Глава 25 · Спасение

— Вы не поверите, какие знания хранит сторона, которую вы называете темной, — горячо продолжил Белов. — Там нет запретов для экспериментов. Например, о создании человеческих копий, которые недопустимы в Империи. Представьте, что можно создать человека, у которого не будет прав. Это ведь настоящая находка для экспериментов. На этих болванках можно испытывать новые препараты. Их можно разбирать на запчасти для подданных империи. Ими же пополнять ряды воинов. И не замечать потерь. Какая в этом свобода действий, Василий Михайлович.

Я на несколько мгновений замолчал, делая вид, что обдумываю это предложение. А затем покачал головой:

— Увы, я вынужден отказаться. В Империи у меня живет семья, за которую я в ответе. Близкие и друзья, опять же.

Белов тяжело вздохнул:

— Если вы про Серых Братьев, то их сложно назвать друзьями, Василий Михайлович. У них вообще нет друзей, кроме тех, кто состоит в организации. И в этом случае, интересы Братства должны стоять даже выше интересов Империи. И если вы, будучи членом Братства, решите отступиться от идей ордена, то вчерашние друзья вонзят вам нож в спину. А затем спокойно пойдут пить чай и обсуждать дела насущные, забыв о вас.

— Думаю, среди отступников друзей у меня будет еще меньше, — ответил я.

— Верно, — согласился со мной Белов. — Но никто не станет делать вид, что вы им дороги. Все просто и никакого притворства. Вы будете цениться за то, что из себя представляете. Вас будут бояться. И это куда более значимо, чем имитация привязанностей.

Я осторожно активировал способность «астрального двойника», и рядом с лекарем появился белый силуэт. И к моему удивлению, черных пятен на этой «душе» не было. А вот серых хватало.

В кармане зазвонил телефон.

— Ваша спутница наверняка беспокоится, что вы так долго отсутствуете? — с усмешкой уточнил лекарь и предупредил. — Учтите, если вы скажете, где находитесь, девушка обязательно решит пробраться в этот корпус. А здания охраняют бойцы из «Баюнов». Очень опытные ребята. Так что, скорее всего, они убьют вашего секретаря.

— Но если я не отвечу, она наверняка свяжется с жандармами, — заявил я. — Так что…

Я вынул из кармана телефон, нажал кнопку приема вызова:

— Слушаю.

— Василий Михайлович, где вы? — послышался в динамике взволнованный голос секретаря. — Я была в вашем кабинете и говорила с Лидией. И она очень удивилась, узнав, что вы прибыли в лекарню.

— Со мной все хорошо, — ответил я. — Я в корпусе, где мы сдавали отчет мастеру Гольянову. Скоро буду.

Девушка хотела было еще что-то спросить, но я уже завершил вызов. Убрал телефон в карман, взглянул на Белова. И лекарь довольно кивнул:

— Хитро. Вы молодец, Василий Михайлович.

— У меня остался один неразрешенный вопрос, — произнёс я. — И так как задать мне его больше некому, я попытаю счастья с вами. «Баюны» атаковали Воскресенск. Родину «Жар-Птиц».

— У них были на это причины, — ответил Белов.

— И мне хотелось бы знать какие, — поинтересовался я.

Хозяин кабинета усмехнулся, но решил ответить.

— «Баюны» спонсировались Синодом. И отбирались в полк исключительно фанатики, которые должны были нести слово и рассказывать присоединенным княжествам о Высшем. Они владели силой слова и могли убедить почти любого в том, что им было нужно. Удивительные ораторы, способные заставить людей молиться тьме или забыть о том, как надо дышать. Там, где не помогало слово, в ход шло оружие. Все устойчивые к убеждению гибли под ударами клинков.

— Идеальное убеждение, — согласился я.

— Но в какой-то момент все пошло не так, и в полку начался раскол. На почве религии, само собой. Возглавлял раскольников первый апостол Довлатов, который оказывал большое влияние на отца-командира «Баюнов». Победу одержали еретики, которые смогли убедить оставшихся в живых бойцов, что Император Константин — это новый мессия. Практически бог, равный Высшему. Оставшиеся «Баюны» впали в ересь, исповедуя новую истину. И Синоду нужно было всего лишь запретить рекрутинг в полк, и распустить ветеранов. А потом тихо и без суеты убить всех. Поверьте, мастер Юсупов, подобное уже происходило в империи.

— Но что-то пошло не так? — предположил я.

— Жрецы отчего-то решили сделать по-другому. Верховный жрец обратился к Императору, сказав, что одно из княжеств, приведенное в Империю именно «Баюнами», впало в ересь отступничества. Они сообщили, что там готовится переворот и выступление против империи. Правда это была или нет — сейчас никто уже и не раскопает. Вот только Константин направил «Жар-Птиц» на подавление ереси. В результате «Жар-Птицы» попросту стерли столицу мятежного княжества с лица земли. Действовали жестко. Про такое не пишут в книгах и не снимают фильмы.

— Могу себе представить, — произнес я.

— Уверены? — вдруг уточнил мужчина и склонил голову к плечу. — Хотя, быть может, вы и впрямь способны понять, что творилось в те жуткие времена. Вы можете ощущать чужие эмоции как собственные. Хотя это помогает при терапии, но сложно представить, как это — испытывать чужую боль или страх. Мне всегда было интересно, как это влияет на мимиков. Если вас постоянно будут окружать люди с определенными убеждениями, то как скоро вы начнете подражать им? Как быстро переймете их веру?

— Расскажите мне лучше, что случилось дальше? «Баюны» ведь базировались в том княжестве?

— «Баюнам» успели передать сигнал о помощи, но когда гвардейцы прибыли на место, то обнаружили лишь пепелище. На костях погибших их встретили бойцы «Жар-птиц» и сам Верховный Жрец, который сообщил «Баюнам» что такова кара за отступничество. В качестве примера из Писания, он рассказал притчу про города, которые впали в ересь и были уничтожены слугами Высшего. И предупредил, что полк ждет отлучение, если они не покаются в ереси. А пока они не докажут преданность Синоду, «Баюнов» будет сопровождать рота «Жар-Птиц».

— Мне кажется, что Синод не смог контролировать свое детище, — усмехнулся я.

— Вы весьма проницательны, Василий Михайлович. Синод и не подозревал, насколько «Баюны» сильны. И как они научились владеть силой убеждения. Их таланты были поистине впечатляющие. Дальше все было предсказуемо. Довлатов легко сделал стражей «Жар-Птиц» отступниками, а затем тринадцатые вместе с еретиками атаковали Воскресенск. Кстати, по забавному совпадению, рота «Жар-Птиц», которая сопровождала «Баюнов», полностью состояла из двоедушников, и это альтер-эго легко поддалось совращению на темную сторону. Так Довлатов и узнал про некоторые особенности ветеранов «Жар-Птиц» и «Лебедей». И придумал хитрый план, как легко можно было устроить в Империи хаос и анархию. Для этого нужны были только деньги для создания фонда. А в Европе очень многие готовы помочь отступникам устроить в Империи хаос. Поэтому нужная сумма была собрана быстро. Дальше началась работа с дворянством, через которое были проведены все инициативы. И вот мы в самом сердце нашей империи, под носом у Синода, жандармерии и прочих служб…

Белов развел руки, обводя кабинет. И продолжил:

— Мы имеем новенький комплекс, который предлагает бесплатную помощь гвардейцам-ветеранам, и большие зарплаты для лекарей. А если добавить к этому идею благого дела…

Я только покачал головой:

— Исходя из ваших слов, все было просто.

Белов усмехнулся, но не стал комментировать мои домыслы. Вместо этого произнес:

— Вы же понимаете, что с этой информацией вам точно лучше остаться работать в лекарне?

Я неопределенно пожал плечами и быстро выставил вперед ладонь, с которой под ноги Белову сорвался капкан Света. Стоявший у кресла инструмент защелкал лапами-манипуляторами, словно собираясь предупредить своего хозяина о ловушке. Лекарь усмехнулся и шагнул в сторону, но я ловко бросил лассо света, которое перевернуло кресло, швырнув его под ноги Белову. Филипп Прохорович успел активировать броню, но громоздкий предмет сбил его с ног. Послышался грохот, тяжелый удар, и Белов рухнул на пол, выронив клинок. Я же шагнул к нему. Лекарь взглянул на меня, но в этом глазах не было растерянности или страха. В расширенных зрачках плясало лишь безудержное веселье. У меня даже возникло ощущение, что это тоже было частью продуманного плана Белова.

— Вы смогли застать меня врасплох, мастер Юсупов, — прохрипел он. — Признаться, не ожидал такой подлости от светлого. Хотя, про это мы уже говорили. Вы не совсем светлый. Волк в овечьей шкуре, как любят называть жрецы таких как вы.

Только теперь заметил едва различимую ауру, которая окутала Белова. Голова резко закружилась, и я с трудом удержал равновесие. Кровь словно забурлила, по венам потек жидкий огонь. Но это было очень приятное ощущение. Клинок окутало серое пламя. Я удивленно посмотрел на свои руки. Силовой доспех тоже менял цвет.

— Мальчик разозлился, — довольно хихикнул лекарь. — И сила начала менять оттенок.

В памяти стали всплывать формулы новых плетений. Такие, о которых я никогда не знал. И они были настолько сильными, что я опешил.

Лекарь довольно щерился, сидя на полу. О том, чтобы поднять оброненное оружие, он, казалось, даже не помышлял. Это начинало раздражать еще больше.

Ситуацию изменили два образа, которые внезапно всплыли в голове. Первым был дядя, который недовольно насупил брови и погрозил мне пальцем:

— Гнев — это порок. Гнев заставляет бойца делать ошибки, — послышался в голове голос старшего Юсупова.

Эту фразу он часто повторял, когда еще подростком, я тренировался с ним в фехтовании. Даже будучи хромым, дядя легко меня обставлял. И от череды неудач я начинал впадать в ярость. Но мой наставник вдруг опускал тренировочный клинок и спокойно говорил эту фразу.

Вторым образом почему-то была Виктория. Которая улыбнулась мне и произнесла:

— Вы сможете это преодолеть, Василий Михайлович. Я верю в вас. Вы сильный.

И хотя я понимал, что девушка бы никогда не сказала подобного и я лишь выдавал желаемое за действительность, все же глубоко вздохнул, отгоняя черную злобу. Опустил клинок. Взглянул на Белова. И спокойно произнес:

— У вас не вышло.

Лицо темного лекаря вытянулось от удивления. Я же подошел к нему, оттолкнул ногой клинок. И зашипел от боли. От стопы до бедра меня пронзила резкая, цепенеющая боль, которая расползалась по мышцам словно судорога. Нога подкосилась, и я потерял равновесие.

— Как вам мое оружие? — тут же с интересом уточнил Белов, поднимаясь на ноги. — Эту штучку мне подарили в Европе. Один… очень большой человек. Вернее, не совсем человек. Вещица создана для того, чтобы делать людям больно. Я назвал ее «Шип Агонии».

Лекарь подхватил шпагу, и ее лезвие снова окутало серое силовое поле.

— Итак, на чем мы остановились? — задумчиво протянул Белов, и сделал шаг в мою сторону. — Ах, да. На сотрудничестве. Зачем вам погибать, юноша? К чему эта жертвенность, которую никто не оценит?

Я тяжело поднялся на ноги, крепче сжал рукоять меча. И произнес:

— Вынужден дать отрицательный ответ.

— Боюсь, у вас нет выбора, — с сожалением протянул Белов. — Ваша темная сторона уже проснулась. И рано или поздно, она подчинит вас, сделав еретиком и отступником для Синода и Империи. Поймите, мастер Юсупов, вы изгой для этого мира. Таким, как вы не место в обществе высокородных. Сейчас вами восхищаются, считая талантливым лекарем. Но когда узнаю, кто вы на самом деле, поймут, что вы воруете у них не только боль, но и воспоминания, осознают, что одним касанием вы способны будете забрать их личность себе… вам этого не простят. Вас будут сторониться, а потом и вовсе начнут травить. Вы не осознаете, с чем столкнетесь, Василий Михайлович.

— Неужели? — выдохнул я и взмахнул клинком, атакуя Белова.

Но тот ловко парировал удар. Клиники с шипением столкнулись, и тело снова сковала судорога. А руки одеревенели от растекающейся по мышцам боли.

— Я же дам вам не только знания, которыми располагаю сам. Но и помогу разобраться в вашей собственной природе. Мы сможем узнать, в чем ваши сильные и слабые стороны. С вашей помощью мы сможем создать болванки мимиков. И я бы мог сделать их и без вашей воли, просто взяв ваш материал и работая с ним. Но я хочу союза с вами.

Каждый раз, когда он обращался ко мне и говорил «ваше» воздух становился гуще. Думаю, что Белов обладал частью способностей Баюнов. Вот только я ему не верил.

— Вранье, — я тяжело припадал на ногу. — Вы просто не хотите ждать, пока копия станет достаточно разумной, чтобы общаться с вами и отвечать на вопросы. А принуждать меня, ломая волю, вы опасаетесь, потому что не желаете повредить мой талант.

— И поэтому я хочу, чтобы вы стали моим учеником. Вы умный. И сразу поняли, что к чему. Да, я хочу проводить эксперименты с вашей помощью. К тому же вы сможете узнавать нужную мне информацию от других объектов, просто их касаясь. Вы можете точно сказать, что у них болит, что пульсирует. Даже когда мои подопечные будут не в состоянии мне это говорить сами.

Меня чуть не вывернуло от накатившего отвращения. Выродок в дополнении хотел использовать меня как прибор, который выдает ему результаты исследований.

— Мы сможем внедрить ваш геном в мои разработки, — продолжал мужчина, подходя ко мне ближе. — Вы не представляете, как далеко я сумел зайти в симбиозе между живыми существами и механизмами.

— Это кощунство, — вырвалось у меня против воли.

— Вы станете иначе к этому относиться, уверяю. Вы разумный, а значит, с вами получится договориться. Ваша настойчивость похвальна, — с уважением произнес Белов. — Но это бесполезно. Поверьте, Василий Михайлович.

Я попятился, озираясь по сторонам и лихорадочно раздумывая, как решить вопрос с лекарем и выбраться из корпуса. Потому что без кражи личины Белова покинуть помещение, где на каждом шагу дежурят отступники-«Баюны» у меня не получится.

— Примите свой путь, — продолжал увещевать меня Белов. — К чему эта борьба с самим собой? Зачем вам становится просто материалом для исследования, когда вы можете стать самим исследователем? Я покажу вам целый мир без границ морали и принципов. Плевать на клятвы лекарей, когда на кону стоят высшие цели.

И в этот момент решение созрело. И я бросил лассо в сторону стоявшего манипулятора. Силовой аркан сорвал предмет с места, и в голове пронеслись обрывки образов, видений и мыслей. И я с ужасом понял, что эта механическая тварь обладала разумом. И я бросил ее к лекарю. Тот не успел отразить эту атаку, и щелкающие манипуляторы извивающегося механического паука выбили Шип из рук Белова. А через мгновение я прочитал короткую формулу способности «Аутодафе», лишив Филиппа силы. И отменил «лассо». И щелкающие конечности, которые хотели перерубить трос моего «лассо света», врезались в плоть Белова, который пренебрег доспехом. Послышался крик, в разные стороны брызнуло красное. Я же шагнул вперед, одним точным взмахом перерубая шею лекаря. И силовой меч легко вспорол плоть, а по руке потекла эйфория, от вливания в кровь чужой темной силы. А образы и мысли в голове завертелись вихрем. Перед глазами принялись всплывать формулы лекарских способностей, и эксперименты, которые проводил Белов, чтобы проверить способности на практике. Я осознал, что этот человек наслаждался, причиняя пытки, и жаждал создать кого-то, кто сможет возрождаться, чтобы погибать от пыток вновь и вновь.

Мне одновременно стало жутко и жарко от его болезненной жажды. В горле запершило, словно это моя шея была повреждена.

Белов захрипел, удерживаемый на весу только моим клинком. Манипулятор затих. А «Шип» исчез с пола. Я же с неохотой выдернул оружие из раны, и тут же скороговоркой произнес:

— Меня зовут Филипп Прохорович Белов. Меня зовут Филипп Прохорович Белов. Меня зовут…

Образы в голове стали ярче, а перед глазами заплясали разноцветные круги. В ушах эхом послышались тысячи голосов, а кожу стало покалывать и жечь. Я еще раз взглянул на лежащее на полу тело, убрал клинок и шагнул к двери.