Эдмунд еще крепче привлек меня к себе, и глазами указал на небольшую группу мужчин.
*Одилон Редон — французский живописец, график и декоратор. Творчество Редона разделяется на два периода: «чёрный» и «цветной». «Плачущий паук» жутковатый рисунок углём огромного волосатого паука с человеческим лицом получил особую известность. Материальное положение Редона, было трудным. Ему и в самом деле пришлось продать поместье Пейербальд, где прошли его детские годы. «Плачущий паук» был написан художником за шесть лет до начала убийств в Уайтчепеле.