Глава 23 · Полезные посиделки

Посиделки затянулись на пару часов. Вырвавшийся из уставной жизни Денис стремительно накачивался беленькой и рассказывал забавные байки из армейского быта. Даже показал мне снимки на телефоне, где рядом с ним были красивые девушки с военной форме.

— Знал бы ты, какие они шикарные, — мечтательно заявил Медведев. — Я даже решил больше тренироваться, чтобы хоть немного соответствовать.

— Ты и впрямь стал крепче, — отметил я.

— Есть такое, — с гордостью ответил приятель. — Я сменил прическу. Больше бываю на солнце. Увлекся бегом. Не пью…

— Молодец, — я подлил беленькой.

— Это я с тобой немного расслабился, друже. И ты, смотрю, не отстаешь.

Пришлось кивнуть. Хотя я время от времени активировал способность по очистке крови от алкоголя. Сегодня мне еще нужна была трезвая голова.

К концу встречи мой товарищ совсем осоловел. Язык его принялся заплетаться, и он вдруг заявил:

— Сонечка объявилась.

— Разве она не уехала с циркачами?

— Вернулась. Приходила со своими родителями к моим, рассказывала, что многое поняла. Каялась, уверяла, что осознала ценность наших… ик… отношений. Просила дать мой адрес в гарнизоне. Хотела приехать. Но потом смогла уговорить выслать мне письмо и фотокарточку.

— Сожалею, друг, — я хлопнул здоровяка по плечу.

— Ты ведь знаешь, как я ее любил, — вздохнул парень. — Хотя, откуда тебе знать о таком? Ты ведь всегда трезвый и холодный головой. Никто тебя не заморочил. А мне не повезло. И теперь у меня вот такой шрам на сердце…

Он раздвинул в стороны руки, чтобы показать масштаб травмы, полученной от несчастной любви. Вышло довольно широко.

— Может, тогда стоит…- начал было я.

— Простить ее не смогу, — отрезал парень. — ежели раз предала, то повторит это снова. А даже если нет, то я никогда не смогу доверять ей, как прежде. И это уже не жизнь, Вася. Ты ведь знаешь, что так и будет. Я сломаю ей судьбу и себя угроблю. Изведу сомнениями и лютой злобой.

Я взглянул на парня иначе и вдруг ужаснулся, поняв, что не заметил с самого начала: его душа была сплошь серой. И пульсировала наливающимися чернотой пятнами.

— Ты достоин лучшего, — проговорил я, добавив в голос убеждения. — И она еще встретит кого-то, с кем сможет начать все сначала. Свет не сошелся клином на одном человеке.

— Не сошелся? — с тоской протянул Денис.

— Вы были вместе несколько лет и подарили друг другу много добрых эмоций. То есть, все, что вы могли получить, вы уже получили.

— Получили, — задумчиво повторил парень.

— Первая любовь, конечно, сильное чувство. Но она проходит. Стоит помнить о ней только хорошее.

— Стоит, — кивнул друг, убаюканный моей силой.

Мы оказались с ним в его воспоминаниях. Медведев крутился у крыльца лицея и высматривал кого-то в толпе и тут заметил идущую в его сторону девушку. Она была красивой, стройной, с копной рыжих волос, обрамляющих веснушчатое лицо.

— Сонечка, — вздохнул нынешний Денис и посмотрел на образ себя прежнего. — И я.

— Ты был таким увальнем, — усмехнулся я.

— Но я ей понравился.

— Это точно, — не стал спорить я. — Вот только и она была другой. Вы сейчас оба изменились. Стали другими. Вы стали разными. И прежними уже никогда не будете. Лучше вспоминай ее иногда такой. И живи дальше. Тебе не нужно тосковать о том, чего уже нет и чего точно не вернуть.

— Но ведь…- парень наблюдал, как девушка идет мимо него.

Проекция прежнего Дениса глядела на Сонечку с восторгом. А нынешний Медведев смотрел на себя самого.

— Я правда был таким ботаником? — спросил он, когда в его воспоминания стали терять четкость.

— И ботаник нравился Сонечке. Он был безобидным, управляемым, доверчивым и немного наивным. Она до сих пор считает, что ты такой. И верит, что с тобой она тоже сможет стать собой прежней. Но это не так. У того Дениса не было того, что есть у тебя сейчас.

— Чего же? — настороженно уточнил парень.

— Уверенности в себе, силы и целей в жизни, — продолжил я. — Не оглядывайся назад. У тебя впереди столько всего. Ты построишь карьеру, добьешься высот. Найдешь себе достойную спутницу, которая будет ценить тебя настоящего. Которая будет тобой гордиться. И ты будешь любить ее.

— И откуда ты это знаешь? — нахмурился Медведев. — Что буду любить?

— Потому что ты это умеешь, — напомнил я ему. — Сам же говорил. Вот я не умею. Сердце у меня холодное. А ты — другое дело. Но пообещай мне, что только достойной девушке подаришь свое сердце вот с таким шрамом, — я показал расстояние между своими двумя пальцами.

— Ты прав, — Денис потер переносицу. — Чего это я решил, что другой девушки у меня не будет? Что я не достоин счастья? Свет клином не сошелся на одном человеке. Первая любовь прошла и жалеть об этом не стоит… Надо просто жить дальше. И мне и ей.

— Истину говоришь, — я сделал вид, что не говорил те же самые слова несколько минут назад. — Ты правильно мыслишь.

— Я ж неглупый, — икнул парень и улыбнулся.

Его астральный двойник больше не был серым. В этом состоянии мои внушения вычистили из него всю грязь.

И я вызвал ему такси. А затем попросил у официанта счет. Который закрыл сам, несмотря на возмущения пьяного товарища.

Через десять минут пришло сообщение о том, что машина прибыла. И мы направились к выходу:

— Хороша все-таки жизнь гражданского, — вздохнул товарищ.

— Не скучаешь по столице? — не оборачиваясь, уточнил я.

— Неа. В командировках интереснее.

Мы раскланялись с распорядителем и вышли из заведения. Я обнял товарища на прощание, похлопал его по спине, чувствуя, как кожу ладоней начинает жечь. Перед глазами замелькали образы и куски воспоминаний. Значит, все сработало как надо. Я отстранился от товарища и открыл заднюю дверь авто:

— Ну, бывай, старый друг, — произнес я, когда друг рухнул на сиденье.

Тот только кивнул, и я закрыл дверь. И авто выехало с парковки. Я же вынул из кармана телефон. Нашел в списке контактов номер Муромцевой и нажал кнопку вызова.

Секретарь взяла трубку не сразу. И я хотел уже завершить вызов, как в динамике послышался голос Виктории:

— Соскучились, Василий Михайлович?

— Вы угадали, — ответил я. — Не могли бы вы забрать меня?

Я продиктовал адрес, и Виктория коротко сообщила:

— Скоро буду.

Девушка завершила вызов. Я же убрал телефон в карман, отошёл от здания и сел на лавочку, дожидаясь секретаря. Откинулся на спинку, наблюдая за прогуливающимися по проспекту людьми и обдумывая полученную информацию.

Итак, в самом начале создания полковой гвардии Империи, Синод устроил какой-то эксперимент по созданию сверхбойцов. Я слышал, такие эксперименты пытались проводить в Британии в начале века. Скорее всего, Синодники либо украли разработки иноземцев, либо нашли человека, который за плату охотно поделился информацией. И жрецы создали два экспериментальных полка. Эти полки неплохо зарекомендовали себя в боях, иначе всех бойцов бы попросту уничтожили как представляющих опасность для Империи. Но полки просто расформировали. Один поступил под командование «Красных Лебедей», которыми командовал Долгорукий, второй полк перешел к «Жар-Птицам». Поэтому две эти части резко выросли в численности в начале Объединительного похода. Почему эксперимент заморозили и не стали усовершенствовать всех бойцов гвардии?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Хотя меня терзали смутные сомнения, что эксперимент продолжался, просто делали это медленно. А дальше всему помешало Восстание.

Я потер виски, активировал способность «всплеск эндорфинов», отгоняя надвигающуюся головную боль. Я был уверен, что ответы на эти вопросы ждут меня в корпусах лекарни. Потому что других выходов я не видел.

Меня почему-то с дикой силой тянуло в закрытые корпуса лекарни. Хотя головой я понимал, что по-хорошему, нужно было передать всю информацию Круглову. Но где-то в глубине души я ощущал, что должен быть в этой лекарне. И что я совершу большую ошибку, если не попаду в эти корпуса сам.

Размышления прервал зазвонивший в кармане телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Муромцевой. Нажал на кнопку, принимая вызов:

— Карета подана, барин, — послышался в динамике голос Виктории.

Я обернулся. На парковке рядом с заведением, которое я недавно покинул, стояла знакомая машина. Встал с лавки и направился к авто. Открыл переднюю дверь и сел рядом с Викторией. Девушка обернулась и взглянула на меня. И в ее взгляде я заметил плохо скрытое веселье.

— Куда едем, начальник? — уточнила она.

— В лекарню, — решительно ответил я.

Муромцева не стала задавать вопросов. Пожала плечами и завела двигатель. И авто выехало с парковки.

— Вы передали документы? — спросил я, когда машина выкатила на дорогу.

Девушка кивнула:

— Мне показалось, что бывшая помощница очень расстроена вашим увольнением, — произнесла она. — Да и ваш начальник тоже.

— Может быть.

— Как прошла встреча с вашим другом? — уточнила девушка.

— Отлично, — ответил я. — Пообщались о работе за границей, послушал много историй.

— Интересные, наверное, были истории, — понимающе произнесла девушка и поморщилась. — От вас пахнет этими историями. Возьмите мятные леденцы.

— Вы тоже были в командировках? — уточнил я, принимая лакомство.

— Давно, — призналась Муромцева. — Кажется, это было в другой жизни.

Отчего-то мне вспомнился сон, в котором я попал в обрывочные воспоминания Волкова. Где была расположенная в лесу странная школа. Муромцева вроде бы тоже была в этом сне. А еще, тот мир был родным для Волкова и почему-то казался чужим для меня. Хотя я его знал. И это было странно. Очень странно.

— Вы учились вместе с Волковым? — уточнил я.

Девушка косо взглянула на меня. Но все же ответила:

— Да. В одном… очень закрытом месте.

Весь вид Виктории показывал, что она не намерена продолжать эту тему. И я не стал ее развивать. Это может подождать.

Машина ехала по центральному проспекту. Справа за реко, виднелась громада храма святого Михаила. Муромцева включила радио, и из динамика послышалась мелодия. И, узнав голос исполнителя, Виктория усмехнулась.

— Кажется, Федор Борисович преследует вас, — довольно отметила она.

— Да, это мое проклятье, — ответил я.

Певец исполнял песню дуэтом с каким-то артистом. Судя по всему, Фёдор Борисович очень хотел зацепить молодую аудиторию.

Мелодия была нехитрой. Но накрепко засела в голове, не давая покоя.

— Мой дядя бы сказал, что такое творчество направлено на развращение молодежи, — протянул я.

Муромцева едва заметно улыбнулась и загадочно ответила:

— Он недалек от истины.

— Это как? — не понял я.

— Этот мир чуть сложнее, чем кажется, Василий Михайлович, — пояснила секретарь.

— После вашего ответа стало еще менее понятно, — протянул я, но девушка замолчала. И я вздохнул:

— Одни интриги.

Песня закончилась, и в эфире начался выпуск новостей. И Виктория потянулась было, чтобы переключить волну, но остановилась, не коснувшись ладонью кнопки.

— В одной из квартир на улице Обухова обнаружены два тела со следами насильственной смерти, — послышался из динамика голос диктора. — Оба убитых служили в гвардейском полку «Жар Птицы». Были ветеранами. По предварительным данным, причиной стала ссора между гвардейцами, которая и привела к таким печальным последствиям.

— Кажется, я знаю, кто эти жертвы, — тихо произнес я, вспомнив визит в квартал «Жар-Птиц». — И это подтверждает, что Серов не обознался.

— А второго за что убрали? — уточнила Муромцева, и я пожал плечами:

— Может быть, он слишком много рассказал на приеме.

Девушка задумчиво кивнула. Машина повернула, и только сейчас я понял, что, увлекшись разговором, не заметил, как мы добрались до комплекса.

Авто въехало в ворота, остановилось на парковке. Девушка обернулась ко мне, словно ожидая дальнейших инструкций. Я на несколько секунд замялся, а затем с неохотой произнес:

— Вы же владеете силой молнии?

Виктория кивнула, и я продолжил:

— Мне нужно, чтобы вы были здесь. И в случае чего помогли мне.

Муромцева удивленно подняла бровь и хотела было что-то уточнить, но промолчала. Просто кивнула. И я открыл дверь и вышел из авто. Обогнул приемный корпус, на ходу потер руки, разгоняя силу, и едва слышно пробормотал:

— Меня зовут Денис Алексеевич Медведев. Меня зовут Денис Алексеевич Медведев.

Когда я произносил эту мантру во второй раз, мой голос стал меняться. А в голове замелькали образы и обрывки чужих мыслей. Часть сознания Медведева сливалось с моим, и этот процесс был не из приятных. Непривычным, чуждым. Сознание словно расслаивалось, расщеплялось надвое. Потому что организм не хотел принимать чужую личину. Такое было каждый раз, когда я пытался сменить образ.

Со стороны это смотрелось жутко. Мой внешний вид мерцал и постоянно менялся, пока личина не «приживалась». Кожа зудела, будто у меня начался резкий приступ аллергии. И я остановился, укрывшись за деревьями парка и пережидая реакцию.

Наконец, зуд начал стихать, пока не исчез совсем. И я вышел из укрытия. Решительным шагом направился в сторону огороженных корпусов, и на ходу активируя способность «спокойствия», чтобы унять бешено бьющееся сердце.

Рядом с воротами дежурили охранники в масках. Я поравнялся с ними, произнес, усилив голос «красноречием»:

— Меня зовут Денис Алексеевич Медведев. Я прибыл от командования «Красных Лебедей». Мне нужно обсудить некоторые вопросы, касающиеся лечения.

Бойцы переглянулись. И мне показалось, что они раскусили мою маскировку. Но через несколько секунд один из стражей произнес:

— Великий Мастер ждет вас в правом корпусе, Денис Алексеевич.

Бойцы открыли передо мной ворота, пропуская на ограду.

— Благодарю.

Я шагнул, проходя на территорию. Осмотрелся, рассматривая оба корпуса. И заметил на торцах странные знаки вместо номеров.

На дорожках не было ни души. И я зябко поежился. Меня переполняли противоречивые эмоции. С одной стороны, идти дальше было страшно. Я понимал, что-то что мне удалось попасть за ворота — было чистой воды везением. Если бы мою маскировку раскусили — пришлось бы надеяться на чудо.

С другой же стороны, это место завораживало. И я четко понимал, что должен был прийти сюда. Поэтому я тряхнул головой и зашагал к правому корпусу, чувствуя, как спину мне буравят настороженные взгляды привратников.

* * *

В холле корпуса дежурили еще пятеро дружинников. И едва я зашел в помещение, они расступились, пропуская меня к лестнице. Скорее всего, бойцы на воротах передали, что к Довлатову прибыл посетитель.

— Прошу за мной, мастер Медведев, — произнес один из них. — Сами понимаете, в здании находятся опасные и хорошо подготовленные бойцы. Будет крайне обидно, если один из них вырвется из камеры и прикончит вас.

Он развернулся и направился к лестнице. Я последовал за ним, раздумывая, как бы выкрутиться из сложившейся ситуации. Но страха или мандража не было. Наоборот, я был уверен, что все пройдет как надо.

В сопровождении бойца я поднялся на второй этаж, свернул в левое крыло. Мой провожающий остановился возле одного кабинета, постучал в створку и, услышав приглушенное «войдите», открыл дверь, пропуская меня в кабинет:

— Прошу, — с улыбкой произнес он.

— Благодарю.

Я шагнул в кабинет, осмотрел помещение. Оно было в точности похоже на то, где я передавал отчет Игорю Викторовичу Гольянов.

Только за столом сидел мужчина лет пятидесяти. Лицо хозяина кабинета пересекали морщины. На голове были видны глубокие залысины, которые лекарь даже не пытался маскировать.

Хозяин добродушно взглянул на меня, улыбнулся и поправил на переносице очки в тонкой золоченой оправе:

— А, мастер Медведев, — произнес он. — Добрый день. Вы пришли проверить, как ваши однополчане?

— Добрый день, мастер, — ответил я.

— Белов, — охотно подсказал мне лекарь. — Меня зовут мастер Филипп Прохорович Белов. Идемте, я покажу, как разместили ваших однополчан. У нас нет никаких тайн от командования.

Он встал из-за стола и направился к выходу. Я последовал за ним.