Глава 4 · Возвращение

В гостиной царил полумрак. Телевизор был выключен, а кресло, в котором обычно заседал дядя, пустовало. Это было неудивительно. Время было уже позднее, и Пётр, скорее всего, крепко спал.

— С ним все в порядке, — тихо сообщил Волков, который, как оказалось, сидел на диване.

Парень поднялся и шагнул мне навстречу.

— Вас можно поздравить, Василий Михайлович? — спросил он.

— Полагаю, что да, — ответил я, понимая, о чем речь.

Затем махнул рукой, приглашая его следовать за мной, и направился на террасу.

— Простите, но я не хочу, чтобы дядька даже случайно услышал наш разговор.

— Не желаете, чтобы он знал?

— Он переживает за меня. Все еще считает подростком, и я не собираюсь трепать ему нервы. Не хочу, чтобы дядька постоянно смотрел на меня так, словно видит в последний раз.

— Петр Феликсович не настолько чувствительный человек, — возразил помощник.

— Не надо считать, что вы его знаете, — немного грубовато оборвал я собеседника. — Вы не видели его, когда не стало отца. Он не был сломлен, но что-то внутри Петра в тот день хрустнуло. И это не злосчастное колено. Я не хочу добавлять шрамов его старому сердцу.

— Но однажды он узнает…

— Естественно. И сделает это раньше, чем я решусь ему сказать. В этом я не сомневаюсь. Остается надеяться, что я смогу убедить его, что для меня это лучший путь.

— Только вы не выглядите особенно довольным, — заметил помощник.

— Мы уже обсуждали с вами мое отношение к Братству, и причины для моих сомнений остались прежними.

Сергей удивленно поднял брови.

— Но зачем же вы попросились в братство?

— Я могу сказать, что многое переосмыслил. Что понял, насколько организация важна для империи и прочее.

— Но это неправда, — догадался парень.

— Думаю, что организация и впрямь решает важные вопросы. И полагаю, что я смогу быть ей полезен.

— Вы так и не ответили на вопрос, — напомнил мне Сергей.

— А вас не так легко сбить с толку, — хмыкнул я и оглянулся, убеждаясь, что у нашего разговора нет свидетелей. — Я могу вам сказать правду. Но если кто-то будет спрашивать меня об этом, я буду стоять на том, что вам такого не говорил.

— Меня это устраивает.

Я потер затылок, чтобы унять нарастающую головную боль, а потом негромко пояснил:

— Мне удалось влезть дело, которое должно было оставаться закрытым для посторонних. И узнать тайны, которые не стоило открывать.

— Так вы решили спрятаться за Братством? — предположил Сергей. — Полагаете, что организация сможет за вас заступиться?

Я медленно покачал головой и продолжил:

— Вы верите в чуйку? Когда логически все выглядит вполне безобидно, а внутри появляется почти животное предчувствие беды?

— Как бы ни странно это прозвучало, но мне подобное знакомо, — усмехнулся Сергей.

— Так вот, я понял, что со своим влечением к открытию опасных тайн, однажды я вляпаюсь в них по уши. И меня просто уберут, как того, кто слишком много знает.

— Кто уберет? — нахмурился Сергей и не дождался ответа.

Я многозначительно взглянул на него, и парень медленно покачал головой.

— Вы же не думаете, что Братство может убрать вас? Только за то, что вы узнали какую-то тайну?

— Некоторые вещи знать не стоит никому. Разве только члену организации, которая занимается тайнами. Вот я и решил, что стоит примкнуть к такой организации, чтобы узнавать всякое, без опасности быть прибитым за слишком длинный любопытный нос.

— Вы решили стать одним из нас, чтобы мы вас не убили, — произнес Сергей и склонил голову к плечу.

Его глаза отбросили жутковатый блик, а губы растянулись в улыбке.

— Знаете, Василий Михайлович, а не такой уж вы и наивный, каким хотите показаться. И чтобы вы ни думали, но найдете свое место в нашем Братстве. Однажды вы поймете, что сделали правильный выбор, независимо от того, что вас сподвигло примкнуть к нам.

Я кивнул и вернулся в дом. Прислушался, чтобы убедиться в том, что Петра мы не разбудили. Он тихонько похрапывал за закрытой дверью.

Поднявшись в свою комнату, я разделся, наскоро умылся и забрался в кровать. Мне ужасно хотелось спать, и стоило закрыть глаза, как сознание сразу же помутилось. Сновидения меня не мучили. До самого утра я наслаждался тьмой и тишиной.

Проснулся я на редкость свежим, словно вчера не случилось ничего странного. Оделся, открыл дверь и тут же увидел у порога своей комнаты сверток. Это была серая куртка, которую я оставил накануне в машине. Я поднял ее и внес внутрь. Потом повесил в шкаф и закрыл створку. Только сейчас я вдруг с отчетливо понял, что моя жизнь поменялась. И пусть не сразу, но я начну пожинать плоды своего любопытства.

Дядя уже сидел в гостиной. На столике рядом с креслом лежала стопка свежих газет. Причем сегодня сверху нашлись цветастые издания, которые в народе было принято называть «желтыми».

Петр с интересом читал одну из них. Время от времени он, не отвлекаясь от чтения, брал со стола чашку и делал глоток чая.

— Доброе утро, — произнес я и прошел к столу.

— Утро, — не отвлекаясь от чтения, усмехнулся Петр. — День уж скоро.

Я сел в кресло, покосился на висевшие на стене часы. Пётр был прав. Время уже подходило к полудню.

— Значит, завтрак я проспал, — протянул я, и дядя кивнул:

— Я хотел тебя разбудить, но Виктория Ильинична сказала, что у тебя выдалась очень тяжелая неделя. И тебе нужно выспаться. Беспокоится о тебе. Ты уж цени.

Я взял со стола чайник, налил в чашку настоявшегося до черноты отвара. Сделал глоток и поморщился: напиток успел стать терпким.

— Что пишут? — уточнил я и кивнул на газету, которую дядя держал в руках.

— Да чушь всякую, — отмахнулся Пётр. — Про русалок, карликов, которые живут в подземном государстве, про то, что Азиатской Империей управляют звероящеры.

— Интересно, кто верит в такие россказни, — пробормотал я.

Дядя отвлекся от газеты и сурово посмотрел на меня:

— Как я уже говорил, что мир не так прост, как тебе кажется, племянничек, — произнес он.

Я хотел было ответить, но осекся, вспомнив слова Белова про астральный мир, который нас окружает. Дядя же сделал глоток чая и взглянул на часы. Произнес:

— Заговорил ты меня. Чуть новости не пропустил.

Он отложил газету, взял со столика пульт, включил телевизор. И на экране мелькнула заставка Имперских новостей.

Я же взглянул на стопку прессы, выбрал одну из газет, оценил главную страницу, читая заголовки. И один из них сразу бросился мне в глаза:

«Череда побед. Удача или мастерство»?

Под заголовком шло большое фото человека, который держал в руке поднятый клинок.

Я с интересом открыл нужную страницу, принялся читать статью:

'Вчера в полдень, в Александровском саду состоялась дуэль, которую ждало все Высокое общество. Святослав Иванович Долгопрудный должен был сойтись в бою с графом Михаилом Федоровичем Мамонтовым. Оба бойца собирались биться до третьей крови.

Две недели все Высокое общество обсуждало предстоящее событие и делало ставки на победителя. Оба бойца превосходно владеют клинком, и ставки были примерно равными. Дворянство столицы было в предвкушении красивого зрелища. И вчера бой, наконец, состоялся. И зрелища он не показал. Потому что Долгопрудный одержал убедительную победу меньше чем за две минуты, ранив оппонента в плечо, бедро, и оставив не смертельное рассечение на шее.

Этот бой принес Долгопрудному десятую победу подряд. И в Высоком обществе активно обсуждают, сможет ли кто-нибудь прервать эту череду'.

Я хмыкнул, взглянул на имя репортера, который написал статью. Им оказался мой старый знакомый — Острый Борис.

— Очередной несчастный случай произошел вчера в столице.

Голос диктора вырвал меня из раздумий, и я взглянул на экран, где показывали кадры одного из особняков княжеского острова. Около ворот стояла карета «Скорой Помощи».

— Сегодня утром было рядом с особняком было обнаружено тело князя Шереметьев, — продолжил за кадром голос диктора. — По предварительным данным, он выпал из окна. Основная версия гибели — несчастный случай. В обстоятельствах случившегося разбирается третий отдел охранного отделения жандармерии.

Мы с дядей переглянулись не сговариваясь. А затем я уточнил:

— Кстати, где секретарь нашей семьи?

— Искали меня, Василий Михайлович?

Голос Виктории послышался за спиной и я обернулся. Муромцева стояла в дверях гостиной. Она вошла в комнату со стороны крыла для слуг. Значит, скорее всего, она была на тренировочной площадке.

Девушка прошла в комнату и села за стол. Вопросительно посмотрела на меня, и я покачал головой:

— Просто решил уточнить.

Я продолжил листать страницы, делая вид, что мне интересны статьи желтой прессы.

— Я договорилась о встрече с мастером Дельвигом, как вы и просили, — произнесла Виктория.

— Когда? — уточнил я.

— Сегодня, — ответила девушка. — Через полтора часа.

— Хорошо, — заявил я и сделал глоток чая. Отставил пустую чашку и встал из-за стола.

— Решил вернуться на старую работу? — живо поинтересовался дядя.

— На время. Не хочу делать большой пробел в практике, — произнёс я и направился к лестнице, чтобы собраться к предстоящей встрече с бывшим работодателем.

* * *

Машина уже стояла у крыльца, когда я вышел из дома. Я спустился по ступенькам, открыл пассажирскую дверь и сел рядом с Викторией. Произнёс

— Спасибо за то, что поддерживаете легенду.

— Не понимаю, зачем вы скрываете правду, — ответила девушка и повернула ключ зажигания, заводя двигатель. — Думаю, Петр Феликсович будет только рад, если узнает правду.

— Не сейчас, — уклончиво ответил я.

Виктория пожала плечами, но ничего не сказала.

Машина выехала за ворота и свернула на шоссе. Некоторое время мы ехали молча. А затем Виктория произнесла:

— Кстати, чуть не забыла. Вот.

Она открыла бардачок, вынула красное удостоверение и протянула его мне:

— Держите.

— Серое Братство имеет свои документы как отдельное ведомство? — иронично уточнил я, принимая удостоверение.

— Почти, — с улыбкой ответила Виктория. — Братство в основном пользуется чужими привилегиями.

Я открыл документ, прочитал название организации:

— Федор Стрельцов. Шестое отделение охранного ведомства.

С небольшого фото в углу на меня смотрел не примечательный, коротко стриженный парень, который исподлобья пялился в камеру. Фото было не особо качественным, словно его копировали несколько раз.

— Не больно-то похож, — заметил я, рассматривая фото.

— Хватит общего сходства, — отмахнулась девушка. — Название отделения охранного ведомства отобьет всякое любопытство. Главное — уверенно говорить про шестой отдел.

С этим я был полностью согласен. Шестой отдел занимался делами безопасности Империи. Поэтому даже названия отдела хватало, чтобы отбить всяческий интерес к персоне.

— А документы настоящие? — уточнил я, вертя в руках удостоверение.

— Ну, некий Федор Стрельцов действительно числится в шестом отделе, — ответила Виктория. — И печати в удостоверении настоящие. Так что да.

Я кивнул и убрал документ в карман пиджака.

— Ну? С чего начнем? — живо полюбопытствовала Муромцева.

Девушка повернулась ко мне, и я заметил, что ее глаза горят лукавством.

— Что начнем? — не понял я.

Виктория поморщилась, но пояснила:

— Расследование по поводу этого культа.

— А, культ, — вспомнил я. — Сначала нужно решить вопрос с возвращением в лекарню Дельвига.

— Да там уже все схвачено, — отмахнулась Муромцева. — Остались формальности. Надо приехать, поговорить и все. Считайте вы снова работаете.

— Сначала нужно решить вопрос с возвращением в лекарню, — повторил я.

Виктория тяжело вздохнула и покачала головой:

— Не понимаю я вас, Василий Михайлович. Вам выпал шанс стоять на рубеже защиты Империи. А врагов, которые хотят распада страны, у отечества хватает. А вы ставите на первое место работу.

— Кто-то должен помогать людям, — ответил я.

— Миллионы жителей Империи нуждаются в помощи, — горячо возразила девушка. — Потому что, если не мы…

Я хотел было ответить, что не вижу в Братстве будущего, но тактично промолчал. Просто пожал плечами. Впрочем, Муромцева все поняла. Она взглянула на меня, и поджала губы.

Машина остановилась перед воротами лекарни. Створки начали медленно открываться, и авто въехало на территорию, притормозив на парковке. Я же взглянул на часы. До встречи осталось еще сорок минут.

Я открыл дверь и вышел из авто. Направился к порогу здания.

Уже у крыльца меня обогнало несколько практиканток в белых халатах. Заметив меня, они поздоровались и ускорили шаг, перешептываясь и хихикая.

— Неужели и правда, что Василий Михайлович решил вернуться? — услышал я. — Молодой…

— И симпатичный, — тихо произнесли они хором, демонстративно обернувшись в мою сторону.

Захихикали, быстро поднялись по ступеням крыльца и вошли в лекарню. Я последовал за ними. Потянул на себя дверь, вошел в такой знакомый холл, поздоровался с дружинником и направился к широкой лестнице.

За спиной хлопнула входная дверь, и я обернулся. В холл вошла Муромцева, которая перекинулась с дружинником на вахте парой фраз, быстро прошла через турникет и нагнала меня:

— Решила пойти с вами, — с улыбкой пояснила она мне. — На всякий случай. Вы же не против моей компании?

— Нет, что вы, — поспешно ответил я, и мы направились к лестнице.

— Как вам лекарня? — поинтересовалась Виктория, когда мы поднимались по ступеням. — Вызывает чувство ностальгии?

— Еще бы, — ответил я чуточку громче, чем нужно. — Лучшая лекарня в Империи. А может быть даже во всем мире. Да и наставник отличный.

Мы свернули в нужное крыло, прошли по пустому коридору и остановились у знакомой двери. Я глубоко вздохнул, осторожно потер руки, активировав ток энергона, запустил «спокойствие», чтобы отогнать мандраж. А затем постучал в дверь и потянул на себя створку. Вошел в приемную.

Ниночка сидела за столом и быстро печатала, скорее всего заполняя карточки пациентов. И я улыбнулся. Произнёс:

— Добрый день.

Помощник лекаря оторвалась от монитора, взглянула на меня и неуверенно улыбнулась в ответ:

— Добрый, Василий Михайлович. Неужто слухи о том, что вы решили вернуться правда?

Я развел руки:

— Выходит, что так.

Улыбка на милом личике Ниночки стала шире:

— Это очень приятная новость.

Боковым зрением я заметил, как Муромцева недовольно поджала губы. И произнёс:

— Мастер Дельвиг у себя?

Девушка кивнула:

— Еще с утра сказал, что ждет вас с нетерпением. Я до последнего не верила. Думала, что он шутит.

— Предупредите, что я пришел? — попросил я, и Ниночка сняла трубку со стоявшего на столе аппарата. Нажала кнопку быстрой связи:

— Александр Петрович, к вам прибыл Василий Михайлович Юсупов, — произнесла она. — Хорошо.

Она положила трубку на рычаг и взглянула на меня. С улыбкой произнесла:

— Мастер Дельвиг ждет вас.

— Спасибо, — ответил я и направился к кабинету. Подошел, трижды постучал в створку, и дождавшись приглушенного «Войдите», открыл дверь.

— Добрый день, Александр Петрович, — произнёс я.

Дельвиг откинулся на спинку кресла, и с интересом посмотрел на меня:

— Добрый, Василий Михайлович, — ответил он после короткой паузы. — Я слышал, что фонд, в котором вы работали, попал под проверку шестого охранного отделения. Мне очень жаль.

Я напрягся, начиная думать, что несмотря на заверения Васильева, сейчас начнутся долгие торги по оплате и рабочему времени, но Дельвиг смог меня удивить:

— И я с радостью готов принять вас в ряды душеправов нашей лекарни, — пафосно произнес он. — Такие одаренные специалисты как вы в лекарском деле на вес золота. Поэтому пишите заявление на устройство в штат, и с понедельника можете приступать к обязанностям.

— Я…

— Ваш график останется прежним, — с улыбкой перебил меня Дельвиг. — А вот оплата вырастет, скажем… На двадцать процентов. Своим переводом в комплекс фонда вы показали, какого замечательного специалиста потеряла наша лекарня. И знаете, я многое переосмыслил.

Я только кивнул, подумав, как быстро Дельвиг многое переосмыслил. И в мозгу даже закралась мысль, что Васильеву недолго пришлось уговаривать Александра Петровича. Но вслух же я произнёс:

— Спасибо, Александр Петрович.

— Вам спасибо, Василий Михайлович, что решили вернуться именно к нам, — ответил мне Дельвиг. — Ну все, ступайте уже писать заявление, пока не передумали.

— До понедельника, мастер, — попрощался я и вышел из кабинета.