Глава 15 · Вечерние откровения

Завидев столь резкие изменения в облике Виктора, женщина быстро растеряла всю храбрость. Ее лицо побледнело, она ойкнула, и под пристальным взглядом Круглова спешно покинула стены храма. Охранники молча двинулись за ней. Мне показалось, что на их лицах было облегчение от осознания, что им удалось уйти без боя. Виктор же с жутковатой улыбкой взглянул на нас:

— Что привело вас в стены обители?

Муромцева нахмурилась, я же быстро сориентировался и спокойно ответил:

— Грехи наши тяжкие, мастер-жрец.

— Решили покаяться? — уточнил Виктор, и я кивнул:

— Так и есть.

— Тогда идемте в исповедническую келью, — ответил Круглов. Развернулся и направился в сторону комнаты. Мы последовали за ним.

— Красиво, — оценил я.

Виктория взглянула на меня, и я пояснил:

— Такие вот представления. Некий ритуализм. Прием в братство, обсуждения дел в исповедальной комнатке храма…

Секретарь нахмурилась, но не ответила. И вслед за Виктором мы вошли в небольшое помещение. Круглов закрыл за нами дверь и указал на стоявшую у стены лавку.

— Прошу, располагайтесь. Напитки и закуски тут не предусмотрены, уж извините.

Мы послушно заняли места, и Круглов продолжил:

— Приношу прощения за такое недоразумение.

— О чем вы? — осведомился я.

— Встреча с этой госпожой должна была пройти без свидетелей. И закончится раньше. Однако дама опоздала, и наша беседа вышла немного напряженной. Вас должны были направить в эту комнату, а я бы эффектно появился из-за стены. Но вышла такая нелепая накладка.

— Понимаю, — ответил я. — Вы любите представления?

— Василий Михайлович, я очень долго живу на этом свете. Вам не стоит напоминать, что выгорание грозит каждому, кто слишком серьезно относится к своей работе. Всем нужно отвлекаться и развлекаться. И что с того, если мне нравится лицедейство? Или вы считаете, что у меня плохо выходит?

Мужчина прищурился в ожидании ответа, словно ему и впрямь было важно мое мнение.

— Полагаю, что вы хороши в том, что любите, — ответил я и тут же добавил, — но если вы хотите об этом поговорить, то я буду рад выслушать…

— Душеправ до мозга костей, — фыркнул мужчина. — Вам дай волю, и вы каждого пожелаете вылечить. Даже если он не хворает.

— Не бывает совершенно здоровых людей, — напомнил я. — Лишь необследованные.

— Быть может однажды мы с вами обсудим мои ментальные трудности, — Круглов с усмешкой поднял ладони в жесте капитуляции.- Итак, вы пришли, чтобы рассказать про то какие-то очень важные вещи?

Он с интересом взглянул на нас, ожидая ответа.

— Бастарда, которого убили в особняке, звали Александр Серов, — сообщил я. — Он состоял в секте «Теплое Слово». И у него даже был духовный наставник на пути к совершенству. А затем, его принесли в жертву.

— «Теплое Слово», — задумчиво произнёс Круглов. — Интересно, что за направление у этой секты?

— Просветление и возможность возвыситься через путь к совершенству, — ответил я, и Виктор кивнул:

— Последователи «Первенцев».

— Руководство секты находится в Европе, — продолжил я. — Скорее всего, их покрывает кто-то из Синода. Причем, на самом верху. В приюте нам назвали имя мастер Иаков. Но полагаю, это имя вымышленное.

— Вот как… — хрипло протянул Виктор. — Интересно вырисовывается. Что думаете, Василий Михайлович?

Я задумался. Рассказывать про Анечку, которая могла более подробно поведать о последователей «Теплого Слова» я не хотел. Если Братство узнает про ее таланты, то может попробовать использовать их в своих целях. А я очень хорошо помнил, в каком состоянии младший Голицын появился на пороге нашего дома. Да и про человека в бледной маске рассказывать не стоило. Потому что Ксении, в воспоминаниях которой я и встретил это существо, никогда официально не было на том собрании в загородном доме. Поэтому я ответил:

— Наверное, искать куратора секты из Синода. Скорее всего, этот человек ведет проповеди.

— С чего вы взяли? — удивился Круглов.

— Вербовка в секту, — произнёс я. — Скорее всего, в нее попадают люди, которые не могут найти ответов в проповедях Высшего. Такие люди приходят к жрецам за помощью, и служитель культа осторожно подменяет понятия об учении. Направляя адепта в нужное русло.

— Удобно, — оценил Круглов. — Спасибо, Василий Михайлович. Будем искать пути, которыми «Первенцы» попали в Империю. И попытаемся найти этого жреца.

Мне показалось, что он произнёс это разочарованно. Видимо, Виктор думал, что мы сможем найти больше информации.

Я вздохнул и встал с лавки. Муромцева же замешкалась, словно собираясь что-то добавить. И я внутренне похолодел, подумав, что девушка решила-таки сообщить про Анечку. В комнате повисла пауза, а затем Круглов уточнил:

— Вы что-то хотели сказать, Виктория Ильинична?

Девушка замялась, бросила на меня короткий растерянный взгляд, но я невозмутимо смотрел на нее.

— Оставьте нас ненадолго, Василий Михайлович, — попросил мужчина, и я был вынужден коротко кивнуть, чтбы затем выйти через небольшую дверь.

Однако я не стал ее плотно притворять и отошел недалеко. В храме было тихо, и я услышал негромкие голоса.

— Что случилось? — мягко осведомился Круглов.

— Ничего, мастер. Просто я надеялась, что для меня найдется настоящее дело.

— А вы полагаете, что тратите время зря рядом с мастером Юсуповым? — заботливо спросил мужчина, и мне показалось, что эмоция была искренней.

— Вы знаете, что мне больше по душе полевая работа.

— Я знаю, что на княжича нападали. И к сожалению, не могу гарантировать, что ему ничего не угрожает. Иными словами, вы остаетесь на боевом посту. Будьте начеку…

Я отошел подальше, понимая, что не хочу быть пойманным за подслушиванием.

Когда я оказался достаточно далеко, дверь открылась и из комнаты вышли Виктория и Круглов.

— Прошу меня простить, — произнёс мужчина. — Хотел бы поболтать с вами о всяком. И быть может, даже угостить ужином. Но у взрослых много работы. И мне еще нужно составить отчет.

Почему-то моя помощница усмехнулась, услышав слова своего начальника, и направилась в мою сторону.

Мы в молчании пересекли зал храма и вышли из здания. И когда мы уже подошли к воротам, я произнес, обращаясь к секретарю:

— Хорошо, что вы не стали рассказывать Круглову про Анечку.

— Не думаю, что это хорошо, — ответила Муромцева и поморщилась, словно от головной боли.

Я почти не задумываясь, разогнал между ладонями силу и приложил пальцы к виску девушки. Она вздрогнула, опалив меня недовольным взглядом. Но не стала сопротивляться и позволила облегчить ее страдания. Лишь потом едва слышно заметила:

— На территории храма целительствовать могут только служители Высшего.

— Пусть это останется нашим с вами секретом, — предложил я.

— У нас становится слишком много секретов, мастер Юсупов, — нахмурилась Муромцева. — И у меня есть сомнения, что это разумно.

— Тогда почему вы промолчали?

Девушка замялась, а затем ответила:

— Не знаю, Василий Михайлович. Хотя теперь уверена, что это выйдет нам боком.

— Все будет хорошо, — успокоил я девушку. Но Муромцева не ответила.

Я задумчиво посмотрел на нее. Виктория показалась встревоженной и немного отстраненной. Вероятно, мне не стоило на нее давить. И потому я сменил тему разговора:

— Интересно, найдет ли Братство этого жреца?

— У нашей организации есть возможности, чтобы найти мерзавца. Но и забот хватает. Думаю, что жреца отыщут, но на это уйдет достаточно времени.

— А как давно вы состоите… — я невольно оглянулся, чтобы удостовериться, что у нашего разговора нет свидетелей.

— Давно, — буркнула девушка, и ее губы скривились в улыбке. — Только не начинайте меня лечить, мастер Юсупов. Мне нравится служба. Я хороша в этом. И это единственное, что я умею.

— Мне кажется, что вы и сами не знаете всех своих талантов, — возразил я.

— Никаких сеансов, Василий Михайлович, — буркнула девушка.

Мы прошли с ней по дорожке, слегка касаясь друг друга локтями.

Муромцева подошла к машине, открыла дверь и села за руль. Я занял переднее сиденье.

— Едем домой? — уточнила девушка и после моего кивка завела двигатель. — Что будем делать дальше?

Я откинулся на спинку сиденья и протянул:

— Мне известен только один способ, который может дать зацепку.

Девушка с интересом посмотрела на меня, ожидая продолжения. Но я произнес:

— А сейчас едем домой, Виктория Ильинична. День выдался очень утомительным. И нам надо отдохнуть.

Муромцева вздохнула, понимая, что подробностей от меня не дождаться, и надавила на педаль газа.

— Обо мне не беспокойтесь, — произнесла она негромко.

— Не могу обещать, что это у меня получиться, — ответил я.

* * *

В гостиной было пусто и темно. Даже телевизор был выключен. Хотя по своему обыкновению дядька в это время смотрел вечернюю передачу. Это было странно. И я даже активировал способность «астральных двойников»., но облегченно вздохнул, заметив силуэт дядиного двойника на веранде в задней части дома. Рядом с ним маячил Волков, энергетику которого я уже привык видеть странно колеблющейся.

И тут задумался, могу ли спросить у парня про эту его особенность. Учитывая, что теперь мы состоим в одной организации и я вроде как перестал быть посторонним.

Мы вышли через широкие двери на задний двор, и обнаружили Петра Феликсовича и Волкова, которые сидели в беседке за небольшим столом, в центре которого стояла шахматная доска. И, судя по количеству белых фигур на квадратиках, дела у Сергея шли неважно.

— И где вас носило, молодежь? — спросил дядька, бросив через плечо проницательный взгляд. — Неужели ты даже не покормил девушку?

Я понимал, что выгляжу не особенно хорошим кавалером.

— А мы уже повечерили, — продолжил старик как ни в чем не бывало. — В беседке остался шашлык. Сергей прямо как в воду глядел, когда приготовил много мяса. Но я понадеялся, что ты, племянничек, не оплошаешь. Ступайте, отведайте стряпню нашего защитника.

Второго приглашения мы ждать не стали. Стол был застелен светлой скатертью. На нем стояли блюда, прикрытые салфетками, и стопка чистых тарелок со столовыми приборами.

— Сергей хорошо готовит? — на всякий случай уточнил я.

— Умеет и практикует, — ответила девушка, потирая ладони. — Он не белоручка…

— Вы опять намекаете на мою неспособность вести хозяйство? — невинно осведомился я.

— Бросьте, Василий Михайлович, — фыркнула девушка. — Вы меня больше не обманете. Я разузнала, что вы способны приготовить завтрак, вымыть посуду и не гнушаетесь убрать за собой в своей комнате.

— Меня сдал старший родич? — усмехнулся я.

— Он как раз молчал и многозначительно хмурил брови, — удивила меня Муромцева. — Кажется, что вашему дядюшке нравится наше с вами противостояние.

— Ему просто скучно. И он не мог такой упустить повод развлечься. Выходит, меня сдала Любавушка.

— Она самая, — призналась Виктория Ильинична. — Но прошу, не ругайте ее за это.

— Поверьте, на Любавушку не подействовали бы мои возмущения. Она давно работает в нашей семье и стала нам своей. Когда я задерживался на практике по выходным, эта золотая женщина приходила проверить Петра Феликсовича. Она частенько вступает с ним в пикировку, чтобы он не ощущал себя брошенным. И вам она рассказала лишь то, что посчитала нужным.

— Я все же умею добывать информацию, — возразила собеседница, подвигая к себе тарелку.

— С Любавушкой это не сработало бы, — я покачал головой. — Она кажется простоватой. Но на самом деле весьма хитра. Она умеет разгадывать каверзы Петра Феликсовича и играть с ним на равных. К тому же вы можете этого не знать, но она неплохо играет в шахматы. И порой делает такие ходы, что дядька по неделе решает, как ей ответить.

— Не знала, — пораженно протянула Муромцева. — Значит, вы из тех аристократов, которые приближают к себе слуг?

— Я не вижу необходимости пытаться возвыситься за счет тех, кто работает в доме. Знаете, как говаривал мой отец…

Виктория внезапно вздрогнула и потупилась, словно не хотела встретиться со мной взглядом. Мне подумалось, что у нее не очень хорошие воспоминания о ее собственном родителе. И я быстро закончил фразу:

— … не обижай тех, кто готовит твой обед. Ведь не ровен час, в еду могут добавить что-то не совсем вкусное.

— Звучит разумно, — пробормотала девушка и переложила на свою тарелку несколько кусков мяса.

Поначалу мы ели торопливо. Но утолив первый голод, я плеснул в чашку из заварника немного чая. Затем добавил в него ложку тягучего меда, которым нас облагодетельствовал граф Толстой.

— Хорошо-то как, — прикрыла глаза Виктория Ильинична и откинулась на спинку лавки.

Я приготовил для нее напиток и придвинул поближе.

— Балуете вы меня, — улыбнулась девушка.

— Подкупаю, — поправил я собеседницу, но Муромцева покачала головой:

— Со мной такое не сработает, мастер Юсупов.

Я хитро прищурился:

— Все мы имеем слабости. И у вас они есть. Быть может, вы любите котов?

— И обязательно заведу около сорока кошек к старости. А еще буду постоянно твердить, что раньше было лучше.

— А это не так?

На мгновенье на лицо девушки набежала тень. Она покосилась на меня, а потом пожала плечами.

— Нам всегда кажется, что трава зеленее у соседа в саду. И прошлое выглядит чуточку привлекательнее, чем было на самом деле. Вы же душеправ и знаете, как работает человеческая психика. Мы склонны помнить события выборочно.

— Вы правы, — вынужден был согласиться я. — Старики тоскуют не о прошлом, а о самих себе прежних.

Мы посмотрели на веранду, где Петр Феликсович продолжал учить Волкова игре в шахматы. Парень хмурился и, казалось, даже не замечал, как его противник довольно усмехается.

— Я очень благодарен вам за то, что вы помогаете дядьке. Рядом с вами он стал меньше замечать травму колена.

— Вероятно ему просто ему помогают новые снабодья, — предположила Виктория Ильинична.

— Дело не в них, — я покачал головой. — Поверьте, корень его страданий не только в физической ране. Но он не хочет впускать меня в свое сознание, чтобы я помог.

— Его можно понять, — девушка пожала плечами, а потом продолжила, — не всем хочется, чтобы кто-то копался в их воспоминаниях и мыслях.

— Никому не хочется, — поправил я помощницу.

— Но вы ко всему прочему ему не чужой человек. И Петру Феликсовичу еще жить с тем, что вы можете узнать его самые мрачные тайны.

— Да нет у него каких-то жутких тайн, — отмахнулся я.

— Вы так думаете? — горько усмехнулась Виктория и поднялась на ноги. — А я почти поверила, что вы мудрый душеправ, который способен на чудо.

Муромцева направилась к дому. Я последовал за ней. Игроки за доской отстраненно с нами попрощались и вновь вернулись к своему поединку. Я неспешно пересек пустую гостиную, поднялся на второй этаж и вошел в свою комнату. Сел в кресло и задумчиво посмотрел в окно. А затем вынул из ящика стола чистый лист и принялся отмечать вещи, которые удалось раскопать.

В центре листа я отметил секту, пометив ее аббревиатурой «ТС». Секте помогает жрец или жрецы Синода. Они же занимаются основной вербовкой людей. Или ключевых фигур для секты. Например, влиятельных людей из старых семей Империи, которые могут дальше продвигать идеи организации. Тем более Федоров намекал Ксении, что на загородном собрании будут очень важные люди. Что еще?

Полагаю, что секту скорее всего организовали «Первенцы», которые прибыли в Империю из Европы. И я нарисовал метку, которая должна была обозначать полк отступников.

Я задумчиво взглянул на лист постучал кончиком ручки по столу. И пробормотал:

— Какая же цель во всем этом, господа «Первенцы»? Зачем вам все это?

Самым очевидным был ответ, что подконтрольная верхушка из старых семей сможет устроить заговор и переворот. Но парадокс был в том, что «переворачивать» по сути было нечего. Император вот уже несколько десятилетий не появлялся на людях. А сенат и государственная дума работали по принципу главных героев из басни про лебедя, рака и щуку, где каждый тянул одеяло в свою сторону и действовал в собственных интересах. Так что даже ключевые сектанты не смогут ничего сделать, если их будет меньшинство.

Я отложил ручку и откинулся на спинку кресла. Единственной нитью, которая могла привести меня к секте, были воспоминания Ксении. Там можно было попытаться найти кого-нибудь из гостей, из тех, кто был с открытым лицом. Правда, меня пугал этот человек в бледной маске. Но выбора у меня не было. И я закрыл глаза, погружаясь в транс.