Глава 19 · Горькая правда

Рядом с Александровским вокзалом всегда было много извозчиков. Они любили это место, потому как здесь можно было найти хороших клиентов. Часть из которых не знали верных расценок и платили ту сумму, которую им называл ушлый водитель. Он мог случайно ошибиться поворотом и возить гостя столицы кругами, заставляя счетчик увеличивать плату за проезд. Плохеньких автомобилей тут я не видел, потому как приезжие должны были понимать, за что с них спрашивают большие деньги.

В любом случае вызванное мною такси прибыло быстро. Машина остановилась рядом, водитель вышел из авто, услужливо открыл заднюю дверь. Я разместился на широком диванчике, оценив приятный запах сандала в салоне. Водитель же занял сиденье за рулем, поправил на голове серую фуражку, обернулся ко мне и уточнил:

— Куда едем, ваше благородие?

Я достал телефон, продиктовал адрес из сообщения, которое прислала мне Ксения. Водитель кивнул, завел двигатель, и авто выехало на дорогу.

Я же откинулся на спинку сиденья и задумчиво уставился в окно. Итак, что мы имеем? Если Ксения Романовна согласилась на встречу, то отец, вероятно, не знал причины ее похищения. Да и было ли похищение? Девушка просто пропала и вернулась, когда дело было сделано. Существовала вероятность, что она сочинила историю о своем злоключении, чтобы не было лишних вопросов. Или преступление против нее было подставным. Опять же, во избежание неприятных разговоров. Девушка чувствовала себя виноватой в случившемся, но рассказать все отцу она не могла. А теперь напивалась, чтобы заглушить чувство вины. Да и сказки про потерю памяти были удобным поводом не рассуждать о произошедшем. Вряд ли начальник безопасности стал бы применять к дочери своего нанимателя жесткие методы ведения допроса. Не удивлюсь, если по просьбе отца девушку лишь мягко расспрашивали, а потом оставили в покое.

Земсков потерял сына и едва не потерял еще и дочь. По крайней мере, ему дали это понять. Насколько мне было известно, в семье был еще младший сын. Который, по словам Антона, учился в закрытом военном лицее. Кажется, я даже видел снимки мальчишки в форме в телефоне приятеля. Он жутко гордился братом и сетовал, что с удовольствием бы уступил ему титул, если отец не высказывал возражений. И вот теперь, возражений не будет. От этой мысли мне стало жутко. Вдруг я полностью осознал, что никогда больше не увижу друга. Он не позвонит и не спросит, как мои дела. Не расскажет о своих. Не поведает о новостях о жизни наших общих знакомых.

Я тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Рассеянно осмотрелся, поняв, что машина катит по нужному маршруту. И решил подумать о насущном.

Почему Ксения не рассказала обо всем отцу? У меня был только один вариант. У похитителей был рычаг давления на Земскову. Какая-то информация, которая могла бы повлиять на репутацию девушки или ее род. Дворянские семьи должны иметь безупречное реноме. Все-таки дворяне государевы слуги, которые делают все исключительно во славу Империи.

Нет, дети семей тоже попадали в разного рода неприятные ситуации. Но эти истории тщательно прятались в дальний шкаф, к остальным подобным секретам. Исключение составляли дети обедневшего дворянства, которые получали младшие командные должности в штурмовых ротах гвардейских полков. Такие жили так, словно каждый день был взят в долг у смерти, и на репутацию им было по большому счету наплевать.

Как-то раз, еще во времена моего обучения в лицее, мы с графом Бестужевым посетили один городской салон, где отмечали увольнительную штурмовики пятого гвардейского полка, который именовался «Серые Волки». По словам моего приятеля, вечер обещал быть очень интересным. И в этом он оказался прав. Случилось тогда многое. Но самым запоминающимся было, как двое сержантов «Волков» заключили пари, кто быстрее сможет приговорить бутылку крепкой настойки, сидя на перилах балкона, и при этом не выпадет наружу. По счастью, никто из спорщиков в тот вечер не сорвался на мостовую. Но трагедии с такими горячими головами случались нередко.

Земсковы же дорожили своей репутацией. Потому что если бы инцидент с семьей попал в газеты или телевизор — Роман Афанасьевич легко мог потерять пост в министерстве.

— Приехали, барин.

Голос водителя вырвал меня из раздумий. Авто стояло у ворот, за которыми располагался жилой комплекс. Десять невысоких домов с панорамными окнами, своим постом охраны, двумя медицинскими центрами, сетью магазинов, мини-парком и несколькими фонтанами расположились на обширной территории. От города жилой комплекс был отгорожен высоким кованым забором, за который пропускали либо тех, кто жил на территории комплекса, либо приглашенных гостей.

У ворот стояли несколько дружинников. Бойцы пристально наблюдали за прибывшей к жилому комплексу машиной. Видимо, после происшествия с похищением, меры безопасности были усилены.

— Спасибо, — произнес я. Достал из кармана бумажник, отсчитал нужную сумму и протянул их водителю. Открыл дверь, вышел из машины и направился к воротам:

— Лекарь Василий Михайлович Юсупов, — произнёс я, обращаясь к дружинникам. — Прибыл к Ксении Романовне Земсковой с частным визитом.

— Мы предупреждены, Василий Михайлович, — ответил один из дружинников и сделал знак бойцам, которые открыли ворота, пропуская меня на территорию.

— Благодарю, — сказал я и направился по выложенной тротуарной плиткой дорожке к нужному дому.

Квартира Ксении Романовны Земсковой располагалась в ближайшем к посту охраны строении. На последнем этаже, с выходом на крышу. Я поднялся по ступеням крыльца, и дверь передо мной распахнулась. Из дома вышел привратник, который придержал створку, пропуская меня внутрь:

— Прошу, барин, — произнёс он.

— Благодарю.

Я пересек холл, остановился у стойки, за которой сидел и читал утреннюю газету консьерж. Рядом со столом стояла подставка с «Имперскими Ведомостями», «Неделей», и другими печатными изданиями, которые дворяне любили читать по утрам под чай.

Консьерж оторвался от чтения, смерил меня цепким взглядом, добродушно улыбнулся:

— Ксения Романовна предупредила о вашем визите, мастер Юсупов. Сейчас я ее сообщу ей, что вы прибыли.

Он снял трубку стоявшего на столе телефонного аппарата, и произнёс:

— Ксения Романовна, прибыл мастер Юсупов, — произнес он. — Хорошо.

Он положил трубку на рычаги и взглянул на меня:

— Четвертый этаж, — ответил он и вернулся к чтению газеты, стоило мне отойти на несколько шагов. Видимо, новости сегодня были особенно любопытными.

Я пересек холл, подошел к лифту и вызвал кабину. Пискнуло, и створки распахнулись. Я вошел внутрь, выбал кнопку нужного этажа.

* * *

Лифт выпустил меня на площадку. На нужном этаже было всего две квартиры. И у двери правой дежурило трое дружинников с нашивками семьи Земсковых. Заметив меня, один из бойцов открыл дверь, приглашая меня войти.

Я кивнул в знак благодарности и прошел в гостиную.

Квартира была просторной и светлой. Высокие потолки украшала лепнина, окна выходили в закрытый двор. Тяжелые бежевые шторы оказались раздвинуты, а тонкая органза цвета шампанского осталась на месте и едва заметно покачивалась на легком сквозняке. Стены была оклеены ткаными обоями с незатейливым узором. Пол состоял из палубных досок, выбеленных солнцем и солью. В центре их прикрывал ковер в виде шкуры медведя. Вероятно, искусственной, учитывая запрет на их продажу. Стеклянные глаза на реалистичной морде выглядели жутковато. Посреди гостиной стоял диван, обитый шелком.

В кресле расположилась дружинница, которая пристально наблюдала за входной дверью. А сама Земскова сидела на диване. Девушка успела переодеться, и теперь вместо платья, на ней была большая кофта с капюшоном, и свободные спортивные штаны. Рядом на изящном столике стоял заварочный чайник и чашка. Видимо, девушка приходила в себя, глядя в одну, только ей видимую точку. Без очков она смотрелась ужасно. Под глазами залегли глубокие тени, нос заострился, а искусанные губы без помады покрывали ранки.

Я остановился у входа и произнес:

— Снова здравствуйте, Ксения Романовна.

Девушка вздрогнула и неуверенно улыбнулась, и ответила:

— Василий Михайлович. Идемте в комнату.

Она поднялась на ноги и направилась вглубь квартиры. Я последовал за ней.

Ксения открыла дверь в комнату, приглашая меня войти. И я шагнул внутрь. Девушка вошла следом и закрыла дверь.

Помещение было практически пустым. Просторным и светлым. Только в центре стояли стол, и два кресла.

— Мы собирались сделать здесь гардеробную после того, как родители купили нам эту квартиру, — пояснила девушка. — Но как-то не сложилось. А теперь… Я даже не знаю, что мне делать во всех этих комнатах одной.

Голос Ксении дрогнул. И я понимал ее чувства. Девушка долгое время жила в этой квартире с Антоном.

* * *

И теперь все в этой квартире напоминало ей о брате. Я никогда не интересовался у Антона, насколько они были близки. Теперь же я начал понимать степень их близости. И если выходку Антона с натяжкой можно было списать на заботу о семье, то переживания Ксении по поводу смерти брата списать было уже не на что.

— Родители не предложили вам остановиться в их доме? — спросил я, чтобы разрядить обстановку.

— Я отказалась. Они на меня давят только своими жалостливыми взглядами.

— Может быть, проведем сеанс в другом месте, раз в квартире вам не по себе? — предположил я, но Земскова покачала головой:

— Нет, тут многое напоминает о хорошем, — тихо ответила она. — Но потом я вспоминаю, что Антоши больше нет…

Я кивнул и сел в кресло, откинулся на спинку. Указал на свободное место напротив:

— Тогда присаживайтесь. Начнем сеанс.

Ксения пересекла комнату и устроилась в кресле. Чувствовала она себя явно неуютно. Я же потер ладони, активируя силу, и уточнил:

— Позволите? Это необходимо для терапии.

Девушка кивнула, и я создал «астрального двойника, к которому прибавил еще и 'Правду или ложь». И рядом с сидевшей в кресле девушкой возник призрак с черными пятнами. Причем два пятна были больше остальных. Очевидно, они и подтачивали девушку, разрушая ее душевное спокойствие.

— Расслабьтесь, Ксения Романовна, — миролюбиво произнес я. — Итак, я вас слушаю.

Девушка замялась, словно подбирая слова. А затем осторожно начала:

— Антон погиб по моей вине, Василий Михайлович. Но вы и без меня это знаете.

Она взглянула на меня, и я кивнул:

— Догадываюсь.

— Один… человек свел меня с правильного пути. И теперь я должна ему. Иначе могут всплыть ненужные для семьи факты.

Она замолчала, глядя на меня. Я ждал. А затем продолжила:

— Помещик Дмитрий Григорьевич Федоров. У меня с ним был роман. Тайный. Отец бы не одобрил этого союза. И однажды, Дмитрий пригласил меня в одно закрытое и очень… непристойное место. Тайная встреча в одном из загородных домов. Из таких, где все носят маски, чтобы остаться инкогнито. Я не знала, что будет там происходить, — поспешно добавила она. — Но Дмитрий говорил, что это особые развлечения для аристократов, которым наскучили обычные забавы. Долго уговаривал меня посетить этот… Дом Удовольствия, так он это назвал.

— Он был там частым гостем? — уточнил я.

Девушка кивнула:

— Как оказалось. И наши отношения… закончились. Я просто не смогла быть с ним после такого.

Я покосился на двойника и отметил, что девушка говорила правду. Более того, одно из больших черных пятен пульсировало, словно откликаясь на ее слова. Травма была не такой старой.

— А спустя год, мне позвонили с незнакомого номера и попросили проверить почту, — продолжила Ксения. — А там был файл, где мы с Дмитрием Григорьевичем в одной из комнат дома. И маски лежат рядом, в кадре. Мой визави сказал, что здесь мы испытаем нужные эмоции, которые дадут эффект «взорвавшейся в голове бомбы».

Я удивленно поднял бровь, и Ксения пояснила:

— Он предложил устроить «вихрь силы». Но ничего не вышло. У меня не было настроя. И кажется, его это… Сильно расстроило.

Девушка не лгала. И я вздохнул. Аристократия обладала одним проклятьем. Она была зависима от силы. Дворянство «воровало» чужую силу в бою, если клинок ранил противника. Это давало сильные эмоции. Поэтому фехтование было так популярно. Но существовал еще один способ, который был куда приятнее. «Вихрь силы», был распространенным развлечением среди аристократов. Для этого, парень и девушка должны были «открыться» друг для друга, настроиться на нужный лад, и высвободить текущую в крови силу. Заряженная эмоциями, она будет рваться друг к другу, создавая вихрь. И удовольствие, которые при этом обмене испытывают два человека, сложно сравнить с чем-либо. Было два условия: слияние энергией должно быть добровольным. И нежелательно было использовать его часто. В этом случае, полученная энергия просто не успевала «перевариваться» и менять цвет.

Сила вихря зависела от эмоции и близости. От объятий и прикосновений удовольствия от слияния были слабее, чем от… других, более «взрослых» видов близости. Эмоции же, которые испытывал человек при «открытии», добавляли своеобразный «привкус» этому наслаждению. Как соус основному блюду.

Нет, между Ксенией и этим сыном помещика вряд ли было что-то серьезное, что могло попасть на камеру. Молодые парни-аристократы совершали такие «взрослые» вихри в борделях. Либо брали себе в «гувернантки» девушек или женщин из простолюдинок. Связь же между аристократами вполне могла быть расценена как нанесение обиды. Если бы родители этих дворян узнали о такой связи. А вот если на этом видео были запечатлены походы девушки в маске по дому, а затем та же девушка снимает маску наедине с молодым человеком…

Ксения расценила мое молчание по-своему:

— Мне не понравилось в том доме, — резко ответила она. — Это… неправильно.

Я в очередной раз покосился на двойника. И опять отметил, что девушка не лжет.

— Что там происходило? — уточнил я, догадываясь, каким будет ответ.

— Разное, — вздохнула девушка. — В основном… — она потерла переносицу, словно хотела стереть это воспоминание, — там пытали одаренных. По-разному. В этих развлечениях принимали участие и гости в масках.

Значит, я угадал. И это было плохо. Очень плохо. Потому что по «Уложению о наказаниях уголовных и исправительных» все жители Империи были уравнены в правах. Но за пытки и тем более убийства бастардов, наказание было куда строже, чем за простых людей. Даже для дворян. Все-таки они обладали привилегиями в обществе, были обязаны нести военную службу, и вербовались в штурмовые отряды жандармерии. За потерю таких кадров Империя обязана была вступиться и наказать зарвавшихся аристократов. Потому как если преступление останется без наказания, в обществе аристократов появится ощущение вседозволенности.

— И вы? — уточнил я.

Ксения покачала головой:

— Я не смогла, — тихо ответила она. — Хотя Дмитрий не раз предлагал попробовать. Иначе потом ничего не получится. Но я была в шоке. Хотя он уверял меня, что для первого раза это вполне нормальная реакция.

Девушка замолчала и вдруг спрятала лицо в ладонях. И по ее подрагивающим плечам я понял, что сестра Антона плачет.

— Вы шли на эту… встречу, доверившись человеку, которому безгранично верили, — начал я, усилив речь способностью. — Вы были увлечены им, а может быть даже влюблены. И не подозревали, что за ужас ждет вас там. Не знали обо всех темных сторонах души своего молодого человека. Тех, которые не смогли принять. Полагаю, вы не могли покинуть вечеринку до ее окончания…

Девушка кивнула, а я продолжил, покосившись на двойника и убедившись, что Ксения говорит правду:

— Я не стану вас осуждать. Все мы делаем ошибки. Свою ошибку, я думаю, вы уже поняли. И позволили эмоциям взять верх над разумом.

Девушка кивнула, и я продолжил:

— Вы не знали, что ждет вас на этой встрече. И не приняли подобный вид развлечений. Это стало для вас шоком. Настоящим ужасом, от которого не можете оправиться, и который храните в себе. Он разъедает вашу душу. Я прекрасно понимаю, что забыть подобное сложно, но…

— Это снится мне почти каждую ночь, — глухо ответила девушка. — И теперь я знаю, что обо всем узнал Антоша. Он решил меня спасти. И погиб.

— Позволите? Вам станет легче.

Ксения подняла на меня взгляд, а затем кивнула. И я коснулся ее руки, активируя способность «ментальной преграды».