Глава 6 · Душеправ в деле

— Победа, построенная на обмане, — произнес Виктор.

Я только пожал плечами:

— Правила мы не обговаривали.

Мужчина усмехнулся и указал на меня пальцем:

— Но признайте, Василий Михайлович, если бы мы бились честно, шансов бы у вас не было.

— Так и есть, — согласился я. — Не буду спорить. Но вы опытный боец, который отдал часть жизни гвардии. А я простой душеправ, ремесло которого исцелять, а не убивать и калечить. О каком честном поединке может идти речь? Да и в бою, когда на кону жизнь, мало кто станет проявлять благородство. Это красиво смотрится только в фильмах.

Круглов довольно усмехнулся:

— Хороший ответ. Такой, что и не поспоришь. Вот что значит душеправ.

Виктор подошел ко мне, дружески хлопнул по плечу, показав, что конфликт исчерпан. И, понизив голос, произнес:

— У вас есть время поговорить, Василий Михайлович?

— Конечно.

— Тогда идемте.

Мы спустились с ринга. Круглов направился к выходу из зала, я последовал за ним сквозь толпу братьев, которые хлопали меня по спине и поздравляли с победой. Впрочем, нашлись среди собравшихся и недовольные моим поступком. Я чувствовал на себе их настороженные, косые взгляды. И я подумал, что с этими людьми стоит быть осторожнее.

Мы вышли из зала, и Виктор свернул к лестнице, которая вела на третий этаж.

— Это основная база Братства? — полюбопытствовал я, поднимаясь по истертым ступенькам.

— Одна из многих, — не оборачиваясь, ответил Круглов. — Иногда лучше всего находиться в городе, а порой полезнее залечь на дно. Так что таких баз несколько, мастер Юсупов.

Мы вышли в коридор, и мой провожатый толкнул одну из дверей.

— Прошу, Василий Михайлович, — произнёс он, делая приглашающий жест.

— Благодарю, — ответил я и шагнул в зал.

Помещение походило на то, в котором меня принимали в Братство. Большое, с длинным столом в центре. Вокруг стола стояло два десятка кресел, вероятно, в соответствии с количеством состоящих в Братстве людей.

Виктор сел в одно из кресел. Но не во главе стола, из чего я сделал вывод, что ошибался, и Круглов не возглавляет эту организацию.

— Присаживайтесь, Василий Михайлович, — произнес он и указал на одно из свободных мест.

Я послушно устроился напротив Круглова. И только теперь смог рассмотреть вырезанный на столешнице образ мужчины в серой куртке, которые обычно носили бойцы Братства. Мужчина стоял спиной ко мне, повернув голову вполоборота, а глубокий капюшон скрывал лицо незнакомца. В правой руке боец держал клинок, который был направлен острием вниз, а в левой — пистолет. Чуть ниже образа шла надпись:

«Истина сомнительна, способы не ограничены, Империя навсегда».

— Итак, Василий Михайлович, мне сказали, что сегодня вы ездили в лекарню Дельвига, — начал Круглов. — Как прошла встреча со старым работодателем?

Он взглянул на меня, ожидая ответа, и я произнёс:

— Прекрасно. Не думал, что мастер Дельвиг будет так сильно скучать.

Виктор усмехнулся:

— Ему очень повезло, что фонд развалился. Ваши методы оказались действенной терапией, которую сложно воспроизвести из-за того, что в лекарском деле слабо изучают школу иллюзии. Использование вашей «точки сборки» сильно ускоряет процесс терапии. При этом ваш метод очень действенный, и это сделало лекарне отличную рекламу.

— Я рад, что мне удалось расширить для Дельвига клиентскую базу, — просто ответил я, но Круглов покачал головой:

— Вы расширили свою базу, Василий Михайлович. Не лекарни. Я же сказал, что Дельвиг не смог воссоздать ваш способ терапии.

Я кивнул и уточнил, чтобы сменить тему:

— Вы же хотели поговорить не только о моем возвращении на старую работу, мастер Круглов?

— Не только, — согласился Виктор. — Хотел узнать, начали ли вы расследование по этому культу, куда попала ваша знакомая?

— Она слышала о нем, — поправил ее я. — Как раз сегодня хочу начать разбираться с этим делом. Вы проверили загородный особняк, где проходило это… мероприятие?

Круглов кивнул:

— Владельцем оказался какой-то помещик, который разорился и умер несколько лет назад.

— А Дмитрий Григорьевич Федоров?

— Числится как пропавший без вести, — спокойно ответил Виктор. — Городская агентура не может найти информации по этому сообществу. Проще говоря: никто ничего не знает. Видимо, это сообщество закрытое. Так что вся надежда только на вас, Василий Михайлович.

— Я готов помочь интересам Империи, но есть одна небольшая проблема, — протянул я. — Как оказалось, я слишком мало знаю о том, как все было до Восстания. А информацию про отступников практически невозможно найти. Без информации о прошлом сложно понять, что движет предателями.

Круглов поморщился:

— Братство знает про состояние полков отступников немногим больше. Сложно найти осведомителей из Европы, которые были бы готовы делиться с нами информацией. Мы знаем только то, что большинство полков распались на отдельные банды наемников, и редко сотрудничают друг с другом. После убийства отца-командира «Серых Волков», у них нет единого лидера. И это к лучшему, иначе нам пришлось бы несладко.

— Они поклоняются Шестерым, — произнёс я. — Что это?

Виктор задумался, а затем протянул:

— Сложно объяснить. Потому что мы сами плохо представляем, что это. Пантеон богов, который заменил Высшего. Их шесть, и каждый из них покровительствует определенным эмоциям. У них есть подручные, которые живут в нематериальном, астральном мире, и помогают своим последователям, наделяя их своеобразными дарами, которые меняют цвет силы бойца и дают ему новые, неведомые нам способности. И чем больше поклонников у того или иного покровителя, тем сильнее становится этот бог.

— А если взять такого отступника в плен и допросить? — полюбопытствовал я.

— Пробовали, — неохотно ответил Круглов. — Но вытащить из них информацию невозможно. В мозгу каждого отступника установлен своеобразный блок, который не позволяет допросить пленного ни с помощью способностей, ни… иными воздействий.

Я задумчиво потер ладонью подбородок:

— Хм. Очень интересно. А эти культы?

— Люди, которые под влиянием слуг астрала, организовывают закрытые сообщества, на которых поклоняются одному из Шестерых, — ответил Виктор. — Мы знаем только некоторые из них. Покровителя резни, покровителя удовольствий, и покровителя тщеславия. С остальными тремя мы не сталкивались.

Я кивнул:

— Ясно. И зачем все это людям?

— Сложно сказать, — ответил Круглов. — Может быть, смена эпох, которая наступила после Восстания, потребовала смену интересов в обществе. Но среди подданных Империи, особенно среди дворянской элиты, начинают появляться новые увлечения. И часть из таких увлечений может пойти во вред.

Я откинулся на спинку кресла, обдумывая услышанное:

— Логично предположить, что оставшиеся три покровителя могут быть богами уныния, алчности и лжи.

— Мы тоже так думаем, — ответил Круглов. — Но последователей этих культов мы еще не встречали.

Я вздохнул:

— Если вы правы, и эти сущности набирают силу от поклонения людей, они наверняка уже самые сильные в этом астрале.

— Такие сейчас времена, — ответил Круглов.

Я встал из-за стола и произнёс:

— Если это все, что вы можете рассказать — прошу меня простить. Мне еще надо попытаться узнать что-нибудь про этот культ в столице Империи.

* * *

Я спустился на первый этаж и быстро направился в раздевалку. Там заметил одного парня, который только что вышел из душевой. Он бросил на меня мрачный взгляд и отвернулся. Мне же пришлось вспоминать, в какой из шкафчиков я сунул вещи.

— Значит, вы и есть тот самый Юсупов, о котором говорят?

— Возможно, — я пожал плечами.

— То есть существует кто-то другой с вашей фамилией? — с вызовом уточнил незнакомец.

— Возможно, что говорят, — терпеливо пояснил я. — Но мне об этом неведомо. Ведь слухи обычно рождаются за спиной.

— То есть вы считаете, что в лицо вам никто ничего не скажет?

— Такого я не говорил, — миролюбиво усмехнулся я. — Любой может сказать то, что считает нужным и допустимым.

— То есть я могу сказать, что считаю вас не самым благородным человеком? — парень подошел ближе и скрестил на груди руки.

— Можете, — ответил я и, повернувшись к нему, повторил ту же позу. — Говорите.

— Что говорить? — не понял парень.

— Вы спросили у меня разрешение. Я вам его дал. Говорите, что считаете нужным, и покончим с этим.

— С чем? — растерялся агрессор.

— С разговором, — я потер переносицу. — Позвольте спросить, как вас зовут?

— Тимофей Николаевич.

— Тимофей Николаевич, как я понял, вам не пришлось по вкусу то, как я защищался на площадке. Верно?

— Верно, — не стал он спорить.

— Вы бы предпочли, чтобы я благородно позволил одному из самых сильных воинов избить меня. Верно?

— Поступать подло нельзя, — буркнул парень.

— Я задал вам прямой вопрос. Хотелось бы получить такой же прямой ответ.

— А я ответил, как хотел, — Тимофей нервно провел по волосам пятерней.

— Значит, вы считаете благородным избиение опытным бойцом неподготовленного человека. И этот самый человек должен смиренно сносить удары. Забавно. А я думал, что попал в общество воинов, а не послушников культа терпения.

— Какой еще культ терпения? — вспылил мой собеседник.

— Тимофей Николаевич, вы злитесь на меня, потому что я не получил увечий? Что не позволи себя избить? Смею предположить: вы были в моей ситуации и получили тумаков. Верно?

— Не было такого, — парень заметно смутился.

— А какое было? — тут же уточнил я. — Давайте это обсудим. Мне хотелось бы узнать, что вас так задело. И почему вас это мучает.

— Ничего меня не мучает, — Тимофей попятился. — Просто неправильно это, когда слабый противник вот так выходит сухим из воды.

— Вас бы успокоило, если бы у меня было разбито лицо? Или нос оказался сломан?

— Я не про это, — парень отвернулся и отошел от меня подальше. — А про то, что все новички всегда получают по морде. И это нормально.

— Нормально — это сопротивляться и искать возможность избежать проигрыша, — возразил я. — Мириться с побоями только для того, чтобы удовлетворить тщеславие наставников и бывалых воинов — неправильно. И если тут принято подобное, то я хотел бы обсудить происходящее с вашим начальством.

— Незачем, — парень начал быстро натягивать на себя одежду. — И не надо упоминать меня, если надумаете о чем-то таком говорить.

— Мне не хотелось вас смущать своими вопросами, — мягко продолжил я. — И, конечно, я не стану говорить о вас лично. Но я хочу, чтобы вы знали: если пожелаете обсудить что-то или просто выговориться, то я всегда буду рад вам…

— Не надо мне ничего от вас, — парень быстро обулся, схватил сумку из шкафчика и едва ли не бегом бросился прочь.

— До встречи, Тимофей Николаевич, — успел сказать я, прежде чем парень выскочил за дверь.

— Василий Михайлович.

Голос Муромцевой прозвучал за спиной, когда я уже собирался облачиться в привычный костюм с гербом семьи. Голос прозвучал из-за двери, а затем послышалось «ой». Видимо, девушка вошла в раздевалку в поисках меня.

— Простите, мастер Юсупов, — произнесла Виктория, и как мне показалось, ее голос прозвучал растерянно. — Мастер Круглов сказал, что вы обсудили дела, и собираетесь искать этих…

— Мне кажется, обстановка не подходит для обсуждения предстоящих дел, — спокойно ответил я, надевая штаны. — Сложно говорить с человеком, не видя его. Нет, я, конечно, могу повернуться, но это сделает ситуацию еще более неловкой.

— Простите, Василий Михайлович, — смущенно произнесла Виктория и вышла за дверь, позволив мне спокойно одеться и покинуть раздевалку.

Муромцева ждала меня за порогом. И едва я вышел, она смущенно взглянула на меня, и я заметил на ее щеках легкий румянец:

— Еще раз простите, Василий Михайлович, — пробормотала она.

— Все хорошо, — сказал я. — Если бы я обернулся, ситуация была бы еще более неудобной.

Девушка не ответила. Но я заметил, как румянец на ее щеках проступил еще сильнее.

— У вас еще остались дела в Братстве? — спокойно осведомился я, и девушка покачала головой:

— Нет, мастер Юсупов.

— Тогда давайте уже поедем домой. Очень уж я переживаю за Петра Феликсовича. Как он там, в одиночестве.

Девушка кивнула, и мы направились к дверям.

Уже у выхода, мы столкнулись с мастером Огневым:

— Как вам наш зал, мастер Юсупов? — живо поинтересовался он, остановив нас у двери.

— Отлично, — ответил я. — Сказал бы, что буду рекомендовать его друзьям, но у меня очень мало друзей. Да и ваше заведение не открыто для широкого круга лиц.

Огнев усмехнулся, показав, что оценил мою шутку:

— Будем рады видеть вас снова, Василий Михайлович. Ваш стиль боя достаточно… интересен.

Я развел руки:

— Что еще оставалось бедному душеправу? А теперь прошу меня простить, мастер Огнев. У меня еще остались дела в городе.

— Понимаю, — ответил собеседник. — До встречи, Василий Михайлович.

Я толкнул дверь и вышел на крыльцо. Вслед за девушкой направился к припаркованной машине. Виктория на ходу достала из кармана брелок, нажала на кнопку и автомобиль пискнул, дважды моргнув фарами. Я открыл дверь и сел на переднее сиденье. Муромцева заняла место за рулем, завела двигатель. Повернулась ко мне и уточнила:

— Куда едем?

Я откинулся на спинку сиденья и устало ответил:

— Домой. Говорю же: очень переживаю, как там дядя.

Девушка кивнула, и машина выехала с парковки.

— Что думаете по поводу этого культа? — начала разговор она, когда авто выкатило из переулка.

Я пожал плечами:

— Ровно столько же, сколько люди из Братства. Виктор сказал, что Федоров пропал, а особняк, в котором проходил прием, заброшен.

— А Земскова?

— Она поведала все, что знала, — ответил я. — А я передал информацию Круглову.

— Значит, зацепок пока нет, — едва слышно произнесла Муромцева.

— Пока нет, — согласился я.

— И с чего мы начнем поиски? — деловито осведомилась девушка.

— С попытки понять, что движет этими людьми, — ответил я. — Если мы узнаем их мотивы, то найти состоящих в сообществе будет несложно.

Виктория поджала губы:

— Обычные садисты, судя по тому, что я слышала про этот культ.

Я покачал головой:

— Думаю, это только часть их мировоззрения. Федоров и говорил, что в их сообществе состоят очень влиятельные люди. Хотя, это могло быть обычным вымыслом юного помещика. Есть вероятность, что он выдавал желаемое за действительное.

— Зачем? — не поняла Муромцева.

— Чтобы очаровать Земскову, — ответил я. — И сказать, что он к своим юным годам имеет очень обширные связи. На вечере все равно все носили маски. Так что проверить, правду ли говорил Федоров, довольно проблематично. А с самим Федоровым побеседовать пока невозможно.

Муромцева задумчиво взглянула на дорогу. Машина пересекла мост и въехала на Княжеский остров. Остановилась у ворот особняка семьи Юсуповых. И створки начали медленно открываться. Виктория уточнила:

— Кстати, давно хотела спросить. Вы не думали почистить и запустить фонтан, Василий Михайлович?

Я поморщился. В последние дни этот вопрос начинал меня утомлять. Но в следующую секунду, в голове промелькнула мысль, как наконец можно решить этот вопрос. Поэтому я взглянул на девушку и с улыбкой произнес:

— Конечно, думал, Виктория Ильинична. Просто в последнее время у меня было много работы. Да еще эти два расследования, которые свалились на голову. Но теперь у нашей семьи есть секретарь. Поэтому я хотел бы попросить вас заняться этим вопросом.

Девушка удивленно взглянула на меня:

— Я, как вы точно выразились, секретарь, Василий Михайлович. И чистка фонтанов не входит в мои обязанности.

Я кивнул:

— Все верно. Поэтому я хотел бы попросить вас найти специалистов, которые выполнят эту работу. В обязанности секретаря же входит решение административных вопросов семьи.

Девушка нахмурилась, обдумывая мои слова. Видимо, только теперь она поняла, что сама же загнала себя в эту ловушку. Я довольно улыбнулся, празднуя победу, открыл дверь и направился к крыльцу.