Глава 17 · Рецепт жизни

Я вошел на кухню. Повязал на пояс черный передник, который обычно использовал во время готовки. Затем зажег плиту и рассеянно посмотрел на пляшущие язычки пламени. Потом поставил тяжелую сковороду на конфорку и вынул из кармана телефон. Нажал комбинацию кнопок для разблокировки и принялся искать номер Ксении Земсковой.

Помнится, как-то Антон представил нас друг другу на одной из встреч, которые очень любил проводить в своей квартире Егор Андреевич, сын графа Воронцова. Тогда мы поболтали и я записал ее номер, но дальнейшее общение у нас так и не задалось. Девушка показалась мне довольно отстраненной. Когда она говорила со мной, то посматривала в зеркала на стенах, проверяя хорошо ли она выглядит. Это раздражало. И когда я вспомнил о Ксении на следующий день, то решил, что не хочу звонить и спрашивать о ее делах. Однако я не помнил, что стирал ее номер из контактов.

Нужные цифры нашлись, и я нажал кнопку вызова. И в динамике послышалась мелодия, которую девушка поставила вместо гудков. Это был добрый знак.

Впрочем, на этом добрые знаки закончились. Потому что трубку никто не взял. Я вздохнул, прошел к холодильнику, вынул из него брикет, обернутый в пергаментную бумагу, несколько яиц из картонной упаковки, сыр и небольшой кусок сырокопченого окорока. Отрезал немного масла, положив его на сковороду. Желтоватый прямоугольник быстро плавился, и я снова принялся искать в телефоне нужный номер. На этот раз, Романа Афанасьевича. Нажал кнопку вызова, прижал аппарат плечом к уху, и принялся ножом разбивать яйца. На сковороде зашипело.

В этот раз, трубку взяли быстро. И в динамике послышался глухой голос:

— Слушаю, Василий Михайлович.

— Здравы будьте, Роман Афанасьевич, — осторожно начал я, доставая из деревянного короба ломтики нарезанного хлеба. — Вчера я говорил, что хочу помочь вам разобраться с произошедшим.

— Спасибо, мастер Юсупов, — ответил Земсков.

— Ваш сын был моим хорошим приятелем, так что я считаю своим долгом оказать помощь вашей семье, — продолжил я, закладывая хлеб в небольшое устройство, которое очень уважал Петр — сухарник.

— Не станут отказываться, — отозвался мужчина.

— И вчера я связался со своими знакомыми, которые могут помочь вашей службе безопасности в расследовании. И хотел бы устроить вам встречу. Если вы не против.

Нажал кнопку, и на приборе загорелась лампочка, которая показывала, что хлеб начал запекаться. Я же взглянул на поджаренную яичницу и выключил плиту, сняв сковороду с разогретой конфорки. Взял ломтик сыра, который наскоро измельчил на небольшой терке над желтком. А затем сорвал несколько веточек зелени, которая кустилась в ящичке на подоконнике.

— Я был бы вам очень признателен, Василий Михайлович, — произнёс Земсков, и впервые за все время общения, я услышал в его голосе что-то вроде заинтересованности. Значит, Роман Афанасьевич либо не верил в самоубийство сына, либо уже узнал, что Антон был связан с гибелью Столыпина. И пытался разобраться в деле, пока следствие тормозит. Оба варианта говорили, что Земсков заинтересован во встрече, раз даже не стал уточнять, какие люди прибудут на нее с моей стороны.

— Хорошо, — ответил я, перекладывая яичницу на тарелки. — Где вам удобно сегодня встретиться?

— Давайте в «Диадоре»? — предложил Земсков и добавил. — Через два часа.

— Хорошо. И еще вопрос, Роман Афанасьевич. Простите за навязчивость, но… Ксения Романовна дома?

В динамике повисло молчание, словно собеседник думал, стоит ли мне отвечать, и какую долю правды нужно добавить в ответ.

— Да, — проговорил наконец Земсков. — Но сейчас она… очень сильно переживает боль утраты брата и не хочет ни с кем говорить.

Я понял, что хотел сказать мужчина. Скорее всего, Ксения просто мертвецки пьяна. А еще, она, скорее всего, уже поведала семье про долг.

— Если она так тяжело переживает, могу устроить ей пару частных сеансов, — предложил я, крупно порубив зелень на толстой доске и посыпая ею яичницу. — Чтобы притупить боль. Но сегодня ей лучше присутствовать на встрече.

— Хорошо, — согласился Роман Афанасьевич.

— Тогда не прощаюсь. Увидимся позже, — закончил я и завершил вызов. Убрал телефон в карман.

От окорока я отрезал два тончайших ароматных ломтика, посчитав, что слишком много Петру будет без пользы, а если себе я положу больше, он начнет бурчать. Свернул бекон в рулет и разместил на краю тарелки. Мельница для специй нашлась в верхнем ящике над столом. Несколько оборотов освободили небольшую порцию смеси перцев. Затем я бросил на сыра щепоть соли. Пискнула сухарница, выкинув из себя подрумянившиеся кусочки хлеба. Я положил их к яйцам, поставил тарелки на деревянный поднос. Затем вынул из ящика приборы, салфеток, которые вложил в металлические ажурные кольца, и направился в гостиную.

* * *

— Наконец-то, — буркнул дядя, когда я вошел в комнату — Я уж думал, тебя на кухне демоны украли. И сожрали мою еду.

Я улыбнулся, оценив шутку, и поставил поднос на стол:

— Демонов не существует.

— А это наукой не доказано, — парировал Петр Феликсович, забирая тарелку.

Спорить я не стал. Сел в кресло, пододвинул к себе свое блюдо, и налил в чашку теплого, настоявшегося отвара.

— Мне нужно будет съездить по делам через пару часов, — сменил я тему разговора.

Дядя покосился на меня и с подозрением уточнил:

— На работу?

— Нет.

— И давно ты отчитываться стал? Может быть, ты приболел?

Я улыбнулся:

— А у тебя сегодня прямо шутка за шуткой. Просто хотел предупредить. Вдруг у тебя были планы на выходные? Съездить с племянником на рыбалку, например.

— Точно заболел, — вздохнув, резюмировал Петр Феликсович. — Или заработался. Когда такое было?

Он замер, только сейчас начиная понимать смысл. А затем на его губах расцвела широкая улыбка. Старик с нараспев произнес:

— Поймал. Два-один.

Дядя ел с удовольствием. Смакуя каждый кусочек. Но хвалить меня не торопился. Хотя я и не ждал подобного поведения. Слишком хорошо знал характер Петра Феликсовича. Он боялся, что я зазнаюсь. Именно поэтому зачастую давал снисходительные оценки многому из того, что я делал.

Завтрак прошел в молчании. Я убрал посуду, отнес ее на кухню и оставил в раковине. Вернулся в гостиную, где Петр Феликсович читал газету. Рядом лежал пульт, а телевизор работал без звука.

— Про фонд не забудь мне сказать, — не отрываясь от своего занятия, произнес он, когда я уже подошел к лестнице. — Сегодня с товарищами по службе созвонюсь и узнаю, что там за контора.

— Хорошо, — ответил я. Поднялся по лестнице, вошел в комнату, закрыл за собой дверь. Вынул из кармана телефон и быстро нашел номер Виктора. Нажал на кнопку вызова.

Круглов взял трубку почти сразу:

— Добрый день, Василий Михайлович, — послышался в динамике хриплый голос.

— Добрый, — ответил я. — Земсков согласился на встречу. Сегодня через полтора часа, в ресторане «Диадор».

— Хорошее место, — похвалил выбор Виктор.

— Полагаете, что он все же придет?

— Это в их же интересах, — пробормотал собеседник, — За вами прислать машину?

— Доберусь сам, — поторопился сказать я, помятуя о своем любопытном соседе.

— Хорошо, тогда до встречи, — коротко попрощался мужчина.

— Подождите, — поспешно произнес я, вдруг решив проверить одну теорию. — Как вы думаете, Ксения жива? Я переживаю за нее, и не успел поинтересоваться у Романа Афанасьевича.

В динамике повисло молчание. А затем я услышал на фоне звон подбрасываемой монеты. И Круглов ответил:

— Жива. И полагаю, она уже находится дома.

А затем монета звякнула снова, и Виктор добавил со смешком:

— И вы это знали, Василий Михайлович. До встречи в «Диадоре».

Он завершил вызов. Я же стоял и пораженно смотрел на черный экранчик телефона, а в голове была только одна мысль:

«Это просто совпадение. Ничего больше».

Потому что другого ответа у меня не было.

* * *

Такси я вызвал спустя полчаса. И получив сообщение, что машина прибудет через десять минут, быстро переоделся, взглянул на себя в зеркало, и остался весьма доволен своим видом. Одернул пиджак с вышитым на груди гербом семьи. Вынул из ящика стола коробочку, извлек из нее хронометр и застегнул на запястье браслет. Можно было еще поискать запонки, подходящие к образу, но после недолгих раздумий я отказался от этой идеи. Не стоило давать раздражать собеседника на встрече свои слишком продуманным образом. Пора выдвигаться.

Запоздало вспомнил, что обещал передать дяде карточку благотворительного фонда. Едва слышно выругался и принялся ее искать, то и дело косясь на висевшие на стене часы.

Карточка нашлась в верхнем ящике стола, между бумаг. Я вынул ее и вышел из комнаты.

Петр Феликсович был в гостиной и все еще читал. Я подошел к нему и положил карточку на столик, рядом с пультом. Добавил:

— Вот. Оставляю на самом видном месте.

Дядя отвлекся от страницы, которую изучал, покосился на карточку, а затем взял ее, повертел в руке, рассматривая:

— «Неравнодушные сердца», — протянул он. — Помощь в реабилитации гвардейцам. Дело хорошее. И нужное. Позже наберу. Уж больно статья попалась интересная. Про ящериц, которые управляют Мезоамерикой.

— Какая глупость, — пробормотал я.

— Это ты потом будешь говорить, когда эти ящероподобные полезут на наши южные земли.

— Почему южные? — я не мог не спросить.

— Ящеры спят в северных широтах. У них кровь холодная, — словно ребенку пояснил мне дядька.

— Значит, в столице их не ждать, — хмыкнул я. — Или они придумают обогреватели засовывать в сапоги и под шубы. Вот тогда беды не избежать.

Петр насупился и проводил меня тяжелым взглядом, но все же не выдержал и вернулся к чтению.

В кармане пискнул телефон, оповещая о пришедшем письме.

— Скоро буду дома, — быстро попрощался я.

— Купи себе снадобье, если и дальше собираешься быть примерным племянником, — фыркнул старик перед тем, как я вышел из гостиной.

Машина уже стояла за воротами. Водитель ожидал меня рядом, и едва я вышел из калитки, как он услужливо распахнул дверь, приглашая меня сесть.

Я разместился на заднем диванчике, водитель же и занял кресло за рулем, обернулся ко мне и уточнил:

— Куда едем, ваша светлость?

— Ресторан «Диадор», — ответил я. Мужчина кивнул, завел двигатель, и авто выкатило на дорогу.

Пробок на пути не было. И машина спокойно пересекла мост, запетляла по улочкам. Проехала Деловую часть, Банковский мост и вкатилась в Технологический Район, который был знаменит тем, что здесь расположились главные офисы ново модных компаний.

Отрасль была очень молодой и только начинала развиваться, но многие дворяне и промышленники видели в ней золотую жилу. И активно инвестировали крупные суммы в любые проекты, которые были связаны с компьютерами и программным обеспечением. А создатели крупных компаний охотно платили работникам, которые хоть что-нибудь в этом смыслили. Они устраивали различные собрания с кучей выставок, конкурсов и семинаров. На эти мероприятия собирались лучшие умы со всей Империи. И глядя на разноцветные вывески компаний, я запоздало подумал, что было бы неплохо тоже поразмыслить о вложении денег в развитие какого-нибудь проекта. Знать бы только, которые из них перспективные. Может спросить у Виктора? От этой мысли я улыбнулся, потому как не верил в особую силу его странной монеты. Я поймал себя на мысли, что было бы интересно как-нибудь позаимствовать эту вещицу и проверить ее свойства. И тут же опешил от собственных размышлений. Никогда прежде у меня не было помыслов что-то стащить. Даже в шутку и на время.

— Надо больше спать, — пробормотал я под нос.

За окном мелькнула желтая вывеска «ИмперНевод» — магазина техники. Рядом с заведением стояло несколько мужчин в футболках, которые активно приглашали в помещение девушек. Многие возмущенно отказывались, некоторые же, смущенно улыбаясь и воровато оглядываясь, проходили в широкие стеклянные двери.

— Опять небось телефоны дорогущие дарят, если девица бюст показать согласился, — буркнул наблюдавший за этим водитель и покачал головой. — Срамота! И куда только жандармы смотрят?

Я усмехнулся: «ИмперНевод» славился своей провокационной рекламой, которую потом долго обсуждала вся Империя.

На соседнем здании висела вывеска «Настоящие Ценители». Компания разрабатывала какой-то сайт для Сети, где люди могли бы выкладывать свое творчество, заводить друзей и общаться с ними. И, как по мне, идея была интересной. Но большинство жителей империи не одобряли развитие технологий. По телевизору крутили антирекламный ролик, в котором взрослая женщина в платке и фуфайке грозила в экран кулаком и кричала: «Нам и даром не нужна сеть ваша». Мне это казалось забавным, а дядька каждый раз кивал, соглашаясь с незнакомкой. И порой повторял эти слова с такой же интонацией.

— Мир меняется, — заметив мой взгляд, проговорил извозчик. — Помяните мое слово, господин, оглянуться не успеете, а вокруг будет только эта сеть проклятущая. Все в ней будут жить, знакомиться и общаться. Не будет ни библиотек, ни театров, ни танцевальных площадок.

— Ну вы еще скажите, что частушечный фестиваль однажды закроют.

— «Нашечье»? — переспросил водитель и покачал головой. — Частушки это вечное. Это точно не закроют.

Меж тем такси пересекло мост, покидая район. Выехала на проспект Ольги Великой, и остановилась неподалеку от Александровского вокзала, возле красивого заведения со стеклянными дверьми, рядом с которыми дежурили несколько распорядителей.

— Прибыли, барин, — обернувшись, произнес водитель.

Я вынул из кармана портмоне, отсчитал нужную сумму, не забыв добавить чаевые, и протянул купюры мужчине:

— Благодарю.

Водитель принял деньги и кивнул, изображая поклон и благодаря за чаевые. Я же открыл дверь и вышел из авто. Взглянул на часы. До встречи оставалось еще десять минут.

Неторопливо поднялся по ступеням крыльца, отметив, что машина с номерами Земсковых уже стоит на парковке. Вернее, автомобилей было два. Черная «Победа» и стоявший рядом тяжелый внедорожник, который производили в Царицынском княжестве.

— Надеюсь, Виктор и его товарищи не опоздают, — пробормотал я.

— Добрый и день, — произнес один из распорядителей, едва я подошел к дверям. На секунду замялся, всматриваясь в герб на пиджаке, и быстро добавил:

— Мастер Юсупов. Роман Афанасьевич предупредил, чтобы вас и ваших товарищей проводили на открытую площадку. Ваши друзья еще не прибыли?

Я открыл было рот, чтобы ответить «пока еще нет», но прозвучавший за спиной знакомый хриплый голос меня опередил:

— Прибыли, мастер. Виктор Круглов, Сергей Волков, и Никита Святогоров.

Я обернулся. На ступеньках крыльца стояли трое. Причем спутникам Круглова едва ли исполнилось двадцать лет. Очень интересное у них братство. Сплошь молодые, с пронизывающими взглядами и военной выправкой. Неожиданно я осознал, что ждал, что рядом с Виктором окажется девушка, которая вчера пряталась под глубоким капюшоном.

На троице были строгие черные костюмы с логотипом Васильевской мануфактуры. Интересный выбор. Один такой наряд стоит около пятидесяти рублей. Зарплаты рабочего. Заметив, что я обратил на них внимание, Виктор улыбнулся:

— Добрый день, Василий Михайлович. Мы не заставили вас ждать.

Его товарищи ограничились положенным по этикетку приветственным поклоном. Эти парни были явно образованы, знали как принято вести себя в высоком обществе. Но при этом Виктор представил их как бастардов. Без отчеств. Это было интересно.

— Прошу за мной, — прервал мои размышления распорядитель. Он услужливо открыл дверь, приглашая нас войти. И мы шагнули в холл.