Глава 19 · Фокус с исчезновением

К нужному адресу мы прибыли через час. Перед нами раскинулся квартал в несколько домов, выкрашенных в светло-голубой цвет, с логотипом полка на фасаде. Это были жилища, выданные гвардейцам от Империи за верную службу.

Квартал был огорожен кованым забором, за которым начинались аккуратно разбитые клумбы, подстриженная живая изгородь. В центре же высилась статуя Императора.

Двор был практически пуст. Только несколько женщин прогуливались с колясками вдоль пышных клумб. Воздух был напоен ароматом цветов. На ухоженных деревьях висела аккуратные кормушки для птиц.

Муромцева остановилась у ворот, где на посту дежурило несколько человек в черной форме дружинников. Нашивок с логотипом охранной организации на одежде не было. Очевидно, это было народное ополчение из местных жителей. Интересно, зачем они охраняют жилой комплекс?

Один из дружинников, очевидно, старший на посту, обернулся к машине, взглянул на номера. Покосился на сидевшую за рулем Викторию. И я заметил, что его товарищи напряглись, готовые в любой момент призвать оружие.

Старший поста подошел к воротам и хмуро уточнил:

— По какому вопросу?

Я вышел из авто, подошел к решетке. Вежливо начал:

— Добрый день, мастер. Мне очень нужно поговорить с жильцом вашего корпуса. Мастером…

Я на секунду замолчал, вспоминая фамилию. А затем произнес:

— Северцевым.

Дружинник обернулся к товарищам, и один из них покачал головой.

— Нет его, — ответил боец.

— Тогда передайте ему, что его ищет мастер Юсупов, — продолжил я. — Пусть свяжется с моей семьей. Это очень важно.

При упоминании моей фамилии, лицо старшего поста на секунду смягчилось:

— Выходит, вы мастер Василий Михайлович Юсупов? — уточнил он, и я кивнул, указав на герб на груди пиджака:

— Все так.

— Между нами про вас говорят, — произнёс дружинник. — Что вы пытаетесь помочь ветеранам гвардейцам.

Я пожал плечами:

— Я лекарь. Это мой долг.

Дружинник понятливо кивнул:

— Как только Северцев вернется, я передам ему, что вы его искали.

Я улыбнулся:

— Спасибо. А мастер Серов?

— Тоже отсутствует, — ответил дружинник.

Дружинник кивнул, я же как бы невзначай уточнил, добавив в голос «красноречия»:

— В вашем жилом комплексе усиленные патрули охраны? Случилось чего?

В глазах начальника караула я на секунду заметил растерянность, но затем он подавил мой дар. И ответил:

— Да шастают тут всякие. После того как Холодова убил один из братьев. Приходится отлавливать любопытных.

Он усмехнулся и отчего-то, ухмылка вышла недоброй.

— Сперва мы и вас за этих приняли. И, признаться, даже удивились, до чего нагло вы действовать решили. Но по счастью мы ошиблись.

— Видимо, нам очень повезло, — вежливо произнес я. — Но не буду отвлекать вас от патрулирования. Всего доброго, мастер.

— И вам всего хорошего, Василий Михайлович, — ответил мужчина. Я же развернулся и сел в машину.

— Ну? Что вам удалось узнать?

Муромцева обернулась ко мне, но я не ответил. Потер ладони, осторожно активировал силу. И попытался было призвать астральных двойников, но напоролся на броню. Словно эти дружинники очень не хотели, чтобы я посмотрел на них, и блокировали мою способность. А через долю секунды по телу растеклась цепенящая боль, которая заставила меня прервать способность. Стоявший же за забором дружинник довольно усмехнулся и погрозил мне пальцем. Словно мальчишке, которому жестом показали больше не озоровать.

Я замотал головой, и взмахом руки попросил девушку ехать. И к моему удивлению Виктория послушно завела мотор, и авто выкатилось с парковки. Я же замер, ожидая, пока не спадет оцепенение.

— Итак…

— Это какие-то неправильные дружинники, — с трудом прохрипел я и смахнул испарину со лба. — Они сумели заблокировать «астральных двойников».

— Синодники? — обернувшись ко мне, уточнила девушка.

— Похожи, — ответил я. — А может быть, Серое Братство.

Девушка на секунду задумалась, а затем покачала головой:

— Точно нет. Если бы они были из Серых, я знала бы их в лицо.

— Вы уверены? Неужели всех знаете лично?

— Поверьте, у нас не настолько многочисленная организация. Не в этом наша сила, — девушка замолчала и поджала губы, словно пожалела о сказанном.

Боль, наконец, начала отступать, и я вздохнул. Произнес:

— Охрана заявила, что Северцева нет в комплексе. Как и Серова. Хорошая, должно быть, память у этой дружины, раз они запоминают всех, кто покидает и возвращается на территорию.

— Думаете, что солгали?

Я покачал головой:

— Не похоже. Хотя проверить бы мне все равно не дали. Эти ребята прекрасно противостоят светлой силе.

Муромцева тяжело вздохнула:

— Если они и впрямь боевые гвардейцы, то нечему удивляться, — произнесла она и уточнила, — А если за Северцевым уже прибыла бригада из лекарни?

— Тогда они бы не обещали передать ему, что я его ищу, — ответил я. — И, скорее всего, отнеслись бы ко мне не так доброжелательно. Или же сообщили, что его забрали мои коллеги.

— Логично, — согласилась Муромцева.

Я откинулся на спинку кресла и задумался:

— А еще, эти странные и сильные дружинники сказали, что патрули — мера борьбы с репортерами. И это странно. Очень странно. Неужто репортеры настолько опасны? Они, может, и навязчивы без меры, но при этом не нападают и не угрожают жителям комплекса.

— В этом деле очень много странностей, — согласилась девушка.

Я же прикрыл глаза и задумался. Часть «Жар-Птиц» держат в отделении комплекса под строгой охраной. И я был уверен, что охрана лекарни, и жилого комплекса приставлена из одной организации. Скорее всего, проверить охранником лекарни теми, у меня вышло чисто случайно. Они не были готовы к прощупыванию и не успели выставить ментальную защиту.

Виктория утверждает, что это не Серые Братья. Допустим, она не врет. Значит, судя по силе, это люди из спецотряда Синода. Из тех, кто умеет подавлять силу. Тогда возникает вопрос: зачем жрецам гвардейцы? Одно дело — охрана спецкорпуса — лечебницы для буйных, и совсем другое — мирный жилой комплекс. И я был уверен, что дело было вовсе не в репортерах.

Второй вопрос, который меня мучил: зачем бойцам было блокировать мою способность? Демонстрация силы? Или просто им есть что скрывать? Например, расслаивание «двойников», как у тех, из охраны корпуса лечебницы? И у Волкова.

Но тогда это не могли быть люди из Синода. Потому что за такую аномалию, жрецы могли бы спокойно приговорить человека к ереси. И в лучшем случае отправить на излечение. Не должна душа человека расслаиваться. В этом есть нечто противоестественное.

Волков. Этот парень не так прост, как пытается казаться. Возможно, стоит с ним пообщаться и спросить напрямую о его талантах. Но я сразу же вспомнил, с каким холодом он ко мне относится. Вряд ли получится получить от него полезную информацию.

— О чем задумались, Василий Михайлович?

Голос Муромцевой вырвал меня из размышлений. И я вздохнул:

— О том, что в последнее время я узнаю про наш мир очень много нового. И иногда это «новое» идет вразрез с учениями лекарей. Например, расслаивающиеся «астральные двойники». Этого попросту не может существовать в природе. Потому что у человека одна душа.

Я испытующе взглянул на девушку, ожидая ответа. Но она только уточнила:

— А у кого вы видели подобное, Василий Михайлович?

— У вашего коллеги Волкова. И я в этом совершенно уверен. А также я видел это у охраны корпуса лекарни, когда мы ходили к Гольянову, — ответил я. — Причем второй силуэт был не белый, как обычно. А скорее, грязно-серый.

Виктория нахмурилась и покачала головой:

— Такого не может быть.

— Не может, — согласился я. — Но это есть. Я доверяю своим глазам. И совершенно точно не ошибся.

Девушка замолчала. Очевидно, что она не хотела говорить со мной о своем приятеле. А пытать ее я не собирался. Потому я снова прикрыл веки. И задремал.

* * *

— Прибыли, Василий Михайлович.

Я открыл глаза. Авто стояло на территории особняка.

— Не хотела вас будить, но выволакивать вас из машины не взялась. К слову, я думала, что вы будете храпеть. Я смогу записать это на видео, и пользоваться этим компроматом.

Девушка усмехнулась и неуверенно мне улыбнулась.

— Знаете, вам очень идет, — расслабленно заявил я

— Что именно? — напряглась девушка.

— Когда вы улыбаетесь, то становитесь особенно очаровательной.

— Вы считаете меня таковой? — растерянно уточнила Виктория, и на ее щеках появились красные пятна.

— Простите, если я вас этим обидел, — сразу же отозвался я.

— Ничего подобного, — буркнула Муромцева. — Просто я не пытаюсь вам нравиться.

— Поверьте, у вас получается нравиться без особого труда. Но вам не о чем беспокоиться. Я никому не расскажу, что на самом деле вы милая девушка.

— Вам никто не поверит, — моя спутница отвернулась.

Я вышел из машины и осмотрел фонтан. Скульптуру очистили от растений, а сам резервуар под воду отмыли ото мха и плесени. Светлый мрамор явил золотистые прожилки и вкрапления, о которых я уже успел позабыть. Все же стоит подключить воду, чтобы она струилась в чашу, создавая приятное журчание. Я поднялся по ступеням крыльца и потянул на себя дверь.

Из гостиной доносились голоса. Пётр и граф Толстой играли в шахматы, оживленно обсуждая новости. Заметив меня, дядя покачал головой и переставил одну из черных фигур на доску, продолжая придерживать ее пальцами:

— Что смурной такой? Опять работать заставили?

— Да, — рассеянно отмахнулся я. — Добрый день, Григорий Павлович.

— Добрый день, — с улыбкой ответил гость. — А где ваш секретарь?

— Загоняет в гараж машину, — произнёс я, и граф удивленно поднял бровь:

— Она еще и водитель?

Я только пожал плечами:

— Уж очень многогранная она личность.

Григорий Павлович не стал задавать вопросов. Хотя по его лицу я видел, что их у него множество. И только этикет мешает графу задать их мне. Но я был уверен: он с радостью озвучит их дяде, как только я поднимусь в свою комнату.

— А вы решили разыграть партейку? — уточнил я, осматривая доску.

— Ваш дядюшка отчего-то уверен, что я могу случайно смахнуть фигуры со стола и взялся фиксировать ходы, — с притворным возмущением сообщил мне граф.

— У меня все ходы записаны, — Петр Феликсович потряс небольшим листком, который тотчас положил рядом с доской. — Знаю я ваши случайные махи руками. В прошлый раз ладья нашлась под комодом. И я точно помнил, что она должна была поставить вашу королеву в крайне неудобное положение.

— Это ваши придумки, Петр Феликсович. Я точно помню, что ту самую ладью убрал еще пятым или шестым ходом…

— Их две, господин хороший. И вторая ладья оставалась на доске, пока вы ее случайно не скинули. Но я научен горьким опытом и не стану больше полагаться на случайность, — сурово заявил дядька, но в его глазах плясали чертята.

Давненько я не видел родича таким оживленным. Толстой же спросил:

— Скажите, Василий Михайлович, я намедни к вам не заезжал один высокий господин с кудрявой шевелюрой?

— Было дело, — нехотя признал я.

— Моя благоверная как раз искала кота и заявила, что к вам явился сам Федор. Она объявила его так, словно я должен был непременно понять, о ком речь. Я уточнил, не новый ли это садовник. И моя супруга сказала, что не станет со мной разговаривать, пока я не перестану быть варваром.

— Тааак, — недобро протянул дядюшка и подозрительно прищурился, глядя на меня. — А говорил, что не было тут этого… в цыплячьем костюме.

— Это был другой человек, — отмахнулся я.

— Да о ком речь? — уточнил Григорий.

— Про лицедея, который поет песни, — фыркнул старший родич. — Федя с вороватой рожей Проньки.

— Это тот, который сегодня интервью разместил, где он дверями ошибся? — поразился Толстой.

— И он сидел в вашем кресле, — мстительно сообщил дядька.

Граф тотчас вскочил со своего места и принялся отряхивать брюки. А Петр ловким движением стянул с доски одну из фигур своего соперника и сунул ее в карман пиджака.

Я вскинул руки в жесте капитуляции и сообщил:

— Я буду у себя. Спущусь к ужину.

— Отдыхай, — буркнул дядя. — А то на тебе лица нет. Смотри, а то заработаешься и не заметишь, как превратишься из лекаря в пациента.

Я усмехнулся, показывая, что оценил шутку. В своей комнате я сел кресло и включил компьютер. Дождался загрузки, открыл поисковый сайт и вбил «Полк Жар-Птицы».

Результатов было очень много. В основном это были статьи и призывы вступать в Гвардию Империи. Пришлось уточнить запрос, изменив на «История полка Жар-Птицы».

В этот раз результатов было меньше. И я с интересом открыл самую первую ссылку. Усмехнулся. По иронии судьбы это была лекция Карамзина. И я с интересом принялся за чтение.

Полк был основан по указу Императора «о создании гвардии на государевой службе и верному служению Отечеству» отцом-командиром Федором Степановичем Суворовым. На своей земле в Воскресенске граф основал несколько тренировочных баз, и полк начал набирать бастардов. В основном отбор велся среди приютов Воскресенска, но Суворов охотно принимал и других желающих. Поэтому в самом начале Освободительного похода, «Жар-Птицы» были самым многочисленным полком Имперской Гвардии.

Дальше шел перечень подвигов части, которые были известны каждому ребенку. Это было мне уже неинтересно.

Я потер лоб и снова открыл поисковик. Вбил «Воскресенск», и вбил дату начала Объединительного похода. Принялся листать новости губернии. И быстро нашел желаемое.

Им было старое дело о выкупе земель у нескольких помещиков. Землевладельцы утверждали, что выкупная цена была заниженной, и пытались получить разницу. Устраивали митинги, даже писали Императору. И все же добились своего. Но самым интересным оказался покупатель. Это был секретариат графа Суворова. И сразу после сделки, на этой земле началась масштабная стройка нового гвардейского городка. Казармы, тренировочные площадки, и склады, которые было построены в рекордно быстрые сроки. И вскоре, на плацах новых казарм уже маршировали гвардейцы.

Я откинулся на спинку кресла. К чему такая спешка? До вступления в полк, рекрутов еще несколько лет обучают. И следят за подготовкой, выбраковывая тех, кто по тем или иным причинам не подходит для службы. И только затем бойцов переводят в полк. Здесь же явно торопились к резкому и очень большому прибавлению бойцов. Словно…

Словно уже обученных гвардейцев перевели к «Жар-Птицам». И за время отбора в полк, их нужно было обустроить.

Я быстро вбил в поиске «Усиление 'Жар-Птиц», но запрос оказался нулевым. Забарабанил пальцами по столешнице.

Судя по номерам, полков должно быть двадцать. Но два из них, по слухам, были разбиты в первые дни Объединительных походов и полностью уничтожены. Информация в Сети была крайне скудной. Как и то, кто их возглавлял. Отцы-командиры были не из старых семей, и это тоже было странно. Потому что гвардией всегда руководили представители старого, служилого дворянства. Люди, которые поколениями сражались за Империю.

Выходило, что два полка не принимали участия в Объединительном походе. Но я видел возможность того, что они могли быть расформированы и пополнили ряды других подразделений. Поэтому, в первые дни Обьединительного похода «Жар-Птицы» так разрослись. Как и «Красные Лебеди», в которых служил дешеправ Резников. Причину расформирования, скорее всего, засекретили и спрятали в Синоде. Но это явно был не мятеж, иначе бы всех бойцов отправили бы на каторгу. Или казнили. Но гвардейцев наоборот, перевели в элитные части, чтобы они и дальше совершали подвиги во славу Империи. А вот отцы-командиры бесследно пропали. Словно кто-то постарался убрать их имена из истории, как и всю информацию про отступников.

Я вздохнул и откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя на экран. По всему выходило, что два отца-командира пошли против воли Императора еще в самом начале Объединительного похода. За годы до Восстания. И за это их куда-то убрали, вычеркнув из истории. А в инфополе оставили только легенду о массовой героической гибели на поле боя. И мне все больше начинало казаться, что все вокруг и было следствием двух гвардейских частей, которые пропали несколько десятилетий назад.