Глава 13 · Человек в бледной маске

— Расскажите про них, — попросила Муромцева.

— В отличие от остальных полков, в «Первенцы» отбирались дети из аристократии. Каждого бойца с детства готовили к военной службе. Параллельно с фехтованием и стрельбой, будущие «Первенцы» получали достойное образование. И хорошо разбирались во многих предметах. Говорят, столетия назад в Европе существовали рыцарские ордена, в которых состояли дети знати. Скорее всего, «Первенцев» создавали по этому же принципу.

— Получается, это был малочисленный полк? — уточнил я.

— Все так, — подтвердил Карамзин.

— И как же они участвовали в объединительной войне?

— Поначалу «Первенцы» занимались охраной Великих Князей и крупных политиков в городах, которые встали на сторону Империи. Группа «Первенцев» раскрыла заговор в Ростокском княжестве. Местные революционеры хотели убить Великого Князя и Императора, который должен был прибыть на встречу. Но при штурме ячейки оказалось, что революционеров в городе куда больше, чем обнаружилось на первый взгляд. «Первенцам» очень повезло, что в городе было отделение тяжелой поддержки и часть жандармов, которые остались верны Императору. Они примкнули к «Первенцам». Несколько дней гвардейцы во главе с отцом-командиром сражались в охваченном мятежом городе, защищая Великого Князя и подавляя ячейки бунтовщиков. И к прибытию подкрепления поселение превратилось в руины. Но «Первенцы» закончили зачистку, уничтожив всех нелояльных Империи людей. За это Император даровал им отличительный знак. И гвардии было разрешено нашить на форму знак Императорского Дома. Тогда же начали говорить о том, чтобы сформировать из полка особую дружину, которая заменила бы шестое охранное отделение и занималась бы безопасностью Империи и ключевых ее детей, превратив «Первенцев» в личную гвардию Императора. И кто знает, как тогда сложилась бы их судьба. Но охранному отделению удалось отстоять свои позиции. Они смогли убедить императора, что не нужно отдавать этому полку такую важную структуру.

— То есть, они не принимали участия в освободительных походах? — уточнил я и поправился. — В присоединении княжеств к империи?

— Почему? «Первенцы» были первыми, кто стал активно работать с наемниками, — ответил Игорь Иванович. — Они с азартом вербовали людей во вспомогательные части, с которыми шли в бой. К тому же долгое время «Первенцы» воевали в союзе с «Серыми Волками», которые обучили их тактике боя. Но, в основном, они занимались наведением и поддержанием порядка в присоединенных городах. А затем что-то изменилось. Говорят, перед Восстанием в полку начали проводить эксперименты по изменению плоти. Чтобы сделать бойцов более совершенными. Опытами занимался старший жрец-лекарь Белов.

От услышанной фамилии я едва не вздрогнул, сразу вспомнив лаборатории в лекарне фонда. Отчего-то перед глазами всплыл образ этого человека, а потом в сознании вспыхнули его мысли, которые я смог позаимствовать при краже личности.

— А в столицу они вернулись уже изменившимися, — продолжил Карамзин. — отряды «Первенцев» штурмовали дворец Императора. И делали это с маниакальным упорством, пробиваясь через отряды жандармов и лоялистов.

— Стали теми, против кого сражались в Ростокском княжестве, — пробормотал я, и Карамзин кивнул:

— Такой вот парадокс. В те времена творилось страшное. Вчерашние друзья становились врагами. Рушились союзы и клятвы.

— Но почему они отступили от Императора? — уточнил я.

Карамзин сделал глоток чая, обдумывая вопрос. А затем ответил:

— Кто знает, что двигало полками отступников и почему они пошли на предательство? Думаю, у каждого из них была своя причина. У меня есть только предположения.

Мы с Муромцевой с интересом взглянули на него в ожидании продолжения. И Карамзин с неохотой произнёс:

— Императорская доктрина. Нашему повелителю приносили особенные клятвы. Они вынуждали подчиняться некоторым приказам самого императора, даже если не верят в нужность этого. Каким-то образом они сумели переступить клятву престолу. Вероятно, «Первенцы» нашли что-то в одном из княжеств. Запретное и притягательное. Вероятно, какой-то артефакт или знание, которое поработило их разум. И заставило сойти с пути. По счастью, все «Первенцы» полегли в боях за дворец.

Я бы поспорил с историком, вспомнив Белова, которого прикончил в лекарне фонда. Но промолчал. Просто сделал глоток чая и откинулся на спинку кресла.

— Удивительно, сколько полков было в империи. А известны всего лишь несколько.

— Помнят победителей. А также тех, о ком эти самые победители позволяют помнить. Знаете, Василий Михайлович, мне кажется, что в этом есть смысл. Ведь найдутся безумцы, которые захотят узнать, что же свело с ума «Первенцев», которые были преданы своему повелителю, а потом выступили против него. И эти поиски могут оказаться успешными.

— Спасибо за рассказ, Игорь Иванович.

— Что вы, мне только в радость поведать историю тех времен, — с улыбкой ответил мужчина.

Мы встали из-за стола. И хозяин особняка проводил нас до ворот.

— Заходите в гости, Василий Михайлович, — произнес на прощание мужчина.

— Обязательно, — ответил я. И мы с Муромцевой направились к дому.

— Страшная судьба у этого полка, — произнесла Виктория, когда мы отошли от особняка Карамзина на порядочное расстояние. — Дети дворян, которые отвергли служение Императору. И пошли по пути отступничества.

— Вряд ли они сами пошли по этому пути, — ответил я. — «Первенцы» нашли что-то в одном из княжеств. И это нечто совратило их души, заставив их забыть о верности клятве Империи. Меня больше заботит другое.

Виктория с интересом взглянула на меня, ожидая продолжения. И я произнёс:

— «Первенцы» были теми, чья основная задача заключалась в наведении порядка. А для этого нужно создавать в городе агентурную сеть, через которую можно было получать информацию о ячейках бунтовщиков и революционеров.

— Думаете, они создали такую же сеть в Империи? — сдавленно уточнила девушка.

— Полагаю, что есть места, где вербуют адептов, — ответил я. — И набирают их в свой культ.

— И как найти такие места?

Я пожал плечами, про себя отметив, что хорошо бы осторожно поговорить с Ксенией Земсковой.

* * *

За разговором мы не заметили, как подошли к воротам особняка Юсуповым. И я отметил, как по территории ходят несколько человек в синих робах. На куртках рабочих костюмов был какой-то логотип.

Я обернулся, и только теперь заметил, что напротив дома стоит выкрашенный в синий цвет микроавтобус.

В душе зашевелилось неприятное чувство. Я покосился на Муромцеву, затем шагнул к калитке. Потянул на себя створку, на ходу активируя способность «астральных двойников».

Заметив меня, один из рабочих шагнул в нашу сторону:

— Доброго денечка, барин, — с улыбкой произнёс он, сминая в руках серую клетчатую кепку. — А мы вот работу закончили. Ваш батюшка сказал, что работу вам сдать надобно. Но где вы он не ведает. Пришлось вот ждать. Мы пораньше освободились. Были неподалеку и решили заехать. Хорошо ваш батюшка дома был. А то мы вашему секретарю звонили, да она трубку не берет.

— Дядя, — поправил я рабочего. — Петр Феликсович — мой дядя. А секретарю я напомню, чтобы хорошо исполняла свою работу.

Боковым зрением я заметил, как Муромцева нахмурилась, словно что-то вспоминая. А затем поморщилась и вынула из кармана телефон.

— Прощения просим, — произнес мужчина. — Так работу принимать будете? А то нам еще акт подписать надо. И ехать.

— Какую? — не понял я.

— Так вот, — удивленно произнес мужчина и указал на фонтан. — Все сделали.

Он подал знак одному из помощников, и тот послушно закивал и бросился крутить вентиль. И из скульптуры в чашу полилась прозрачная вода.

— Ох и запустили вы его, барин, — покачал головой мужчина. — Всю систему продувать пришлось. Ну и сору там было. Зато теперь посмотрите, какая красота.

— Красота, — согласился я и похлопал себя по карманам, надеясь, что я взял бумажник и в нем хватит денег, чтобы расплатиться с рабочими. Иначе придется подниматься в комнату и лезть в заначку, которую создал после того, как получил награду за убитого Темноглазого Графа.

По счастью, бумажник оказался в кармане. Я вынул его и уточнил:

— Сколько я вам должен?

Бригадир назвал сумму. И я отсчитал положенное. Отдал деньги улыбающемуся рабочему. Тот пересчитал купюры и удивленно протянул, глядя на меня:

— Так тут больше, барин.

— За простой и неудобства, — улыбнулся я.

— А если так, — растерянно ответил тот и засуетился. Достал из папки акт и протянул его мне. Я подписал бумагу, и бригада быстро засобиралась к выходу. Словно опасаясь, что я передумаю и заберу деньги, выделенные за простой. Я же взглянул на работающий фонтан.

— Выглядит достойно, — оценила Муромцева, и я только кивнул.

— Сколько он не работал? — поинтересовалась девушка, и я честно ответил:

— Сколько я себя помню. Кстати, могли бы напомнить о том, что фонтан должны отремонтировать.

— Я об этом упомянула, — спокойно ответила Виктория. — Просто они приехали раньше, и…

— Явились.

Голос Петра прервал наш разговор. И я отвлекся от созерцания текущей воды.

Дядя стоял на пороге, опираясь на трость, и мрачно смотрел на нас:

— Где были? — уточнил он. — Пока вы где-то шатались, мне пришлось за этими следить.

Дядя кивнул в сторону ворот, за которыми отъезжал от дома микроавтобус.

— Следить? — уточнил я.

— А то. Как бы чего не сперли.

— А что тут красть? — удивилась Муромцева, осматриваясь по сторонам.

— Ну, как что? — растерялся дядька. — Например… вон того садового гнома.

Пётр указал тростью в сторону небольшой, но многое повидавшей статуи, голова которой торчала из разросшегося куста. Гном мало походил на украшение сада, а больше напоминал пугала.

Виктория взглянула на статую и растерянно уточнила:

— В нем спрятаны все богатства семьи Юсуповых? Иначе кому нужна такая вот… штука.

Дядя нахмурился. Я же попытался скрыть улыбку, оценив сказанное. Но выходило у меня скверно.

— Этот гном, между прочим, вырезан из камня. И помнит самого…

— Императора Гороха, — закончил я за дядьку.

— Да ну вас, — раздраженно буркнул Петр. Развернулся и, опираясь на трость, скрылся в доме. Муромцева же обернулась ко мне:

— Я что-то не так сказала?

— Все так, — заверил я девушку.

— Видимо, мои слова задели вашего дядю, — начала было Муромцева, но я только махнул рукой:

— Он человек отходчивый. И питает к вам симпатию. Идемте.

И мы направились к дому. Поднялись по ступеням крыльца, и Виктория пошла к сидевшему в кресле Петру.

— Петр Феликсович, — извиняющимся тоном начала она. — Я не думала, что эта фигурка дорога вам как память…

Я улыбнулся и даже хотел задержаться в гостиной, чтобы посмотреть, как будут развиваться события. Но потом все же направился к лестнице. Муромцева девушка взрослая. И достаточно умная, чтобы наговорить еще больше глупостей.

* * *

Я вошел в комнату, закрыл за собой дверь и сел в кресло. Откинулся на спинку и смежил веки. Итак, «Первенцы» решили вернуться в Империю. Причем Белов прибыл в столицу по своим делам. «Первенцы» же появились здесь раньше, раз уж успели организовать целый культ. Нужно будет попытаться узнать про всех пропавших воспитанников приютов. Вряд ли это жертвоприношение было единичным. А как я понял, культ предпочитает убивать носителей силы, так что обычные беспризорники и простолюдины вряд ли им подойдут.

Как я узнал из воспоминаний Ксении, культ пропагандировал удовольствие, в основе которого лежало насилие. Парадокс был в том, что в Империи подобное попросту не работало. «Вихрь Силы» между любовниками получался только если оба партнера создавали по согласию водоворот смешанной силы, которая возвращалась к носителю и давала чувство эйфории. Причем такое работало и с «бесцветной» силой простолюдинов. Принуждение же не давало этого эффекта. Хотя насилие тоже давало приятный эффект. Но почему-то только в честном бою. Жрецы объясняли это «благодатью воинской». Когда победитель в схватке по праву забирает часть силы побежденного. От огнестрельного оружия такого эффекта не было. Как и от простой драки. Или пыток. Но Ксения говорила, что ее друг был очень впечатлен увиденными пытками и даже хотел «Вихрь Силы», уверяя, что такого эффекта Земскова еще не получала.

Я прикрыл глаза, пытаясь вспомнить то, что творилось в тот вечер в загородном доме. И снова оказался среди масок.

В гостиной дома играла едва слышная музыка. Я повертел головой, но не смог найти исполнителей мелодии. Но звуки шли словно отовсюду. Музыка вплеталась в голоса и смех гостей, не заглушаясь и не растворяясь в шуме. Где-то в толпе я приметил высокого худого мужчину в смокинге, которого не видел раньше. Лицо гостя скрывала белая маска. И словно заметив мой взгляд, мужчина остановился и пристально взглянул на меня. А затем вдруг усмехнулся и сделал приветственный жест. И я отчетливо понял: этот человек видит не Ксению Земскову. А Василия Михайловича Юсупова, который украл чужие воспоминания и теперь роется в них в поисках подсказок. И от этой мысли мне вдруг стало не по себе.

Музыка стала громче, но гости словно не замечали этого. Они продолжали что-то обсуждать, смеялись и наблюдали за представлениями. Некоторые по парам уходили в закрытые комнаты. В воздухе ощущалась сила. Я же стоял и наблюдал за мужчиной. А тот склонил голову к плечу и с интересом смотрел на меня, словно завораживая меня взглядом.

Тревога в душе начала утихать. Вместо нее пришло умиротворение и гармония. И мне вдруг показалось, что это место не такое уж плохое. А в окружающем меня вечере есть своя, особенная красота. Только через несколько томительно долгих секунд я понял, что это какие-то странные чары этого человека в костюме и белой маске. И затряс головой, чтобы отогнать воспоминание Ксении и вернуться в реальность. Но веки были словно налиты свинцом и нипочем не хотели открываться, стараясь удержать меня в воспоминаниях. И я запоздало вспомнил, что не создал точку сборки перед тем, как лезть сюда. Ох и дурак ты, Василий Михайлович. Думал, что дело на пять минут, зайти и выйти. Плохо, очень плохо.

Я развернулся и направился к выходу, пытаясь найти дверь. Расталкивая стоявших на пути гостей. Но они словно не обращали на это внимания. Фантомы послушно пропускали меня, словно не замечая. Я вышел в гостиную и уставился на участок стены, на месте которого должна быть дверь. Но ни проема ни створки не было.

Я затравленно обернулся. Человек в маске стоял в нескольких шагах от меня, и с интересом наблюдал за моими попытками вырваться. А затем внезапно произнес:

— Останься здесь. Тебе понравится.

Его шепоток был умиротворяющим. И очень убедительным. Но я мотнул головой:

— Это не мой путь.

— Твоя правда, — с неохотой согласился человек. — Но пути можно изменить.

Я снова покачал головой. Активировал силу, чтобы попытаться дать бой. И что, что я никудышный боец? Получилось же у меня как-то одолеть Темноглазого Графа. Да и Белова того же.

— На тебе метка, парень, — произнес вдруг человек в маске. — Ты отправил в астрал двоих. Они вернутся, но ты смог их одолеть. И при этом ты не пустотник и даже не чемпион. Занятно.

Он задумчиво потер подбородок, а затем вдруг хитро произнес:

— И за это я помогу тебе. Ты начал поиски в правильном направлении. Когда вернулся в этот особняк в женском обличье. Удовольствие таится во всем. И бывает не только настоящим, но и искусственным. А еще бывает извращенным. Но все эти пути одинаково радуют поклонников Бога Гедонизма. Иди, интересный человек.

Он махнул рукой, словно прощаясь, и внезапный порыв ветра подхватил меня. Спина врезалась в стену, и закричал от вполне ощутимой боли, которая и привела меня в чувство.