Глава 20 · Страшный секрет

Я коснулся ладони Ксении, и от моей руки к ее коже потянулись светлой силы.

— Подумайте о том, что тогда произошло, — попросил я, но девушка сжалась и мотнула головой.

— Можно обойтись без этого?

— Поверьте, вам придется думать обо всем в последний раз. Больше никогда это воспоминание не станет вас беспокоить, — мягко пообещал я.

— Разве такое возможно?

Девушка посмотрела на меня покрасневшими от слез глазами.

— Василий Михайлович, я не смогу с этим жить. Так больно, так жутко. Иногда я верю, что могла бы изменить что-то, исправить, спасти хоть кого-то. А потом понимаю, что не смогла сделать ничего для тех, кого там мучили. Не решилась пойти к властям. Попыталась сделать вид, что ничего там не заметила, притворилась, что это все произошло не со мной. Но ничего не получилось. И как будто мало было всего этого, Антоша узнал обо всем. Высший ведает, что он обо мне подумал. Быть может решил, что я такая же, как те люди, которые творили дикие вещи. Кем он считал меня? Он погиб, полагая, что я подлая…

— Нет, — я покачал головой. — Антон был уверен, что спасает вас и что вы достойны достойной жизни. Он любил вас настолько сильно, что не допускал сомнений. Его застали врасплох, вынудили играть по чужим правилам. Скажите, вас действительно похитили в момент, когда его заставили убить Столыпина?

Девушка содрогнулась, и я ощутил исходящую от нее волну стыда и боли.

— В этом я не солгала.

— Не говорите мне ничего. Просто покажите, — уверенно произнес я. — Я все пойму. И не стану вас осуждать.

— Обещаете? — шепнула Ксения и после моего кивка позволила мне увидеть.

Мы оказались в полутемной гостиной, полной людей. Все они были бесцветными, смазанными. Я отстраненно заметил пуговицы без гербов и пустые лацканы. Рядом со мной оказалась Ксения в шелковом платье. Ее волосы были убраны в высокую прическу, на руках были длинные перчатки, а лицо закрывала маска цвета слоновой кости. Рядом с ней стоял высокий молодой человек в темном костюме и белоснежной рубашке. Я смог рассмотреть густую шевелюру черных волос и расширенные зрачки в прорезях маски. Незнакомец держал девушку за руку и делал это чуть сильнее, чем требовалось. Ксения попыталась вырваться, но спутник привлек ее к себе и горячо зашептал на ухо:

— Не вздумай закатить истерику. Ты не представляешь, какие тут люди и чем потом это обернется для тебя и меня.

— Я хочу уйти, — выдохнула она.

— До утра двери закрыты. И если ты начнешь истерить, то сама окажешься без маски. Хозяева жизни носят тут маски. А без нее ты станешь жертвой. Понимаешь? И тебе лучше просто расслабиться. Сама не заметишь, как начнешь получать удовольствие.

В его голосе сочилось предвкушение. А Земскова едва могла соображать, что происходило.

Нужные воспоминания проявлялись перед моими глазами мутными картинками. Передо мной плыли образы людей и событий того вечера. И эмоции, которые испытывала Ксения на той встрече. Я словно переживал их за девушку. В животе образовался ледяной ком, сердце билось все быстрее, в ушах шумел бешеный пульс.

Эти эмоции никуда не денутся. Они останутся с Земсковой надолго. Будут постепенно притупляться, растворяясь и забиваясь новыми впечатлениями. А вот само событие, которое их вызвало, можно попытаться убрать. Вернее, заблокировать эту часть памяти пациента. Ни один лекарь-душеправ еще не научился полностью вырезать ненужное воспоминание. Но если у меня получится, часть памяти словно бы накроет туман. И Ксения не сможет осознавать некое событие. Только обрывки, да приглушенные эмоции, которые она испытывала в ту проклятую ночь.

Сама по себе, способность была не особо полезной. А иногда даже могла навредить. Потому что человек продолжал испытывать необъяснимое чувство вины. Использовать ее рекомендовалось только в крайних случаях. И с Ксенией, это было единственно правильное решение. Слишком уж шокирующими были воспоминания. Да и черное пятно «астрального двойника» после разговора, перестало пульсировать и расти.

Я осторожно начал накладывать свою энергию на кусочек памяти, закрывая туманом гнетущее воспоминание от момента, когда Ксения и Дмитрий Федоров приехали к особняку. И яркие образы тех событий перед глазами начали подергиваться. Становиться размытыми, нечеткими, пока не превратились в едва заметные силуэты. Я же постепенно расширял поле, до момента, когда Земскова покинула особняк ранним утром.

Я смотрел на то, как поверх бледного лица Ксении ее спутник повязывает шелковый шарф.

— Вы не знаете точного адреса? — понял я.

— Не знаю. Не хотела знать, — печально сказала она и вокруг нас стало темно.

Я взглянул на сидевшую в кресле Ксению, и заметил, как ужас и отвращение в глазах девушки начали сменяться на растерянность и непонимание. Значит, мой метод сработал. На всякий случай уточнил:

— Вы помните, как ездили с Дмитрием в один особняк, где проходила вечеринка?

Девушка задумалась. Между ее бровями залегла складка.

— Смутно, — ответила она после долгой паузы. — Обрывками. Помню дом, но что там было…

Она повела плечами, словно пытаясь отогнать морок:

— Что-то неприятное, — пробормотала она и замотала головой. — А что именно… не помню. Вероятно, там были крысы…

Я вымученно улыбнулся:

— Скорее всего так и было.

— Спасибо вам, Василий Михайлович, — смущенно пробормотала Ксения и принялась приглаживать волосы. Кажется, что она только сейчас осознала, что выглядит неопрятно.

— Постарайтесь выспаться, — посоветовал я, поднимаясь на ноги. — Помогать запутавшимся людям — моя предназначение, Ксения Романовна. На сегодня хватит. Но я еще поработал бы по поводу утраты брата. Вы были с ним близки и произошедшее ранит вас сильнее, чем вы думаете.

— Да, конечно, — рассеянно ответила девушка, поправив на себе толстовку. — Спасибо… за все.

— И еще: удалите то письмо, — попросил я, добавив к словам способность. — Только не смотрите те ролики. Они не для вас. Хорошо?

— Хорошо, — она и не думала возражать.

— Пришлите мне сообщением адрес сетевой почты, с которого пришло письмо. И передайте этот адрес Селивану. Только скажите, что по ошибке удалили сообщение.

— Хорошо, — послушно произнесла Ксения.

— И помните: если вам станет хуже — я всегда на связи, — добавил я. — Звоните, и я приеду.

— Спасибо, Василий Михайлович, — ответила Земскова и впервые за все время робко улыбнулась. — Наша семья добро помнит.

Я устало помассировал виски.

— До встречи, Ксения Романовна.

Вышел из комнаты. Сидевшая в кресле дружинница и делал вид, что читала газету. Едва я вышел, она покосилась в мою сторону, и вернулась к своему занятию. Но я заметил, как с ее лица исчезло напряжение, когда из комнаты вышла посветлевшая Ксения. Я же пересек гостиную и покинул квартиру.

В холле нажал на кнопку вызова лифта и вынул из кармана телефон. Принялся искать номер службы такси.

* * *

Машина прибыла к воротам, когда я уже покинул дом. В кармане пискнул телефон, оповещая о пришедшем сообщении. Я вынул аппарат, взглянул на и экран. Судя по номеру машины, меня ждало то же самое авто, на котором я приехал в жилой комплекс.

Спустился по ступеням крыльца, зашагал по тропинке к воротам, по дороге обдумывая то, что узнал от Ксении.

Я никогда не жаловался на память и хорошо запомнил все то, что показала мне в своих воспоминаниях Ксения Романовна. Загородный особняк, два десятка человек в масках, и другие, малоприятные моменты, о которых хотелось забыть. Страшно представить, что испытывала девушка, все это время, вынужденная хранить тайну случившегося.

В кармане пискнул телефон. Я вынул его, чтобы прочитать сообщение, пришедшее от Ксении Романовны. В нем был адрес сетевой почты. Удовлетворенно улыбнулся и убрал телефон в карман пиджака.

Хорошо, что Земскова удалила ролики. Виктору и Селивану вполне хватит адреса, с которого пришло письмо. В самом же сообщении было слишком много… ненужной информации. Отчего-то мне не хотелось, чтобы данные попали к Братству. Кто знает, для чего они решат использовать полученный компромат? Ксения вполне может получить нового шантажиста, которому нужно будет что-то от семьи Земсковых. Я не исключал такой возможности.

— Доброго вам дня, Василий Михайлович, — попрощался начальник дружины, открывая передо мной калитку. Я рассеянно кивнул в ответ и вышел за территорию жилого комплекса. Подошел к авто. Водитель открыл заднюю дверь, и я разместился на диванчике.

— Куда едем, барин? — осведомился мужчина в уже знакомой фуражке.

Машинально продиктовал адрес особняка, и авто выехало на дорогу. Я же откинулся на спинку и задумался.

Благодаря Ксении, я знаю имя одного из помещиков, который вхож в этот дом. Но выведать все у Дмитрия нужно осторожно. Чтобы не упоминать Земскову. Иначе у семей вполне может возникнуть конфликт. Еще есть адрес почты, с которой шантажист отправил письмо. С ним можно будет узнать последнюю точку входа. Правда, для этого прибегнуть к техношаманизму. У меня таких умельцев не было. Но они должны быть у Братства. Я скривился, поняв, что снова буду вынужден обратиться к Виктору и его команде.

В кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат и взглянул на экран. Усмехнулся. На экранчике высвечивался номер Круглова. Легок на помине. Нажал на кнопку приема вызова:

— У аппарата.

— День добрый, Василий Михайлович. Снова, — послышался из динамика знакомый хриплый голос. — Как прошел визит к семье Земсковых?

Может мне и стоило удивиться осведомленности этого человека, но я решил не играть с ним.

— Поговорил с Ксенией Романовной о жизни, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

— Это хорошо, — согласился Виктор. — Не хотите поговорить об этом? Может просто рассказать о впечатлениях? Фёдор отвезет вас куда надо.

Я покосился на сидевшего за рулем водителя. Словно почуяв мой взгляд, мужчина взглянул на меня в зеркало заднего вида и выглядел он при этом немного сконфуженным.

— Хорошо, — ответил я и быстро уточнил. — Если Федор отвезет меня, куда надо, а затем доставит домой.

— Об этом можете не беспокоиться, — усмехнулся в динамик Виктор. — До встречи.

Круглов завершил вызов. Водитель же свернул с проспекта, и авто покатило по новому маршруту.

Я же задумался о том, что при работе с Виктором можно стать параноиком. Скорее всего, Круглов позвонил одному из своих людей, которые дежурили у Александровского Вокзала. И он принял вызов к «Диадору». А затем, когда я приехал в жилой комплекс, сообщил Виктору, куда прибыл княжич Юсупов. Не думал, что у Серого Братства в городе так много людей.

* * *

Машина пересекла Суворовский мост и остановилась у небольшого храма Высшего. Водитель заглушил двигатель и обернулся ко мне:

— Прибыли, Василий Михайлович, — произнес он и кивнул в сторону забора, за которым расположился храм. Над коваными воротами со знаком Высшего красовалась надпись:

«Храм Святого Блаженного Николая».

— Благодарю.

Я вышел из авто и направился в сторону задания, с удивлением отметив, что у ворот практически нет нищих. Обычно у таких мест всегда крутилось множество сирых и скорбных. Здесь же, у ворот дежурило только двое. В серых, изодранных, перепачканных пылью и грязью одежде. Да и на нищих они похожи не были. Уж очень уверенно держались эти люди. Да и вид у них был совсем не жалкий.

Я прошел через открытые ворота, и направился по дорожке к порогу.

На территории не было ни души. Подошел к массивным дверям, потянул на себя створку. И шагнул внутрь храма. Осмотрелся по сторонам.

Со стен на меня с фресок взирали лики святых. Причем на самом почетном месте были изображены покровители воинского искусства. У фресок на подставках горели зажженные свечи.

Несмотря на воскресенье, храм был практически пуст. Только несколько людей в белых рясах Синода занимались какими-то своими, жреческими делами. Да в углу у входа сидела за столом замотанная в шаль старушка. Жрецы не обратили на меня ровным счётом никакого внимания. А вот бабушка позвала меня взмахом руки и скрипучим голосом произнесла:

— Молодой человек, сегодня службы нет. Только прием за здравие к самому Светлому Мастеру. Да во грехах покаяться.

— Наверное, мне и надо за здравие, — протянул я и быстро сориентировался. — Виктора Круглова и Ксении Романовны Земсковой.

Старушка сощурилась, вынула откуда-то из складок шали очки и нацепила их на переносицу. Затем открыла лежащую на столе огромную книгу для записей, и провела сухим пальцем по строчкам, что-то едва слышно бормоча себе под нос. Затем посмотрела на меня неожиданно ясными глазами:

— Проходите в комнату для покаяния.

Она указала рукой в противоположную сторону храма.

— Благодарю, — растерянно ответил я и направился в указанную сторону.

Шаги гулким эхом отдавались под расписным потолком. Я пересек помещение и остановился у небольшой двери, над которой видел знак Высшего. Глубоко вздохнул и открыл створку.

Комната была пустой. Только на стене был в полный рост изображен Высший. И мне показалось, что суровый лик в лавровом венце, который взирал на меня с фрески, был здорово похож на императора Константина. А перед фреской была вмонтирована в пол удобная скамейка.

Удивленно осмотрелся по сторонам. И в этот момент, изображенный на стене Высший произнес строгим голосом:

— Покайся, сын мой. Ибо ты согрешил.

От неожиданности я вздрогнул. И ответом на мою реакцию был хриплый смешок. А затем, часть стены слева от Высшего со скрипом отъехала в сторону, образовав небольшой лаз. И из проема в комнату выбрался Круглов. Он по-мальчишески мне подмигнул и отряхнул пыль с локтей.

— Простите, Василий Михайлович, не удержался, — хохотнул он и указал на лавку. — Присаживайтесь, поговорим.

— Очень интересное место, — произнёс я и устроился на лакированных досках.

— Подарок Верховного Жреца, — ответил Виктор. — Вернее, один из подарков.

— Хороший у вас покровитель, — оценил я.

— Один из, — поправил меня Виктор. — Братство помогает многим. И людям, и организациям, и промышленникам, и службам.

Расспрашивать об остальных покровителях Братства я не стал. По машине и костюмам, в которых Круглов и его люди прибыли на встречу с Земсковыми, организация явно не бедствовала.

— Чем хотели поделиться, Василий Михайлович? — уточнил Виктор.

Он достал из кармана монету, подбросил ее, ловко поймал и взглянул на выпавшую сторону. А затем посмотрел на меня и произнёс:

— Ксению Романовну шантажировали.

Я только покачал головой. Этот Круглов умеет читать мысли, не иначе.

— Все верно. И скажем так: у меня есть электронный адрес, с которого прислали письмо.

— Годится, — согласился Виктор и уточнил. — Это все?

Он снова вынул из кармана монету, принялся задумчиво перекатывать его между пальцами. И смотрел на меня, ожидая ответа.

— Все, — заявил я.

Круглов подбросил монету, ловко поймал ее и взглянул на выпавшую сторону. А затем покачал головой и шутливо погрозил мне пальцем:

— Лукавите, Василий Михайлович. Я понимаю, что вы не хотите подводить Ксению Романовну, но… мы делаем общее дело, мастер Юсупов. И поверьте: все может обернуться скверно и оказаться куда опаснее, чем кажется на первый взгляд.

Я помедлил с ответом, размышляя, как подать информацию, стараясь поменьше впутывать в это дело Земскову.

— В пригороде есть дом, где собираются аристократы. Немного людей, вкусы которых весьма… специфичны. Но знает об этом Дмитрий Григорьевич Федоров. Он как-то проболтался обо всем Ксении…

Виктор усмехнулся, и снова подбросил монету. Взглянул на нее. И лицо Круглова резко посуровело:

— А вот это плохо, Василий Михайлович, — произнес он. — Очень плохо.

— Понимаю, — согласился я, но Виктор покачал головой:

— Не понимаете, мастер Юсупов. Это не просто сборище аристократов от скуки. Это секта. И последствия от деяний такого кружка могут быть очень опасными.