Глава 25 · Головы гидры

Мы вышли за ворота лекарни. Воздух пах пылью, липой и сладковатым дымом. Соседняя булочная, как всегда, не знала меры с корицей. Дворники уже давно сложили метлы, и даже птицы, казалось, приуныли от полуденного солнца. Хотя на горизонте уже собиралась черная туча, которая предвещала скорый дождь. В отдалении уже слышались приглушенные раскаты грома.

Некоторое время мы шли молча. Я думал про утренний репортаж, Круглов же просто прищурившись лениво рассматривал прохожих.

— Сегодня вы не особо разговорчивы, мастер Юсупов, — начал он. — Напряжённый рабочий день?

— Утро выдалось не из лёгких, — ответил я. — Пришлось потратить много сил. Но меня больше беспокоит другое. Сегодня за завтраком я видел в новостях репортаж про то, как ночью неизвестные сожгли здания. Те самые, в которых располагались притоны.

Круглов не обернулся. Просто чуть дёрнул плечом.

— Бывает. Красиво сработано, кстати. Без жертв. Только нанесение ущерба. Но собственность города не пострадала.

Я покачал головой и произнёс, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Не думаю, что все притоны принадлежали секте.

— Может быть, — согласился Виктор. — Но все они были в серой правовой зоне. Такие вещи в Империи вроде как запрещены. Просто до поры на это закрывают глаза. Так что моежет считайте, будто неравнодушные жители Империи просто помогли закрыть заведения.

— Они снова откроют эти точки. Только в других местах и под другой вывеской, — возразил я.

Круглов усмехнулся:

— Даже не сомневаюсь, — сказал он. — Но для этого им потребуются деньги. Да и времени на восстановление уйдёт немало. Нужно будет найти помещения, обставить их, договориться с местными жандармами, набрать сотрудников. А после поджога жандармы не сразу пойдут на контакт — не ровён час, и на их территории вспыхнут пожары, которые потом им же и расследовать. Надо понимать, что какой бы ни была заманчивой плата, не каждый сотрудник согласится работать в точке, которую в любой момент могут поджечь. За это время секта растеряет часть клиентской базы. Ну и плюс — теперь так открыто звать людей не получится. Хотя бы первое время. А это сильно сократит приток новых завербованных.

— Я всё равно не одобряю такой метод.

Круглов резко остановился, повернулся ко мне вполоборота. В его взгляде не было злобы — только усталость, глубокая, вязкая. Под глазами залегли тени, белки глаз были красноватые. Казалось, он давно не спал как следует.

— А что вы предлагаете? — спокойно уточнил он. — Следить за каждым притоном, чтобы, если повезёт, выйти на уровень чуть выше? У нас нет времени, Василий Михайлович. Секта не стоит на месте. Каждую неделю открываются новые притоны. А на закрытых собраниях приносятся новые жертвы. Как с тем мальцом из притона. Мы не можем позволить себе такую роскошь, как мораль. Эта секта стремительно разрастается. Как черная плесень в старом подвале. И Империю может спасти только очистительное пламя.

Он усмехнулся, довольный собственной шуткой. Я покачал головой. Ответить было нечего, потому что отчасти глава Серых был прав. Секте действительно придётся потратить время, чтобы восстановиться и продолжить набирать адептов.

— Мы не играем в героев, — продолжил Круглов, не меняя интонации. — Но среди наших братьев есть те, кто беспокоиться о своих близких. Нет никакой гарантии, что завтра кто-то из их наивных детишек или заскучавших дядюшек не решит попробовать что-то новое. Каждый день отнимал у кого-то шанс на будущее. Каждый час лишал надежды.

— Звучит поэтично. Не ожидал от вас, — ответил я, чтобы не молчать.

— Только никому не рассказывайте. Не хочу, чтобы обо мне думали что-то хорошее, — хмыкнул Виктор и бросила на меня хитрый взгляд. — К слову, спасибо за информацию про этот «Оскал Мертвеца», — собеседник поменял тему. — Его производят несколько нелегальных мануфактур, затерянных в дальних губерниях Империи. Часть составляющих, правда, идёт из-за границы. Видимо, здесь его ещё не научились производить. Группа скоро выезжает на проверку адресов, которые нам удалось определить.

Я не стал спрашивать, как Круглов смог получить информацию так быстро. Просто кивнул.

— Много употреблявших зелье среди ваших пациентов? — уточнил Виктор.

— Все, — коротко признал я. — «Оскал Мертвеца» распространяют через знакомых и на закрытых приемах. Зелье подают с вином. Потому, полагаю, некоторые жертвы, думаю, даже не в курсе, что им подмешивали. А еще, это зелье вызывает очень сильную зависимость. Это, признаться, на моей практике первый такой случай. И даже мой наставник не встречал подобного состояния у своих пациентов.

— Классическая схема сектантов, — хмыкнул Круглов и довольно усмехнулся. — Значит, если повезёт, скоро секта лишится ещё одного инструмента вербовки.

Я снова кивнул, отметив про себя, что под «решением» Круглов, скорее всего, подразумевает поджоги всех обнаруженных точек. И, вероятно, вместе с охраной. И алхимиками. А это было опасно: если Серые начнут торопиться, первая же ошибка может стоить им конфликта с Братством Жандармов.

Тем временем Круглов свернул к одному из зданий, к которому примыкала большая открытая летняя веранда. Она располагалась в тени старых, узловатых вязов с толстыми стволами и листьями, дрожащими даже при полном безветрии. Свет проходил сюда только пятнами, рисуя в темноте редкое кружево — будто само солнце не желало заглядывать под эту зелёную крышу.

На площадке в два ряда стояли деревянные столы, вокруг которых были расставлены удобные плетёные кресла. В воздухе витал запах свежей выпечки и немного кисловатого травяного настоя.

До обеденного часа оставалось немного, поэтому гостей было мало. Мы устроились в креслах у дальнего столика. Перед нами тут же появилась официантка и положила папки с меню.

— Готовы что-нибудь заказать сразу? — уточнила она.

— Позовём, когда определимся, — сказал Виктор, изучая меню. — Пока подайте нам вашего фирменного чая.

Официантка кивнула и исчезла. Я откинулся на спинку кресла, взгляд скользнул вверх — по балкам террасы, где были закреплены магические фонарики. Даже днём они светились тусклым синим.

— И кто же ими руководит? — спросил Круглов.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент к столу вернулась официантка с подносом. Она молча поставила чайник и две чашки.

— Спасибо.

Мы сделали заказ. Я заказал пирог с мясом и сыром. Круглов ограничился пирожками с картофелем и грибами.

И официантка молча удалилась.

Круглов разлил по чашкам отвар. Я взял свою — крепкий настой пах мятой и чабрецом, с лёгким дымком.

— Знаю, что вы давали клятву лекаря и не должны рассказывать о своих пациентах, — осторожно начал Виктор. — Но быть может у вас найдется чего-то чем вы можете поделиться, не нарушая эту самую клятву?

— Мне почему-то казалось, что вы прямо прикажете мне рассказать обо всем, — признался я с легким смущением.

— И тем самым заставив вас закрыться от меня на все замки? — отозвался начальник. — Хоть я не душеправ, но кое-что смыслю в человеческой натуре. К примеру, я отлично вижу, что с вами такой трюк не сработает.

— Но он срабатывает с Муромцевой, — сказал я и сразу же пожалел об этом.

Круглов откинулся на спинку стула и внимательно на меня посмотрел. В его взгляде не было осуждения. Напротив, мне он показался даже теплым.

— Вы очень напоминаете мне своего отца, — внезапно проговорил собеседник. — У него тоже была особенность — он умел быть откровенным, даже когда нужно было проявлять мягкость. Я уважал его за открытость и бескомпромиссность.

Мне подумалось, что этот человек знал моего отца лучше меня самого. Потому как мне князь Юсупов всегда казался достаточно дипломатичным.

— Речь не о моем отце, — напомнил я.

— Он тоже не позволил бы мне уйти от обсуждаемой темы, — покачал головой Круглов и продолжил почти сразу, понизив голос, — Виктория Ильинична достаточно молода, но повидала немало… нехороших вещей. Пока ее сверстники посещали приемы и рауты, пока получали образования в университетах, Виктория проходила жестокую школу выживания на полях сражений.

— Она была на войне? — нахмурился я. — А как же ее семья?

— Вам стоит разузнать все у нее самой. Но смею вас уверить, что Муромцева не слепой последователь моих приказов. Она просто знает цену ошибок, знает, как легко можно потерять жизнь, если проявить беспечность. Мне кажется, что рядом с вами она немного оттаяла. Я даже заметил, что она улыбается, чего обычно за Викторией Ильиничной не наблюдалось. Если бы это касалось любого другого бойца, то я бы непременно сменил его в вашем доме на другого человека.

— И почему вы решили не делать этого?

— Потому что я не злодей. Несмотря на то что ваш дядюшка считает меня таковым.

— Обычно он не ошибается, — я сложил руки на груди.

— Он видит только часть картинки. А мне приходится видеть куда больше. И я вынужден иногда делать жестокие вещи. Это удел сильных — совершать поступки, которые нам не по душе. Но с вашим секретарем… будет лучше, если Виктория Ильинична узнает, что такое обычная жизнь.

— Звучит как что-то скучное, — усмехнулся я.

— Настоящее, — поправил меня Виктор. — Она никогда не жила в семье. Раньше ее дома был казармой. Было бы неплохо, если у нее появится личный повод спасать этот мир.

Я гулко сглотнул, понимая, что мы говорим об очень личном. Потому быстро вызвал в груди плетение «хладнокровие» и сердце замедлило бег.

— Кажется, вам дядюшка сумел покорить сердце Муромцевой. Она заботиться о нем так, словно он ей родня, — продолжил Виктор как ни в чем не бывало, и мне оставалось надеяться, что он не заметил моего смущения.

— Вы правы, в воспоминаниях моих пациентов есть то, о чем я могу вам рассказать, не нарушая клятву, — на этот раз тему сменил я.

— Слушаю, — собеседник весь обратился в слух.

— В памяти всех, кого мне привели на корректировку, я видел фигуру в фиолетовой рясе, — сказал я. — От него ко всем тянулись щупальца. Они присасывались к людям, будто этот незнакомец питался их эйфорией.

— Астральный двойник? — уточнил Круглов.

— Не совсем. Он не проекция. Это словно бы… самостоятельная личность. Живёт внутри носителя. Как паразит. И питается удовольствиями. Извращёнными. Наверное, за счёт этого становится сильнее.

Круглов нахмурился:

— С чего вы взяли? — спросил он с интересом, глядя прямо в глаза. Я понял: он знает о подобных существах больше, чем показывает.

— Потому что он заметил меня, когда я попал в воспоминание, — ответил я честно. — Он вёл себя не как пассивный след. Он был… осознанным. И если он может ориентироваться в астрале…

Круглов молчал. Взгляд его стал жёстким, оценивающим. Он чувствовал, что я что-то недоговариваю. Но я молчал, удерживая на лице самое невинное выражение.

— То есть… чем приятнее жертве, тем лучше для этой фигуры в фиолетовом? — уточнил Виктор.

— Думаю, так. Он всегда появлялся на закрытых собраниях. Где творится… всякое.

— Вы смогли его рассмотреть?

Я задумался, вспоминая единственный момент, когда фигура сняла капюшон. А затем произнес:

— Сперва мне показалось, что у него женское лицо. Очень красивая, молодая дама. Но потом оно сменилось на мужское.

Последнюю фразу я произнес в общих чертах, стараясь не акцентировать внимание на личности человека, личину которого приняло существо.

— Красота, которая сменяется уродством и страхом, — заключил Виктор, словно обращаясь к самому себе.

— Ничего не… — начал было я, но вовремя прикусил язык. Но мой собеседник словно бы не заметил этого.

Круглов долго молчал. Только чашка в его руке чуть дрожала, и отвар в ней медленно покачивался.

— Вы смогли выяснить многое, Василий Михайлович, — произнёс он наконец. Сделал глоток и добавил: — Даже не представляете насколько.

— Хотел бы я, чтобы это было правдой, — ответил я, и впервые за день почувствовал, как заныло в груди. Инстинктивно прикрыл это место ладонью. А затем как бы между делом уточнил:

— Вы что-то знаете про этого… меняющего облики?

— Только то, кто он, — задумчиво протянул Круглов. — И, возможно, как его найти.

— И кто же это? — осторожно произнес я, но Виктор покачал головой:

— Не стоит называть имена таких существ, мастер Юсупов. Так можно и беду накликать. А меж тем, мне пора.

Он встал из-за стола. Расправил плечи, отряхнул пиджак от воображаемой пыли и взглянул на меня через плечо:

— Спасибо за обед, мастер Юсупов. И за информацию.

Я покосился на еду, к которой мой собеседник так и не притронулся. А затем ответил:

— Надеюсь, она вам поможет.

Виктор хищно усмехнулся:

— О, вы даже не представляете, насколько важные вещи я узнал, Василий Михайлович, — ответил он.

— Будьте осторожны, — произнес я.

— По возможности, — ответил Виктор, словно уловив мой посыл.

Он вынул из кармана бумажник, вытащил нужную сумму и положил ее на стол.

— Не стоит… — начал было я, но Круглов только отмахнулся:

— Позвольте мне оплатить счет, мастер Юсупов. Я настаиваю. Это меньшее, что я могу сделать для вас.

Он коснулся кончиками пальцев полей воображаемой шляпы, и ушёл, быстро смешавшись с толпой.

Я остался на террасе. Без особого аппетита доел пирог, допил остывший чай. Какое-то время смотрел вдаль, не различая предметов. Выгорание после долгой работы отступило. Появилось желание прикрыть глаза и немного вздремнуть. Быть может все дело было в непривычной жаре, которая растекалась в воздухе. Расплатился с официанткой оставленными Виктором деньгами, а затем вздохнул и шагнул в сторону дороги. Пора было возвращаться на работу.

Солнце стало по-настоящему палящим. Асфальт плавился у кромки зданий, воздух дрожал, как прозрачный пар. Птицы прятались в тени, люди стали говорить тише. Ветер стих. Город затаился в ожидании грозы.

Я шёл неторопливо. Мысли возвращались к фигуре в фиолетовой рясе, к щупальцам, к той странной, вязкой эйфории, которую она собирала с людей, как мед с сот. А еще, всю дорогу до лекарни меня мучили размышления о том, почему Круглов упомянул красоту, которая сменялась страхом? Да, девушка, образ которой принял тот гость в воспоминаниях пациентов, была красива. Но Долгопрудный…

Я не боялся предстоящей дуэли. Да и самого Долгопрудного я не боялся. Причем мне даже не приходилось прибегать к способности «Спокойствия». А еще я не понимал, как фигура в астрале узнала, что я должен скоро биться с Долгопрудным на дуэли.

У дверей клиники стало чуть прохладнее. Я поднялся по ступеням и потянул на себя дверную створку.

В приемной Нина что-то записывала в лежавший перед ней журнал. Услышав мои шаги, оторвалась от своего занятия и взглянула на меня:

— Вы передали карточки Дельвигу?

— Да, Василий Михайлович, — ответила помощница. — Он очень хвалил вас за проделанную работу. Обещал зайти к вам, когда вы вернетесь с обеда.

— Хорошо, — ответил я и прошел в кабинет. Закрыл за собой дверь и на секунду задержался у окна. По дороге шли прохожие, кто-то нёс корзину с выпечкой. Мир жил своей жизнью. Я открыл окно и сел в кресло.

Тепло за окном всё ещё держалось, но ветер уже пах грозой. Небо хмурилось, на горизонте шевелились грозовые облака, лениво катясь друг к другу.

Я откинулся в кресле и некоторое время просто сидел, смотрел, как шевелятся занавески, и прислушивался к гудящей в ушах тишине.

Состояние транса прервал стук в дверь.

— Войдите, — произнес я.

Створка приоткрылась, и в кабинет заглянула Нина:

— Василий Михайлович, к вам пациенты, которые были перенесены на вторую половину дня. Вы готовы?

Я кивнул:

— Давайте начинать прием.