Глава 3. Ничто так ни ранит человека как осколки собственного счастья

— А теперь силой своего разума произведём трансформацию...

— Учитель, мне нечем.

Я впала в состояние сна. Я спала даже днем. Нет, глаза были открыты. Я даже следила за организацией похорон, я принимала соболезнования, но при этом спала и видела сны.

Вот папа мне объясняет математику. Вот мама рассказывает про свой первый бал и первый поцелуй. Сны были яркие красочные. И в них я неизменно была очень счастлива.

А потом пошли сны о том, чего никогда не было. Вот Виктор рядом. Он никуда не уезжал. Он любит меня и я ему дороже раскрытия магического потенциала. Мы вместе, я выхожу за него замуж, и у нас рождаются дети.

Во всех этих снах не было ни похорон, ни соболезнований и хохочущих шлюх, на бильярдном столе ни болезненных убивающих меня слов Виктора.

И сами похороны и все происходящее я помнила плохо. Я кивала как тот болванчик с головой на пружинке и ровным счетом ничего не соображала. Я только оправилась от одного удара и пока не представляла, как мне пережить новый. Только вот времени на то что бы зализать раны мне никто не дал.

Через две недели в мой особняк постучали.

Поверенный отца, нотариус и легист среднего звена. Они, по-хозяйски усевшись в кабинете отца, стали мне рассказывать мое незавидное положение. Да, по закону я была уже совершеннолетняя. Оно у нас наступает в двадцать два года. И опекун мне не положен. Только вот на этом хорошие новости закончились.

Наша семья уже много лет находилась на грани банкротства. Но заслуги отца, его математический гений удерживали ее на плаву. Денег не было от слова совсем. После продажи фамильного особняка, выплаты всем кредиторам сумма моего наследства была ничтожна мала.

Сказать, что я была этим оглушена, это значит, ничего не сказать. Я сидела и не знала, что собственно они от меня хотят? Если уже все решено, и сделать ничего нельзя?

- У вас есть время на продажу особняка. Но дела в сфере недвижимости идут не важно. Если вы не сумеете его продать, его заберут за долги.

- Я поняла – кивнула я.

Уходя поверенный отца хмыкнул, посмотрел на мое потерянное лицо и масляно улыбнувшись сказал:

- Такая красивая девушка ведь может и не продавать особняк? Для этого всего-то и нужно найти покровителя. Он оплатит все долги, да еще и содержать будет. Жениться на вас теперь никто не женится, но вот содержанкой многие захотят взять.

- Вон пошли! – встала я и сжала кулаки.

Их как ветром сдуло.

Но надо сказать, что это привело меня в чувство, и я принялась действовать. Мне удалось продать особняк. Разумеется, хорошую цену мне не дали, но мне хватило рассчитать всех слуг и оплатить все кредиты и долги. А еще я купила квартиру. Конечно, после особняка это был не просто шаг назад, это было падение в пропасть, но вот и выхода у меня другого не было.

В квартире были три комнаты, две ванны, небольшая каморка для прислуги и кухонное помещение. Только вот прислугу я себе позволить никак не могла. Денег на счетах почти не осталось.

Несколько раз ко мне приходили с визитами. Только вот эти визиты не были дружескими. Скорее приходили позлорадствовать. Ну как же. Падение семьи Вантервиль, такое событие, такая сплетня. Почему бы не прийти и не потанцевать на осколках.

А еще поверенный отца был прав. Приходили сделать непристойное предложение. И вот тут я спускала с лестницы. А они при этом еще и недоумевали. Почему? Я же была содержанкой у Виктора столько лет? Чем они хуже? Только вот Виктора я любила и содержанкой себя не считала.

Из особняка мне удалось забрать одежду, частично мебель, книги и, разумеется, памятные вещи. Уцелели даже фамильные драгоценности. Не все. Но те, что были мне дороги как память о родителях, мне удалось сохранить.

Уезжала я из особняка с тяжелым сердцем, прекрасно понимая, что ничего хорошего впереди меня не может ждать. Денег кот наплакал, Магистериум для меня теперь закрыт. Потому что ни времени, ни денег на учебу у меня больше нет. Мне нужна работа. Какая уж тут учеба.

Уже выходя за калитку с небольшим саквояжем, я наткнулась возле нее на кутающуюся в платок старческую фигуру.

- Нэнси! – воскликнула я.

- Сьера Кора – сказала в ответ старая кухарка и стала заваливаться прямо мне на руки.

- Нэнси, что с тобой? – спросила я, подхватывая сухонькую старушку.

- Сьера Кора, деньги, что выплатил мне ваш управляющий, закончились. Только вот на работу меня никто не берет. Кому нужна такая старуха? Родных у меня нет. В ночлежке кормят всего один раз в день. Вот я и пришла сюда по старой памяти – всхлипнула старушка.

- Нэнси – выдохнула я.

- Сьера Кора, может быть вам нужна кухарка? Вы же знаете, как я хорошо готовлю?

- Нэнси, у меня нет денег, что бы платить тебе – призналась я.

- Мне бы крышу над головой и чашку супа. Мне и достаточно – всхлипнула она.

- Пойдем Нэнси. Придумаем что-нибудь – и я, подхватив старушку под руку, взмахнула рукой, призывая экипаж.

Я планировала дойти пешком, мне не по карману карета, но только вот моя квартира находилась не в центральном районе и старушка смогла просто не дойти. Поэтому я помогла ей усесться, и мы поехали в наше новое жилище.

Нэнси наотрез отказалась выбрать себе одну из комнат. Она заявила, что коморка прислуги больше ее обычного места в моем бывшем особняке. Я покачала головой. Я к своему стыду никогда не интересовалась, как живет в моем бывшем доме прислуга.

Еды вы квартире не было. И я признаться, понятия не имела где ее, собственно говоря, берут? Я обычно питала в ресторанах, не думая, сколько это всё стоит. Только вот рестораны мне теперь совершенно точно не по карману. А в особняке мне ее приносили или в комнату или я спускалась в столовую. А еще была кухня с холодильным шкафом. Здесь на кухне тоже был холодильный шкаф. Только вот совершенно пустой.

- Как где? На рынке или бакалейной лавке. Нужно посмотреть, где дешевле. Денег ведь у нас не много? – спросила Нэнси.

- Есть немного, только вот экономить нужно пока работу не найду. Да и мало ли что может произойти. На чёрный день тоже нужно откладывать. Последнее время таких дней у меня много.

- Ну значит берем корзину и отправляемся на рынок – заявила старушка после того как мы выпили на нашей новой кухне чаю с печеньем, что я захватила с собой из особняка.

Попав в мою новую квартиру и оглядев свою новую кухню у Нэнси сил как будто прибавилось. Она ожила и суетилась уже вполне бодро.

- Я с тобой – кивнула я.

Мне нужно многое узнать. И начать стоит с покупки продуктов.

Так началась моя новая жизнь.

Но если с продуктами я освоилась довольно быстро, то вот с работой было сложнее.

Да у меня был диплом об окончании университета Магии. На этом все хорошее заканчивалось.

Во-первых, я была девушкой, женщин вообще плохо брали на работу, а уж по моей специальности «Химия» рассчитывать на что-то вообще не приходилось. Во-вторых, у меня совершенно не было опыта работы. Совсем никакого. Кто возьмёт вчерашнюю студентку на работу? В-третьих – мое происхождение мне в поисках работы оказывало дурную услугу. Если на приемах мое имя имело вес то тут ситуация была прямо противоположная. Как только слышали мою фамилию - тут же отказывали от места. Девушка из знатного рода – куча проблем. А нужен работник.

Я наматывала километры по городу. Оставшиеся деньги таяли с каждым днем, а успеха не было.

Я стояла на улице возле тумбы с афишами и читала газету с объявлениями о найме работников, когда мужчина, стоящий на тротуаре вдруг покачнулся и стал заваливаться на проезжую часть.

Я ринулась к нему и, ухватив за руку, изменила его падение. Теперь он заваливался уже на тротуар, а не на дорогу с машинами и еще на меня. Его вес я не выдержала и упала вместе с ним.

Я выползла из-под него. Набежала толпа и тут из мужчины стала фонтанировать рвота. Брезгливостью я никогда не страдала. К тому же все шарахнулись в сторону, и нужно было помочь. Платье было все равно безнадежно испорчено, поэтому я вернулась к мужчине и перевернула его на бок. Только вот попадание рвоты в дыхательные пути и не хватало. Санитары приехали быстро. Они стали грузить его в карету скорой помощи. Увы! Машинами эта городская служба оборудована не была.

- Уже четвертый за сегодня – буркнул один из санитаров – А утро только началось.

- Говорят это эпидемия – хмыкнул другой.

- Дамочка? Вы поедете? – спросил меня сидевший на козлах мужчина.

Он решил, что упавший мужчина кем-то мне приходится, раз я позаботилась о нем.

И я кивнула. Почему? Вот понятия не имею. Но кивнула. Кучер протянул мне руку, и я взобралась к нему. Он свистнул и лошади помчались.

До больницы мы доехали быстро. А там и в самом деле творилось столпотворение. Народу было много и в основном с одинаковыми симптомами. А вот едва я вошла в переполненный холл первого этажа больницы, как в нос ударил характерный запах этилового спирта с добавлением аромата прелых яблок. Да, спирт в медицине использовался очень активно, только вот в холле больницы ему явно не место.

Я поймала за руку, пробегающую мимо молоденькую девушку в одежде санитарки.

- Это отравление метанолом и ацетоном! Кто тут главный?

- Вон тот! – кивнула она на сухонького старичка с измученными красными глазами.

Я подлетела к нему, обегая корчившиеся на полу тела.

- Это метанол – бухнувшись рядом с ним на колени, и помогая ему перевернуть на бок очередного пациента, сказала я.

- Знаю. Все жалуются на глаза. У кого мушки, у кого двоение. Кто-то вообще уже ослеп – ответил старичок.

- Смотрите почти у всех кожа сухая и красная. В течение последующих суток их состояние будет только ухудшаться – продолжила я - Появиться жажда, боли в животе, головная боль, будут болеть все мышцы.

- Да. Всё так, юная сьера, только вот они не пили алкоголя. Некоторые вообще его не переносят и не употребляют. Откуда?

- Так провести анализ содержимого желудка?

- И кто же, по-вашему, это сможет сделать?

- Да любой химик может – сказала я запальчиво.

- Мой химик вчера уволился, как только к нам стали привозить первых пострадавших. Мои патологоанатомы не обладают подобной квалификацией. Коновалы обычные! Прости меня Темный! За что я им деньги плачу? Я ищу. Но пока никого не нашел, юная сьера.

- Я могу! – выпалила я.

- Вот как? – удивился старичок – Что ж пойдемте в морг, юная сьера. И если вы к вечеру скажете мне, чем они травятся, то я приму вас на работу с повышенным окладом. Все равно кроме вас желающих нет.

- В морг? – переспросила я.

- Всё? Запал прошел? – понимающе хмыкнул он.

- Нет. Я справлюсь – и я выпрямилась, готова уже почти ко всему.

Морг произвел на меня, скажем так самое гнетущее впечатление. Но с другой стороны это же морг. По-другому быть не должно. Вот и магической энергии он брал просто как бездонная бочка. Именно поэтому так сложно было найти сюда грамотного специалиста. Нет абсолютно без магической энергии, тут можно было работать. Только вот таких людей в академию не брали. И соответствующего образования у них не было.

Дверь в морг больницы располагалась сбоку от основного здания, и мы попали в длинный темный коридор. Старичок вел меня уверенно по нему и затормозил перед дверью последнего в коридоре кабинета. На нем криво было написано «Лабираторнуя».

- А… - указала я на табличку с двумя ошибками.

- Поверьте, юная сьера, если вы будете здесь работать, то это вас будет волновать в последнюю очередь. Прошу – и он открыл передо мною дверь.

Ну что сказать. Хаос и анархия по сравнению с этой лабораторией просто невинные цветочки. Я привыкла к лабораториям в Университете, где все чисто, почти стерильно. Реактивы разложены по полочкам и уж совершенно точно на полу не валяются битые мензурки, которые если на них случайно наступишь, тут же крошились в мелкое стекло с противнейшим звуком.

- А… - снова начала я.

- Действуйте – и старичок весьма сильно толкнул меня в кабинет.

Я влетела и затормозила перед массивным металлическим столом, выставив вперед руки в последний момент. Повернув голову, я только и увидела, как закрылась за старичком дверь. «Мы ведь даже и не познакомились» - запоздало подумала я. Но пинок на мое новое рабочее место я получила довольно сильный.

- Сьера? Я принес вам образцы – в кабинет ввалился, гремя пробирками в штативе молодой паренек – Помощь нужна?

Помощь? Да меня спасать нужно! Только вот спасать меня никто не будет. Это от меня сейчас ждут спасения и надеются, что я смогу разобраться, где содержится яд. Я перевела рассеянный взгляд на парнишку и кивнула.

- Не помешает. Вас как зовут, сьер?

Парень хмыкнул и ответил:

- Я не сьер. Я тутошний из трущоб, сьера. Так что можно и просто - Митко.

- Митко? Это как? – переспросила я.

- Деметрий – немного стеснительно сказал парень.

- О! Плодородие и земля. У тебя прекрасное имя. Кора – и я протянула парню руку для пожатия.

Тот оторопело посмотрел на меня, поставил штатив с пробирками на металлический стол и по-мужски пожал мою руку.

- Вот так и звать? «Кора»? – спросил он.

- Да. Обойдемся без «сьер» и «Конкордий» - постановила я - Поможешь? Нам нужно найти причину отравлений.

- Я готов – сглотнул парень.

К вечеру, когда на руках было не меньше дюжины химических ожогов с непривычки, я получила результат. Плюхнулась за длинный лабораторный стол и выдохнула. И тут послышались шаги.

- Как? – спросил меня тот самый старичок, что дал мне эту работу.

Он вошел не один. С ним в лабораторию вошли еще несколько измученных врачей. Женщин среди них не было. Зато было несколько полицейских в форме. За расследование принялись власти города. Это радовало.

- Содержимое желудков я изучила. Так же вместе с вашим патологоанатомом провела вскрытие, и симптомы все указывают именно на отравление метанолом. Все эти люди завтракали. И в их желудках помимо стандартного набора есть еще кофе. Это единственное, что повторяется у всех – начала я.

- Юная сьера, кофе по утрам пьют все – устало сказал один из врачей.

- Да, но только рабочие и служащие спешащие утром на работу делают это на улице на бегу и второпях. А еще они подливают туда кофейный ликер. Немного. Но, как известно десять миллилитров метанола уже приводит к сильному отравлению. А вот тридцать – уже к летальному исходу. Два дня подряд выпить в одном и том же месте кофе с добавлением вот такого ликерчика, и вы почти труп – пояснила я.

Все стали переглядываться и один из полицейских глядя на меня спросил.

- Сьера, вы можете это доказать?

Он меня «юной» не назвал. Он производил самое приятное впечатление. Хорошо одет. Вообще не понятно, что он забыл в полиции. Одни часы, свисающие из кармашка, стоят, как три месяца наших с Нэнси обедов.

- Да, у меня есть протокол лабораторных исследований, и я попозже напишу отчет – кивнула я.

Полицейские переглянулись и ломанулись на выход. Пока они шли по коридору на выход до нас доносились их голоса.

- Срочно в полицейскую лабораторию все ликеры, продаваемые с лотков.

- Нужно дать в газету сообщение, что бы никто с утра пораньше не пил ничего подобного.

- Далее нужно не забыть…

Голоса удалялись, а я перевела взгляд на оставшихся в лаборатории мужчин. Теперь меня разглядывали с интересом.

- Любопытно, очень любопытно… - сказал старичок и двинулся ко мне – Позвольте представиться, сьера. Профессор Артур Фредерик Лоринж. Главный врач Центральной Городской Больницы. А вас как зовут?

- Сьера Конкордия Зирелла Вантервиль – ответила я, уже предвидя проблемы.

- Рад, очень рад знакомству. Признаюсь после вчерашнего увольнения последнего нашего химика, я не рассчитывал найти так быстро достойную замену. Вы приняты на эту работу, сьера Вантервиль – и профессор протянул мне руку.

При этом к губам он ее подносить не стал. А по-мужски пожал ее, приятно меня этим удивив. На мое имя он при этом никак не среагировал, что тоже было приятно. Хотя я и не сомневалась, что он был знаком с отцом. Профессорский мир довольно узок и то, что он понял, кто перед ним - я не сомневалась. Только вот выдавать меня в присутствии коллег не стал. Я довольно улыбнулась.

У меня есть работа!

Дело об отравлении кофейным ликером* длилось еще два месяца. Все эти два месяца меня постоянно дергали из полиции. Как будто у них своей лаборатории не было! Так нет же была. Только вот на работу меня туда не взяли, а расхохотались в лицо. И вот теперь они же ко мне и бегают, дергая по пустякам.

Но зато я подружилась со следователем по особо важным делам сьером Уинн Эдвином Бакстер. Он и в самом деле оказался весьма богатым человеком. Только вот этим совершенно не кичился, не следовал моде, и не посещал светских раутов. Он работал и строил карьеру в полиции, делая это весьма неплохо. Он был весьма импозантен со своими усами и суровым взглядом, призванным запугивать преступников. На меня он тоже смотрел поначалу грозно, но после моего выступления в суде по этому делу взгляд его стал задумчивым и заинтересованным.

Владельцы компании, что произвели этот ужасный кофейный ликер, пытались меня купить. Предлагали очень хорошие деньги. Потом меня собирались запугать. Угрозы сыпались на меня со всех сторон. Уинн даже приставил к моей лаборатории охрану, и полицейский провожал меня до квартиры.

Но потом был суд и владельцы компании поняли, что я не единственный эксперт, дающий против них показания. И всех нас купить и запугать не получится. Тем более что доказательств было очень много.

Газеты много писали в эти дни и обо мне и об этом деле. Я практически не сходила с первой полосы. Удивительно, но раньше когда я входила в светскую элиту газеты меня такой чести не удостаивали.

Я была диковинкой. Я была женщиной.

В суде я держалась с высоко поднятой головой, прямой спиной, была холодна и серьезна. Я говорила уверенно, и адвокатам защиты не удалось меня ни смутить, ни сбить с толку, ни запутать. Я хорошо разбиралась в своем деле, а уж навыков не теряться на публике у меня было предостаточно. Я несколько раз повела бровью в сторону адвоката, и заставила его замолчать, когда он брызгал слюной и пытался на меня давить. У меня была хорошая школа нахождения среди пираний. Ах, простите великодушно. Высшего светского общества. А в нем без выдержки и ледяного спокойствия долго не протянешь. Поэтому мое выступление в суде произвело и на присяжных и на полицию такое впечатление.

Лабораторные эксперты из полиции на суде обычно или мямлили или говорили сложными заумными терминами и их плохо понимали все присутствующие. Я же говорила доступным языком, но при этом с профессиональным знанием дела.

Поэтому не удивительно, что сразу после завершения судебного процесса ко мне подошли из полицейского участка и предложили перейти на работу к ним.

Но я отказалась на отрез. И не потому, что не хотела. Нет. Мне очень понравилось наше сотрудничество. Но добираться на работу было гораздо дальше. И к тому же за эти два месяца я уже успела подружиться и с коллективом Центральной городской больницы и с работниками морга и самое главное с главой больницы - Профессором Артуром Фредериком Лоринж. Он не только защищал меня, в это сложное время, он оказывал мне поддержку, и самое главное я чувствовала с ним себя увереннее и смелее.

Получив мой категорический отказ Уилл сказал:

- Ну, раз ты не хочешь идти в полицию, тогда полиция придет к тебе.

К тому времени мы давно отбросили всякие формальности и общались с ним запросто.

- Это как? – перепугалась я.

- Очень просто. Оформим тебя к нам, а работать будешь здесь. Все равно на вскрытие привозят сюда, да и потерпевших в первую очередь привозят сюда. Я поговорю с начальником. Просто увеличим ваше финансирование и сделаем здесь филиал полицейской лаборатории.

- А вот это отличная идея. С финансированием у нас плохо – довольно потер руки Профессор Лоринж.

Вот так спустя два месяца и оказалась, что я работаю сразу в двух местах. Уиллу всё удалось оформить и на меня посыпались материальные блага. Не только увеличилась моя зарплата, но и качество работы повысилось. Теперь мне не приходилось выпрашивать реактивы, штативы, мензурки и пробирки. Мне все привозили и выдавали по первому требованию.

Я стала приводить в порядок мою лабораторию. Больше никаких разбитых стекол на полу и грязи на столах. Это теперь было строжайше запрещено в моём кабинете. Мне выделили уборщицу, и я и ее устроила работать в полицию. За два получаемых оклада она трудилась на совесть. Мои столы сверкали, а на полах можно было устраивать праздничный ужин.

Вот только с документацией были проблемы. Горы бумаг просто заполонили мой стол, и я не успевала писать отчеты. И если реактивы, препараты и вещества я просто не могла отложить или забыть, и по техническим причинам, и по санитарным, не говоря уже о техники безопасности, то бумаги «на потом» я отложить могла. «Потом» - было бесконечным.

Табличку я и в самом деле не поменяла. Вот я каждый раз думала о ней, когда входила в кабинет, но там меня уже ждала работа. И много работы. Поэтому было не до нее. А когда я выползала из кабинета, усталость брала свое, и мне было вот совершено наплевать, что написано на двери. Поэтому она так благополучно и висела.

За два месяца, что длилось это дело, я успела все же освоиться в новом для меня мире. И это были два тяжелых для меня месяца.

Я еще не до конца отошла от гибели родителей, у меня были сложности с деньгами, я плохо ориентировалась в этой части города, и у меня были огромные проблемы с транспортом. Личный шофер с машиной мне теперь был совершенно точно не по карману, а влезть в общественный городской дилижанс у меня не получалось. Поэтому я ходила с работы и на работу пешком. Хорошо хоть Городская Больница была недалеко от моей квартиры. Не представляю, что бы было бы, если бы я нашла работу в противоположном районе.

На работе дел было много, и задерживалась я иногда допоздна. Но и платили мне за мою работу хорошие деньги, поэтому я не жаловалась, а вкалывала. Я хотела создать «подушку безопасности». Ну тупо подкопить денег. Последние события показали, что случиться в этой жизни может все что угодно.

Поэтому возвращалась я с работы иногда, когда фонари на улицах уже зажги, а на некоторых улицах было очень темно. Я брела всегда одним и тем же маршрутом, никогда не сворачивая и за последние месяцы, выучив его до каждого камушка на тротуаре.

Вот и в тот день я брела и размышляла. Как же все же круто развернула меня жизнь. Сколько же времени прошло? Полгода? Нет, это с отъезда Виктора прошло семь месяцев, а вот со дня смерти родителей всего три.

Я дошла до своего дома. Дом был довольно высокий в пять этажей. На каждом этаже располагалось по несколько квартир. Я жила на втором. И у меня на лестничной клетке было три квартиры. Я уже взялась за ручку парадного входа, как вдруг меня кто-то окликнул.

- Сьера? Сьера Вантервиль?

Я обернулась.

Передо мной стояла худая, глубоко беременная девушка. Вот так если определять навскидку, наверное, месяц шестой или даже седьмой устало подумала я. В больнице, почему не подошла? Зачем меня у дома караулить? Я все равно уже от усталости мало что соображаю. Да и что ей от меня нужно? Я не акушер, да и не врач, хотя познания базовые и там и там у меня, разумеется, были. В Университете с этим было строго.

- Сьера Вантервиль? Вы меня не помните?

* Массовое отравление метанолом в Испании произошедшее в 1963году. Официальное число погибших — 51 человек, 9 потеряли зрение, однако существуют оценки в диапазоне от 1000 до 5000 жертв. Метанол был обнаружен в кофейном ликёре. Одно из крупнейших пищевых отравлений в истории. Метиловый спирт — опасный яд. У человека приём внутрь 5—10 мл метанола и более может приводить к тяжёлому отравлению, 30 мл могут вызвать смертельный исход, попадание в организм более 80—150 миллилитров метанола обычно смертельно.