Глава 22 · Семейный ужин

— Благодарствую, — произнёс Петр, когда я поставил поднос на стол.

— Не меня нужно благодарить, а Любавушку которая приготовила нас все еще вчера. Я всего лишь разогрел еду, а потом разложил по тарелкам, — с улыбкой ответил я. — И принес ее сюда.

Дядя кивнул:

— Ты прав. Зря я тебя хвалю. Была бы у меня нога здорова, я все сам сделал.

— Пора признать, что ты просто ленивый. А на колено сетуешь, чтобы отлынивать от работы

— Раскусил меня, — хмыкнул старик. — К слову о придуманных болячках. Приготовь мне мазь со снадобьем, которое передал Толстой. Хоть в быту ты и бестолковый, но годный лекарь. Этого у тебя не отнять.

— Сделаю, — согласился я.

Некоторое время мы ели молча. А затем я произнёс, осторожно прощупывая почву для предстоящего разговора:

— Хорошая у тебя агентурная сеть, раз тебе уже доложили про мой поход в храм.

Петр прервал трапезу, пристально взглянул на меня, но я постарался придать лицу самый невинный вид.

— Да, это кое-кто из старых знакомых. Тех, кто еще что-то значит, — ответил дядя после недолгой паузы. — Город только с виду кажется большим. А на деле все друг друга знают. Или видели. А тебе зачем это знать?

— Да так просто, — произнес я, но Петр только усмехнулся и покачал головой:

— Просто так ты редко бываешь любопытным. Итак, что ты хочешь узнать на улицах?

Я замялся, подбирая слова. Решил, что будет лучше, если я зайду издалека. Но дядя сходу предугадал мою хитрость:

— Да говори как есть. Не надо со мной играть. Я же тебе не девка красная, которую обхаживать приходится, — буркнул он, и я вздохнул:

— Ладно. Допустим, я хочу найти продавца оружия с бесцветными кристаллами.

Дядя испытующе посмотрел на меня:

— Если ты надумал купить пистолет, чтобы застрелить кого, то я тебя разочарую, — спокойно ответил он, отложив вилку и отодвинув тарелку. — Там умение надобно. А ты стреляешь скверно. С твоим уровнем навыка я не уверен, что ты попадешь в дверь сарая.

В этом Пётр был прав. Я освоил основные техники фехтования. Как говорил дядя «на базовом уровне». Потому что все серии приемов у меня были заготовленными. А по словам родича «фехтование это искусство, в котором требуется импровизация». Стрелял же я из рук вон плохо. На уровне мастера бойцы могли палить с двух пистолетов и с любого расстояния. Были даже техники ближнего боя с ножом и пистолетом. Вроде танца пуль, где один человек мог выступить против нескольких бойцов. И признаться, зрелище это было завораживающе красивое.

— Так зачем тебе торговец оружием? — повторил дядя. — Для чего нужен продавец кристаллами, которые нельзя отследить?

— Тут так в двух словах не расскажешь.

— А ты попробуй начать с трех, — сурово предложил дядька. — Или считаешь, что я не смогу понять твоих планов? Думаешь, что я слишком стар для подобного*

— Надо начать издалека, — ответил я, и Пётр развел руки:

— Если у тебя больше нет срочных дел в храме Святого Николая, у нас весь вечер впереди. Можно краткий курс «Истории Государства Российского» пересказать.

Я вкратце рассказал все, что мне удалось узнать про убийство Столыпина. Резонно умолчав о секте, которую посещала Ксения.

— Тю, паря, — усмехнулся Юсупов, когда я закончил рассказ. — Всех, кто хоть какую-то причастность к продаже оружия имеет, уже перетрясло Братство. А может, и семья Столыпиных. Так что если торговец не дурак — он уже давно затаился, а скорее всего бежал из города. Или случайно помер, чтобы хвосты зачистить.

Я замолчал, глядя в тарелку. Действительно, о такой простой версии, как исчезновение человека, который продал оружие убийцам, я не подумал.

— А вообще интересная выходит история, — продолжил дядя со странным выражением на лице.

Он словно оживился и приосанился. Глаза его засияли.

— Пацан, который отродясь в руках пистолет не держал, вдруг решился на убийство, — продолжил Петр. — Интересно, почему?

Я вдохнул. И рассказал вторую часть истории. И при упоминании о секте, родич нахмурился. Он откинулся на спинку кресла и потер переносицу.

— Дом Удовольствия, говоришь, — задумчиво произнес старик и покачал головой. — Знавал я о таких местах. Там творятся жуткие вещи. И то, что во гадкой истории замешено такое сообщество — это очень скверно.

— Почему? — не понял я.

Дядя усмехнулся и потер колено.

— Знаешь, не ожидал, что ты окажешься втянут в подобную историю. Хотя… — он махнул рукой, — рядом с Кругловым, можно ждать всякого.

— Расскажи, что ты знаешь об этом, — попросил я.

— Лучше бы тебе об этом не знать, парень, — вздохнул Петр, а потом тяжело поднялся на ноги.

Он прошелся по комнате, оставив трость. Мне даже показалось, что боль ненадолго была им забыта. Остановившись у камина, оперевшись на полку и коснулся пальцами семейного герба, висевшего на стене.

— Я бы хотел, чтобы тебя обошла эта доля. Чтобы тебя не коснулась грязь мира. Ты вырос лекарем. Ты в этом хорош, и я верю, что однажды ты преуспеешь на данном поприще. Что станешь одним из лучших. Я слишком хорошо помню, как ты накладывал ладони на похмельную голову твоего отца и вливал в него светлую силу. Однажды ты исцелил его настолько хорошо, что Михаил не мог употреблять алкоголь больше трех месяцев. И его это ужасно раздражало. Над ним потешались все в Братстве, когда она даже укрепляющую настойку выпить не смог.

— Не помню этой истории, — ответил я.

— Ты был совсем мальчишкой. Но уже умел исцелять.

— Похмелье? — с ухмылкой уточнил я.

— Не стоит недооценивать страдания от этой жуткой болезни, юноша. Однажды и тебя коснется такое проклятье.

— Все возможно, — я пожал плечами.

Петр молчал. Было заметно, что он просто собирается с духом, чтобы продолжить говорить. Я не торопил его. Собрал посуду со столика и отнес ее на кухню. Неспешно вымыл ее и разместил в сушилке. Дядька вошел в комнату вслед за мной и какое-то время стоял в дверном проеме. Он задумчиво наблюдал за моими манипуляциями. А потом все же прошел до стола, отодвинул стул и уселся на него. Сложил перед собой руки и уставился на родовой перстень, который украшал его указательный палец.

— Дом Удовольствия — это часть пути большой шестерки, — заговорил он негромко. — Твой новый друг Круглов разве про это не рассказал?

— Он решил, что мне не стоит этого знать, видимо, — ответил я. — Только упомянул, что секта — это очень нехорошо.

Пётр покачал головой:

— Вот оно что. Отделался полуправдой, значит. Хитрец. Решил использовать тебя вслепую. Или понадеялся, что я займусь твоим просвещением.

И заметив мой удивленный взгляд, родственник продолжил:

— Расскажу я тебе, так уж и быть. После Гражданской Войны, остатки мятежников разбились на банды. Часть таких банд какое-то время промышляла на окраинах Империи. Но большинство из них бежали в Европу. Они искали там приюта, хотели отсидеться и набраться сил.

— Это точно известно?

— Что случилось с каждым из них на чужбине, мне неведомо. Но позже оказалось, что от Высшего эти отступники отказались. Отреклись от веры своих пращуров. Забыли о силе родной земли. Они начали поклоняться всяческим демоническим идолам, которых они называли «Большой Шестеркой».

— Впервые слышу о таком, — признался я, вытирая руки от воды и усаживаясь напротив Петра.

— А ты и не должен был знать, — заявил старший родич. — Вся эта ересь пришла то ли из Африки, то ли с Карибов. Никто точно не знает. Но за границей у этих демонов полно последователей-сектантов. Мы сталкивались с такими в Африке. И везде, где появляются подобные сообщества, нужно ждать беды. Ничего хорошего они не несут. Они развращают жителей страны, подсаживают на крючок молодых имперцев. Используют против них компромат, вынуждают погружаться во тьму все глубже.

Я молча смотрел на дядю. А ведь Юрий и его напарник, которые встретились мне в квартире Земскова, перед смертью говорили про эту самую «Большую Шестерку». А еще, Круглов обмолвился, что лиходеи прибыли из Европы. Выходит…

Выходит, что погибшие ребята были связаны с одним из мятежных полков. Либо последователи, либо непосредственно участники тех событий. Хотя вряд ли это были участники. Ветераны Гражданской войны, скорее всего, с легкостью бы расправились со мной в той квартире. Да и не попались бы они в установленную мной ловушку. Осталось подумать, какой именно полк принял участие в убийстве. И зачем им это было нужно.

Эти размышления я решил оставить на потом. А сейчас же решил осторожно поинтересоваться:

— Почему в Сером Братстве обязательно должен быть Юсупов?

— Наша семья — часть Братства, — ответил тот. — В организации состоят аристократы, обладающие разными талантами. Всеми, которые имеются в арсенале одаренных. Великий Мастер Братства верит, что Юсупов должен состоять в команде. И пока один из нас находится в организации — в Империи будет относительный порядок.

— Так просто? — удивленно переспросил я. — Причина только в этом?

— Ну, в твоем случае есть еще кое-что, — нехотя ответил Петр.

— Ты про школу иллюзий? — уточнил я, и дядя кивнул:

— А еще, думается мне, что они уже в курсе про твою особенность. Предрасположенность к мимикрии.

— Да какая же это предрасположенность? — удивился я. — Странность, скорее. Да и не умею я личины воровать. Только мысли, да и то немного.

Дядя выразительно взглянул на меня. И в его взгляде читалось недоверие. Поэтому я сделал удивленный вид и уточнил:

— Что?

— Да так, — ответил Пётр. — Ничего. Ты не особенно разговорчив со мной, племянник. Никогда не рассказывал мне о своем даре.

— Это не дар, — отмахнулся я. — Ничего хорошего в нем нет.

— Ты просто не понимаешь…

Я встал на ноги и подошел к окну. Снаружи сгустились сумерки.

— Это не дар, дядюшка, — повторил я, словно убеждая в этом самого себя. — Ты сам знаешь, что неспроста его называют проклятым.

— Кто называет? Люди? — хитро поинтересовался Петр и, не дожидаясь ответа, продолжил, — Люди могут заблуждаться. Они боятся то, чего не ведают. То, что им неподвластно. Ты должен помнить, мальчик мой, что дар каждого из нас — это всего лишь нож. Мы сами решаем, как использовать его — для убийства, чтобы разрезать путы или нарубить кочан капусты.

— Не замечал за тобой таланта красноречия, — проворчал я.

— Ты много чего не замечал, Василий. Но похоже, пришло время для открытий.

Петр тяжело поднялся на ноги и пошел прочь из комнаты. Я какое-то время оставался на месте, размышляя об услышанном. Когда я вошел в гостиную, дядька уже смотрел телевизор, потеряв к разговору всяческий интерес. Поэтому я пожелал ему доброго вчера и направился в свою комнату. Но мне показалось, что дядька, увлеченный очередным шоу, даже не понял, что я сказал. Просто кивнул, не отрываясь от экрана.

Я поднялся на второй этаж, вошел в комнату. Сел за стол, включил компьютер, и открыл верхний ящик, куда убрал дневник предков. Открыл записную книжку на месте, где остановился в прошлый раз, выложил на стол закладку, и погрузился в чтение.

Отец упоминал в своих записях про мятежные полки. После разгрома, многие и правда бежали в Европу, где как раз шла очередная междоусобица. А еще, отец писал об отличиях в тактике ведения боев, которые применялись отступниками в бою. Среди этих записей я и нашел нужное. Про восьмой полк, «Упыри», которым командовал князь-отступник Чернышев. Полк специализировался на подавлении бунтов и мятежей. Причем бойцы делали все напоказ, расправляясь с лидерами восстаний. Чтобы у других не было желания устраивать мятежи.

Перед Смутой, полк «Упырей» заразился идеями социалистов-революционеров, и в Гражданскую войну перешел на сторону отступников.

В конце Смуты полк был разбит. В последнем бою князь Чернышев погиб, а остатки полка разбежались по Империи, сбиваясь в банды. Долгое время, они совершали акции устрашения по Империи, устраивая налеты на казармы лояльных полков гвардии, отделения жандармерии, и убивая государевых слуг. Правда, в последнее время таких случаев происходило все меньше. Ячейки активно разыскивали и быстро ликвидировали.

Я закрыл дневник и уставился в окно, обдумывая полученную информацию.

Скорее всего, эти убийцы — последователи «Упырей», которых завербовали среди беглых из Империи. Так или иначе, в городе остались еще минимум двое «Упырей»-ветеранов. И они наверняка прячутся в городе. Осталось понять, где.

Эти люди наверняка прибыли в Империю под чужими именами. Да и личины они, скорее всего, сменили. Но в Империи должны были остаться сочувствующие отступникам, которые могли б помочь им.

Я тяжело вздохнул. Потому что с людьми из ячеек социалистов, которые могли бы рассказать про Бейна и Сильвестра, мне познакомиться не довелось. Значит, здесь меня тоже ждал тупик.

Итак, что остается?

Шантажиста, который отправил письмо Ксении, уже ищет Серое Братство. Торговец, который продал банде пистолет, скорее всего залег на дно. Или бежал из Империи. Если же нет, то Братство быстро до него доберется.

Я взглянул на включенный экран монитора. А затем открыл поисковик, вбил в строке «седьмой гвардейский полк».

Результатов было много. В основном ссылки на историю создания полка и операции, которые провели гвардейцы-отступники до Смуты. В одной из статей я нашел и список тех, кого разыскивала жандармерия. Двадцать пять человек, в черно-синей полевой форме. Часть из них наверняка уже была уничтожена во время бесконечных европейских войн.

Семьи отступников бежали из Империи, их имущество было изъято в пользу страны. Но дома по сей день стояли заброшенными. Потому что мало кто решился бы купить себе здание, в котором жили смутьяны.

Я откинулся на спинку кресла, отстраненно глядя на статью. Единственное, что я понимал: прибывшие, вероятно, прячутся за городом. Потому что до избрания Государственной Думы, они не станут устраивать новые акции террора. Если, конечно, «Упыри» не совсем выжили из ума. А культурная или развлекательная жизнь типа музеев, выставок и ночных клубов, им вряд ли интересна.

— Как разыскать людей, которые не хотят, чтобы их нашли? — задумчиво пробормотал я, глядя на экран.

Но монитор молчал, явно не желая мне подсказывать.

Я выключил компьютер, взял лежавший на столе пульт принялся менять каналы в телевизоре, в поисках чего-то развлекательного, чтобы отвлечься от мыслей про убийство Столыпина.

— Городские банды терроризируют столицу!

Эта фраза вырвала меня из раздумий, и я уставился на экран.

— Бандитизм снова расцвел на улицах городов Империи! — вещал

невысокий худой человек на фоне логотипа партии «Кадетов». — Преступность растет рекордными темпами. И количество преступлений за этот год превысило число, которые были совершены в первые время после Смуты. Жители окраин боятся выходить по вечерам на улицы. А промышленники и мастеровые нанимают частные дружины для защиты своих предприятий. Меня зовут Сергей Иванович Лазарев. Я возглавлял охранное отделение после Смуты. Тогда мы побороли преступность. Поборем и сейчас. Те, кто хочет жить в безопасности, голосуйте за «Кадетов» на предстоящих выборах. Только сообща мы сможем сделать наш город и Империю безопасными.

Я переключил канал. Интересная позиция для предвыборной агитации. А главное — действенная. Потому что количество нападений на банки, организации, и граждан только увеличивалось. Жители практически всех слоев населения были напуганы. Им нужна была надежда. А Лазарев был жандармом, причем знаменитым. Так что, скорее всего, у него будут все шансы на получение большинства мест в Государственной Думе.

Я встал с кресла и направился в ванную, чтобы быстро искупаться, лечь спать.