Глава 26 · Гроза надвигается

Последний пациент вышел, аккуратно притворив за собой дверь. На несколько мгновений в кабинете повисла полная, успокаивающая тишина, которую нарушало только мягкое тиканье часов.

Я откинулся на спинку кресла и довольно прикрыл глаза. Помассировал виски, отгоняя напряжение. Сегодняшний день выдался на редкость утомительным. Некоторое время я сидел, не шевелясь, ожидая, пока сила в крови хоть немного восстановится. А затем открыл верхний ящик стола, вынул батончик энергона, распечатал упаковку, отметив, что руки немного подрагивают, и принялся жевать лакомство. Отстраненно подумал, что стоит поблагодарить Нину за ее заботу. Она не только приготовила халат для приема, но и побеспокоилась о батончиках, которые я особенно уважал.

Через несколько минут мне стало чуть легче. Усталость начала отступать, озноб спал. А головную боль легко удалось прогнать плетением «спокойствия». По привычке, я на всякий случай коснулся плетения «астрального двойника», чтобы проверить себя. Но все было в порядке. Энергия текла внутри моего тела чистой, не затемненная ничем.

Убедившись, что со мной все хорошо, я приступил к заполнению карточек.

— Мастер Юсупов, на сегодня все, — раздался голос помощницы, которая заглянула в кабинет.

— Можете идти домой, Нина, — не отрываясь от своего занятия, ответил я.

Я услышал цоканье каблучков, и только через мгновение, уловил аромат мяты и еще чего-то терпкого, кисловатого.

— Вот, — Нина поставила передо мной на стол поднос, на котором были чайник и чашка. — Отвар для того, чтобы вы пришли в себя. Вам сегодня досталось особенно много работы.

— Спасибо. Что бы я без вас делал, — ответил я с легкой улыбкой.

— Рада быть вам полезной, — отозвалась девушка и замялась, мельком взглянув на часы.

— Ступайте домой, — мягко попросил я помощницу. — У вас тоже сегодня был тяжелый день.

— Но карточки…- напомнила Нина.

— Я оставлю их на вашем столе. Думаю, мастер Дельвиг вполне может подождать до утра. Скажете, что я не успел все заполнить вовремя. Если он посчитает это недопустимым, то пусть сообщит мне об этом.

Мы улыбнулись одновременно, понимая, что Дельвиг не станет возмущаться.

— Хорошо, мастер Юсупов, — неуверенно ответила девушка. — Если вы считаете, что я вам больше не нужна…

— Не задерживаю вас, — подтвердил я. — До встречи.

Нина кивнула, а затем вышла из кабинета. Она закрыла за собой дверь, оставив меня одного. Я оторвался от заполнения бумаг, налил отвар в чашку, сделал глоток и довольно прикрыл глаза. Но покой длился недолго. Потому что не успел я насладиться еще одним глотком, как в дверь постучали:

— Василий Михайлович, я вам не помешаю?

Я поморщился. Голос принадлежал Муромцевой. Створка открылась, и в помещение вошла Виктория. Она выглядела как и всегда уверенной и холодной. Девушка прошла к столу и села напротив.

— Если найдете чашку — наливайте отвар, — предложил я. — Сегодня он выдался на редкость хорошим.

Девушка немного помедлила, но затем кивнула. Встала из-за стола и направилась в приемную. Я же отставил чашку и продолжил заполнять карточки.

Хлопнула входная дверь, а затем послышались шаги. Виктория вошла в кабинет, налила отвар и села в кресло.

— Ну? — не отрываясь от своего занятия, уточнил я. — Как вам напиток?

— И правда хорош, — послышался голос девушки. — Успокаивает.

Я заполнил последнюю карточку, положил ее в стопку вместе с другими и усмехнулся:

— Ну вот, дела закончены. Пора домой.

Девушка рассеянно кивнула, а потом вдруг спросила:

— У вас не найдется минутка для меня?

— Что? — я не сразу понял, что она имела в виду.

— Просто… я подумала, что… быть может… — к концу фразы ее голос стал почти неслышен.

Муромцева бросила на меня настороженный взгляд из-под ресниц и опустила глаза. Я, наконец, уделил ей внимание, поняв, что моя помощница приняла максимально закрытую позу, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Чашка с чаем стояла на подлокотнике, источая аромат мяты. Виктория словно забыла о напитке. Ее волосы, обычно уложенные в аккуратный хвост сейчас рассыпались по плечам. Казалось, что девушка много раз запускала в пряди пальцы, растрепав их. Губы секретаря были раскрасневшимися, будто она их прикусывала.

— Если вы желаете со мной поговорить, то я готов выслушать, — мягко сказал я и отодвинул в сторону карточки пациентов.

Виктория закусила губу, подтвердив мою теорию, что именно потому нежная кожа казалась ярче. Девушка сомневалась в необходимости продолжать беседу. Она покосилась на дверь, наверняка раздумывая не уйти ли ей прямо сейчас. Я не стал ее останавливать, зная, что решение о необходимости консультации каждый должен принимать сам.

Виктория пригладила волосы, едва не зацепив чашку на подлокотнике. И снова скрестила перед собой руки. Но, поймав мой внимательный взгляд, положила ладони на колено.

— Вероятно, сегодня не самый удачный день для обращения… — сказала она, пытаясь казаться уверенной. Но ее голос едва заметно дрогнул.

— Сегодня как раз тот самый день, — отмахнулся я и добавил, пока Муромцева не закрылась вновь. — Нина ушла. И нам никто не помешает.

— Вы сегодня приняли много пациентов, — заявила девушка.

— Вы ищете причины, чтобы перенести важный разговор, — заметил я и склонил голову к плечу. — Я не стану настаивать на продолжении. Не собираюсь раскладывать вашу жизнь на эпизоды. Не буду вас осуждать или оценивать. Вы вольны прервать наш сеанс в любой момент. Достаточно сказать «довольно», и я остановлюсь.

Она собралась произнести это слово. Даже набрала в грудь воздух для этого, но я успел поднять вверх указательный палец и произнести:

— Но…

Муромцева была слишком любопытна, чтобы не отреагировать на эту провокацию. Она затаила дыхание, ожидая продолжения.

— … вы достаточно смелая для того, чтобы бояться меня. И слишком умная, чтобы понимать — другого шанса может не быть.

— Почему это? — недоверчиво спросила девушка.

— Если вы сейчас передумаете, то не захотите повторить этот опыт снова. Вам будет неловко вновь начинать этот разговор. И вы не простите себе такой слабости.

— Считаете мое обращение слабостью? — она нахмурилась.

— Это как раз сильный поступок. А вот то, что вы прямо сейчас ищете повод уйти…- я развел руки в стороны, давая понять, что именно это и есть отсутствие силы.

Девушка сплела пальцы, замыкая их в замок на колене. Затем повела плечами, словно пытаясь сбросить с них нечто тяжелое. Я ждал. Не торопил и не проявлял нетерпения.

— Не думаю, что у меня есть проблемы, — проговорила она, наконец. — Я отлично сплю, не вздрагиваю от резких звуков, не испытываю желания кого-то убить.

— Это хорошие признаки, — кивнул я.

— Но? — собеседница повторила мой жест, наклонив голову к плечу. — Сейчас ведь последует душеправское фирменное «но», верно?

— Полагаете, что это необходимо? — я остался невозмутимым. — Может, вы сами скажете, в чем тут загвоздка.

— Вы наверняка скажете, что мое спокойствие ничего не значит, — нервно усмехнулась девушка.

— Вы с этим согласны?

Муромцева резко вскочила, зацепив чашку. Но та не упала, как девушка ее подхватила у самого пола, успев поймать внутрь напиток, который выплеснулся наружу.

— Это впечатляет, — искренне восхитился я.

Виктория подозрительно взглянула на меня, словно проверяя, не смеюсь ли я над ней. Затем поставила чашку на стол и прошлась к окну. Там она остановилась и слегка сдвинула в сторону тонкую штору. Я снова ждал. В воздухе качалось напряжение. Пахло озоном. И казалось неясным был ли это аромат близкой грозы или электричеством тянуло от Муромцевой.

— Иногда мне бывает одиноко, — тихо произнесла девушка, когда я уже не надеялся услышать ее голос.

— Как и всем нам, — подбодрил я.

— Я родилась далеко от этих мест, — она кивнула в сторону улицы. — Отец не признал меня. А матери оказалась не нужна дочь, которая не сможет претендовать на титул. Так я очутилась в приюте. Мне повезло унаследовать силу своего предка, довольно редкую в том мире…

Муромцева посмотрела на меня потемневшими глазами, а потом тряхнула головой. С ее волос посыпались искры

— Я поступила на военную службу в юном возрасте. Не стану лгать, что прошла его с легкостью. Это не так. Мне пришлось несладко. И вовсе не потому, что я девушка. Я сильная и могу за себя постоять. И не только за себя. Но когда я уже даже не надеялась на чудо, случилось оно.

— Что же произошло? — уточнил я, подталкивая Викторию в нужном направлении.

— Все сыновья и бастарды моего отца погибли. А потом и он сам, — девушка выдала это спокойно и почти равнодушно.

Но я заметил, как вокруг Муромцевой собирается тьма.

— Я стала наследницей его фамилии, получила отчество. Титул. Все его имущество.

— Но это не сделало вас счастливой, — закончил я за девушку, когда молчание стало тягостным.

Она коротко кивнула, а потом развернулась, чтобы направиться прочь. Я не собирался ее останавливать. Потому что понимал — она сказала больше чем собиралась. И теперь Муромцевой надо было смириться с тем, что она пустила кого-то постороннего в свою душу. Пусть это и не было по-настоящему, но начало было положено.

Я встал из-за стола, снял халат и надел пиджак. Поправил воротник, выключил настольную лампу с тканевым абажуром, взял стопку карточек и вышел в приемную. В ней уже не было Виктории Ильиничны. Девушка оставила в комнате лишь запах грозы.

* * *

Я вышел из лекарни и на секунду задержался на крыльце. Рабочий день выдался очень долгим, и на город уже начали опускаться сумерки. Над мостовой мерцали фонари, редкие прохожие шагали быстро, не глядя по сторонам, словно торопились по домам. Издалека послышался звук лязгающего трамвая. Воздух был тёплым, но в нём уже ощущалась тяжесть, близкого дождя.

— Неужели, ночью наконец-то пройдет дождь? — пробормотал я, покосившись на тучу, которая наползала на город плотным одеялом.

Девушка. которая ждала меня у нижней ступени, не ответила. Просто бегло осмотрелась, словно ожидала кого-то увидеть.

— Что-то не так? — удивленно уточнил я.

Девушка на секунду замерла, затем покачала головой:

— Нет, все нормально.

Мы медленно направились к воротам лекарни.

— До завтра, Василий Михайлович, — произнес дружинник, и я кивнул:

— До завтра.

Мы вышли за территорию, молча подошли к авто, и я открыл переднюю дверь. Виктория обошла машину и заняла место за рулем. Завела двигатель и уточнила:

— Домой?

Я кивнул и откинулся на спинку сиденья. И машина выехала на дорогу.

Некоторое время мы ехали молча. Виктория смотрела на тёмное стекло, за которым проплывали огни и силуэты зданий. Наконец, она произнесла:

— Завтра на рассвете мастер Долгопрудный будет ждать вас в парке…

Я взглянул на неё. Строгая линия скулы, выверенная осанка. Только руки слишком крепко сжимают руль, выдавая напряжение.

— Точно. Чуть не забыл. Ну, как раз успею на работу.

Девушка внезапно зло мотнула головой и повернулась ко мне. В её глазах плескалась тревога, которую девушка тщетно пыталась скрывать:

— Очень надеюсь, что у вас есть план, Василий Михайлович, — зло усмехнулась она.

— А как же? — подтвердил я. — И я очень надеюсь, что вы не рассказали обо всем Круглову. Это испортит всю операцию.

Она несколько мгновений пристально смотрела на меня, а затем уставилась на дорогу.

— Вы же понимаете, Василий Михайлович, что если Долгопрудный размажет вас завтра тонким слоем, то Круглов просто меня уничтожит? — произнесла она после паузы.

— Понимаю, — подтвердил я. — Но увы, проигрывать я не собираюсь. Иначе я бы уже отменил завтрашний прием. И скорее всего, написал бы завещание.

Виктория немного помолчала. А затем вкрадчиво уточнила:

— Тогда, может быть, поведаете мне свой план?

Я покачал головой:

— Увы, Виктория Ильинична. Я не могу.

Девушка раздраженно забарабанила пальцами по рулю. Покосилась на меня, но я невозмутимо смотрел в лобовое стекло. Муромцева тяжело вздохнула, но не стала настаивать.

До особняка мы доехали молча. Только когда машина въехала на территорию и остановилась у крыльца, секретарь заглушила двигатель и повернулась ко мне:

— Прибыли, мастер Юсупов.

— Спасибо, Виктория Ильинична.

Я словно невзначай коснулся ее ладони, и тут же отдернул руку:

— Простите, — смущенно произнес я, быстро открыл дверь и вышел из машины.

Гостиная встретила меня тишиной. Даже обычно работающий телевизор сейчас был выключен. Я удивленно нахмурил брови, быстро создал плетение «астрального двойника». И облегченно вздохнул, потому что в доме загорелся знакомый дядин силуэт.

Поднялся на второй этаж, вошел в свою комнату, закрыл за собой дверь. Сел в кресло, задумчиво глядя в окно и прислушиваясь к шагам в коридоре. Затем осторожно активировал «астрального двойника». Довольно отметил, что Муромцева уже была в своей комнате. Улыбнулся, встал с кресла и активировал «кражу личности».

Кожу начало покалывать, в голове зашумели обрывки тысяч чужих мыслей. И я с трудом отогнал от себя желание прислушаться к этим отрывочным воспоминаниям. Подошел к зеркалу. Из отражения, на меня смотрела Виктория Ильинична. Личина была слабой и требовала постоянной подпитки, так что долго ее держать у меня не выйдет. Поэтому нужно было торопиться. Я развернулся и вышел из комнаты.

В гостиной было пусто, я спокойно вышел на крыльцо. Покосился в сторону гаража, где была припаркована машина. Но после недолгих раздумий отказался от этой идеи. Шум двигателя мог привлечь ненужное внимание. Поэтому я спустился по ступеням и направился к воротам, на ходу вынимая из кармана телефон. Понизив голос, несколько раз произнес:

— Добрый вечер, я хотел бы вызвать машину по адресу…

Первые пять раз вышло неубедительно. Голос хрипел с непривычки, но потом начало получаться. И я набрал номер службы такси.

* * *

Дороги вечерней столицы были практически пустые, так что до указанной мной точки машина доехала быстро. Всю дорогу водитель то и дело косился на меня в зеркало заднего вида. Видимо, ему было любопытно, что я забыл вечером на окраинах. И почему не поехал туда на машине с номерами семьи. Но проявлять любопытство водитель не стал.

Наконец, машина остановилась у нужного адреса. Водитель удивленно посмотрел в сторону громадины строения, затем обернулся ко мне и произнес:

— Прибыли. Вы уверены, что вам сюда?

Я кивнул. Вынул бумажник, отсчитал нужную сумму и протянул ее извозчику:

— Спасибо. Сдачи не надо.

Открыл дверь и вышел из авто. Направился в сторону храма.

Ворота были гостеприимно распахнуты, словно приглашая всех желающих обратиться к Высшему и покаяться в грехах. Причем просителей у ворот было куда меньше, чем днем. Но едва я подошел ко входу, они заступили мне дорогу. Пришлось раздать им мелкие купюры перед тем, как пройти на территорию. Я обогнул храм и свернул к невысокому двухэтажному зданию, в окнах которого почти не горел свет. Всю дорогу я думал, как связаться с нужным мне человеком, но во дворе меня ждал сюрприз. В виде одинокой фигуры, которая сидела на лавочке и беспечно болтала ногами. Я подошел ближе, и она обернулась. Взглянула на меня и улыбнулась:

— Я знала, что ты придешь, — мягко произнесла она. — Только почему-то ты пришел в чужой личине.

Я с трудом удержался от ругательства. Отменил личину Муромцевой, подошел к девочке и произнес:

— Мне нужна будет твоя помощь.

— Завтра, — ответила девочка. — Против недоброго человека, душу которого съел злой дух. Это я тоже знаю.

— Завтра этот человек будет ждать меня в Петровском парке на рассвете, — произнес я.

— Я приду, — был мне ответ. — Я помогу.