Глава 23 · Юрьев день

Утро началось с будильника. Я открыл глаза, взял с прикроватного столика телефон и выключил звонок. И переборов желание поспать еще немного, с неохотой поднялся с кровати и побрел в ванную.

Холодная вода быстро привела меня в чувство, прогнав сонливость. Я наскоро собрался, оделся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Спустился в гостиную, где меня уже ждал дядя. На столе стоял чайник и тарелка со стопкой блинов. Пётр же увлеченно смотрел передачу.

— Ты сам испек блины? — удивился я и с подозрением уточнил. — И кухню не разгромил?

— Ну ты уж меня совсем за убогого не держи, — проворчал дядька. — Чтобы ты знал, я вполне способен готовить что-то более сложное, чем подсушенный хлеб в сухарнице. Я не безрукий. У меня колено больное, а не голова.

— Никогда не знал, что ты способен на такие изыски…

В этот момент из кухни вышла Любавушка и приветливо мне улыбнулась.

— Я пришла сегодня пораньше, Василий Михайлович. Заглянула с утра на рынок и закупила свежих огурчиков, чтобы засолить для Петра Феликсовича.

— Малосольные мне по вкусу, — хитро усмехнулся дядька, наслаждаясь моим удивленным видом. — И принеси-ка племянничку вишневого варенья. Уж больно оно вкусное.

— Хорошо, — женщина направилась на кухню.

— Так это вы приготовили завтрак? — уточнил я ей вслед.

— А кто же еще? — Удивилась кухарка. — За то вы мне деньги и платите.

— Значит, у тебя руки золотые? — усмехнулся я, глядя на дядьку.

— И язык подвешен, — не стал спорить он. — Но я и вправду смог бы испечь эти блины. Просто не хочу. А не то ты совсем на шею мне сядешь и ножки свесишь. Начнешь пользоваться моей добротой.

— Не вздумайте даже пытаться, — строго предупредила вернувшаяся в комнату кухарка. — Если испортите блинную сковородку, то я больше не стану на ней готовить.

Я намазал варенье на блинчик, сложил его треугольником и откусил кусочек. Зажмурился от удовольствия.

— Ты чего так рано проснулся? — уточнил Петр, чтобы сменить тему разговора.

— Понедельник, — вздохнул я. — Пора на работу.

Петр нахмурился:

— Я думал, ты решил уволиться из лекарни Дельвига. И собрался устроиться в этот фонд. Даже по поводу собеседования договорился.

— Когда? — поинтересовался я и сел за стол.

— В среду, — ответил дядя.

— Значит, сегодня отработаю смену и поговорю с Дельвигом. Он принял меня на практику, так что не хотелось бы с ним ссориться. Иначе он может такую характеристику написать, что меня не возьмут даже помощником острожного лекаря.

— И то верно, — согласился дядя. — Порядочный ты.

Я доел блинчик и удивленно уточнил:

— С чего такие выводы?

— Потому что мог бы решить вопрос с увольнением при помощи своего нового друга.

— Виктора? — уточнил я, и Пётр кивнул:

— Его самого. Но ты решил честно предупредить, что уходишь.

Я пожал плечами:

— Зачем залезать в долги к таким людям? Тем более, по пустяковым вопросам.

— Умен не по годам, — оценил дядя.

Я же допил чай, доел блинчики и встал из-за стола. Вынул из кармана телефон, и принялся искать номер службы такси.

— Пора учиться принимать правильные решения, — ответил я и нажал кнопку вызова.

* * *

Машина доставила меня к воротам лекарни за десять минут до начала рабочего дня.

— Прибыли барин, — обернувшись по мне, произнес водитель.

— Спасибо.

Я вынул из кармана бумажника купюру, добавив к ней чаевые, и передал извозчику. Открыл дверь и вышел из авто. Не торопясь, направился к воротам. Боковым зрением заметил вроде как ничем не примечательную белую машину без номеров, которая припарковалась у тротуара напротив корпуса. Всматриваться я не стал. За тонированными стеклами пассажиров все равно было не рассмотреть.

Чутье подсказывало мне, что стоит машина здесь по мою душу. Скорее всего для того, чтобы узнать мой график работы. Или проследить за моими передвижениями. Хотя, возможно, у меня просто начала развиваться паранойя. Я очень надеялся на второй вариант.

Открыл калитку, прошел на территорию. Мимо меня, торопясь на занятия, побежало несколько девушек-практиканток, на куртках которых красовались нашивки с родовыми гербами семей. Девушки обогнали меня, и я услышал, как они обменялись шепотками и бросили на меня косые взгляды. Я же вошел в холл, поздоровался с охранником, который пропустил меня через турникет, и направился к кабинету.

Нина уже сидела в приемной, глядя в монитор и быстро щелкая пальчиками по клавишам. Заметив меня, она отвлеклась от своего занятия, улыбнулась и произнесла:

— Доброе утро, Василий Михайлович.

— Разве утро понедельника может быть добрым? — уточнил я и снял с вешалки халат.

Девушка нахмурилась:

— Я думала, вы любите свою работу, — протянула она, как мне показалось, чуточку разочарованно.

— Целительство мне по душе, — ответил я, надевая свежий халат. — А вот вставать по утрам не особенно. Наверное я просто ленивый человек. Мне куда приятнее валяться в кровати, но приходится ехать сюда, точно зная, что мой наставник прибудет к обеду.

— Однажды вы станете таким же известным как он, — предположила девушка. — И также будете перекладывать свою работу на стажеров. В этом вся прелесть жизни дипломированного специалиста.

— Может так и есть, — не стал спорить я. — К слову о наставниках и стажерах. Мой руководитель не звонил? Не предупреждал, когда прибудет?

— Не звонил, — пожала плечами помощница, а потом вдруг добавила заговорщическим голосом. — Но судя по фамилиям пациентов, важный человек прибудет после обеда.

— Сделайте мне, пожалуйста, чай.

Открыл дверь в кабинет Дельвига, и услышал, как Ниночка произнесла:

— Хорошо, мастер Юсупов.

Я вошел в кабинет, закрыл за собой дверь, и сел за стол. Взглянул на расписание на сегодня, которое уже оставила мне заботливая Ниночка. И вздохнул: верно говорят, что понедельник-день тяжелый. Потому что первым пациентом на сегодня был записан Фёдор Борисович.

Дверь кабинета открылась, и в помещение вошла Ниночка. В руках девушка держала поднос с чайником и чашкой. Нина улыбнулась и поставила посуду на стол:

— Лесной отвар с травами. Все, как вы любите, — произнесла она.

— Спасибо, — ответил я.

— В ящике лежат батончики. Специально для вас я приготовила со вкусом орехов. Мне показалось, что вам они понравились.

— Вы наблюдательны, — заметил я.

Девушка посмотрела на часы на своем запястье и вздохнула.

— Я много чего замечаю, Василий Михайлович. И мне кажется, что сегодня вы немного другой.

— Что это значит? — удивился я.

— Вы мне кажетесь каким-то отстраненным. Будто думаете о чем-то своем.

— А обычно все не так?

Она пожала плечами, бросила на меня лукавый взгляд и неожиданно выдала.

— Иногда мне кажется, что вы хотите пригласить меня на обед. Я ведь не ошибаюсь?

— Порой, и впрямь подумываю об этом, — признался я, осознавая, что вскоре мы перестанем быть коллегами.

— Мне известно, что вы княжич из старой семьи, — помощница вздохнула. — Не стоило даже говорить с вами об этом. Вы всегда вели себя профессионально.

Я и впрямь никогда не интересовался тем, откуда родом Нина. Потому что решил для себя, что нам не стоит заводить какие-либо отношения.

— Простите, что я завела об этом речь, — секретарь вздохнула.

— Где вы живете? — неожиданно спросил я.

— В небольшой квартирке, в одном из рабочих районов. Там много простолюдинов и бастардов. Знаете, там благотворительные организации на автобусных остановках иногда раздают вот такие штуки…

Она вынула из кармана небольшой баллончик и поставила его на мой стол.

— Что это?

— Перцовка, — пояснила девушка. — Такими штуками пользуются люди, которые не имеют способностей. Подобный спрей поможет отогнать хулигана.

— И зачем он вам? — не понял я. — Насколько знаю, у вас есть сида. И я слишком хорошо помню, какой крепкой вы умеете быть. Сам видел, как вы скручивали буйных посетителей.

— Владею, — согласилась хрупкая с виду Нина. — Но она отбирает много энергии. И порой не стоит привлекать к себе внимания. К тому же собаку отогнать куда проще, если распылить эту гадость по ветру.

— Ясно, — кивнул я.

— Значит, я была права. Вы сегодня другой. Потому что решили спросить меня о чем-то личном. Даже не знаю, хороший ли это знак или дурной.

Ниночка вышла из кабинета. Я же налил в чашку чай, сделал глоток, улыбнулся, оценив терпкость сбора. Все же повезло Дельвигу с такой помощницей. О ком я точно будет скучать, так именно о ней.

В этот момент я услышал, как хлопнула входная дверь, и в приемной раздался недовольный голос. И радость от вкусного чая быстро померкла. А через несколько секунд, в кабинет вошла звезда. Федор был облачен в длинный плащ серебряного цвета с высоким воротником. Он развязал пояс и театральным выверенным движением скинул верхнюю одежду и повесил на вешалку, которая стояла в углу. Полы плаща развернулись диковинным цветком, показав яркую алую подкладку. Облачен гость был в узкий костюм, состоящий из кожаных брюк, вязаного свитера со спущенными петлями и высоких сапог, походящих на военную обувь. Мужчина снял огромные темные очки, небрежно бросил их на подоконник. Затем провел пятерней по кудрявым черным волосам и вздохнул.

— Доброе утро, — произнёс я, но Федор Борисович только недовольно поморщился и уточнил:

— Разве утро может быть добрым? А уж про понедельник и говорить не стоит. Дурное утро и ничего хорошего от него ждать не приходится.

Я усмехнулся. Видимо, у нас с Фёдором Борисовичем было что-то общее.

Пациент сел в кресло, откинулся на спинку и скрестил на груди руки. Взглянул на меня:

— Ну, давайте уже решать мои несуществующие проблемы. Чем раньше начнем, тем раньше закончим.

— Несуществующие? — я иронично поднял бровь.

— Если для того, чтобы получить от вас бумаги мне нужно их признать, то отметьте, что проблемы на самом деле есть. Я тут подумал и понял, что не хочу с вами воевать. Слишком много чести для вас, господин лекарь. В конце концов, мне ничего не стоит следовать графику и ходить на ваши так называемые сеансы.

«Хитер», — подумалось мне. Вслух же я произнес:

— Вы правы. Давайте начнем сеанс.

* * *

Встреча со звездой прошла на удивление неплохо. Я бы даже сказал — продуктивно. Нам удалось наладить контакт, и к концу приема, Фёдор Борисович начал понемногу рассказывать о себе. Но когда знаменитость попрощалась и покинула кабинет, я вздохнул с облегчением. Все же его высокомерие, которое поначалу казалось наигранным, раздражала.

Дальнейший прием прошел стандартно. И в полдень последний пациент покинул кабинет довольным. Я же откинулся на спинку кресла. Заложил руки за голову, и удовлетворенно улыбнулся. Осталось только поговорить с Дельвигом, и…

Дверь открылась, и руководитель практики вошел в кабинет. Выглядел Дельвиг весьма довольным.

— Добрый день, мастер Юсупов, — произнёс он, осмотрел комнату, словно ожидал тут кого-то увидеть, а потом сел в кресло. Откинулся на спинку и взглянул на меня. — Как прошел прием, Василий Михайлович?

— Отлично, — ответил я, собирая папки. Открыл ящик стола, сложил в него дела.

— Я узнал, что вы занимаетесь Федором Борисовичем. Хорошо, что вы не поддались на его просьбы просто подписать бумаги.

— Откуда знаете, что он это предложил? — удивился я, и мужчина пожал плечами:

— Другого от Федора ждать не стоило. Он эксцентричный, эгоистичный и совершенно неспособный на изменения. Я в этом уверен. И, конечно же, он ни на секунду не сомневается, что ни в чем не виноват. Что весь мир вокруг — это сцена.

— Считаете, что Федор безнадежен? — спросил я.

— Уверен, — беспечно отозвался Дельвиг. — Мы не волшебники, юноша. Надо уметь признавать свое бессилие в некоторых случаях.

— У меня есть к вам серьезный разговор, Александр Петрович, — начал я, решив, что сейчас удобный момент для того, чтобы обсудить мою «вольную».

Улыбка на лице руководителя практики дрогнула.

— Что случилось, Василий Михайлович? — обеспокоенно уточнил он.

— Я хотел бы сменить практику, — ответил я.

От этих слов улыбка Дельвига пропала совсем:

— То есть… как? — глупо уточнил он. — Если дело в оплате, мы можем договориться, Василий Михайлович.

Я покачал головой:

— Дело не в оплате.

— Вы решили бросить лекарство? — ахнул Дельвиг, прижав ладони к груди.

— Нет, — просто ответил я.

— Не говорите, что вы уже сейчас решили начать частную практику. Это было бы неразумно…

— Просто хочу сменить направление, — пояснил я.

— И куда же вы собираетесь, если не секрет? — вкрадчиво поинтересовался руководитель практики.

— В новую лекарню от фонда «Неравнодушные сердца». Они как раз набирают лекарей.

Дельвиг рассеянно кивнул:

— Работа с благотворительным фондом. Полезно для карьеры. Понимаю вас, Василий Михайлович. И не могу препятствовать смене практики. Увы.

Он тяжело вздохнул и развел руки. А затем продолжил:

— Жаль отпускать такого перспективного практиканта. Да и наши пациенты привыкли к вам. Но удерживать вас я не могу.

— Я всегда готов прийти на помощь, — ответил я. — Если у вас будут сложные случаи, которыми вы будете готовы поделиться…

— И на том спасибо, Василий Михайлович, — произнёс Дельвиг и отвернулся к окну.

Я встал на ноги, снял халат и повесил его на спинку кресла. Вынул из ящика стола написанное заявление об увольнении, и передал его уже бывшему наставнику:

— До встречи, Александр Петрович, — произнес я и направился прочь из кабинета.

— Кстати, о пациенте.

Фраза Дельвига застала меня, когда я уже подошел к двери, которая оказалась слегка приоткрытой. Остановился. Обернулся и взглянул на сидевшего в кресле наставника.

— Недавно к нам записался один человек, — начал Александр Петрович. — Очень хотел попасть на прием именно к вам. И готов щедро доплатить за сеанс в частном порядке.

— Кто же? — уточнил я.

— Сергей Иванович Лазарев, –ответил Дельвиг.

Я задумался, помедлив с ответом. Лазарев быстро набирал рейтинг от партии «кадетов», и отказывать ему в приеме было бы попросту неразумно.

— Попрошу Ниночку, чтобы она связалась с секретарем Сергея Ивановича. И назначила встречу.

— Спасибо, Василий Михайлович, — произнёс наставник, и в голосе куратора я услышал облегчение.

Я только кивнул в ответ и вышел из кабинета.

Ниночки в приемной не оказалось. Она стояла в холле и смотрела в окно. При моем появлении обернулась и грустно улыбнулась.

— Вы все слышали, — понял я.

— Мне стоило раньше предложить вам вместе пообедать, — сказала она негромко, и прежде чем я успел ответить, девушка вернулась в приемную и прикрыла за собой дверь.

* * *

Я вышел из лекарни, остановился на крыльце, глубоко вздохнул и спустился по ступеням. После увольнения на душе осталось какое-то легкое чувство пустоты. Все-таки я успел привязаться к этому заведению, Ниночке, да и к Дельвигу. Даже несмотря на то, что наставник часто просил меня поработать в выходные. Очень надеюсь, что на новой службе такого не будет. Так что ощущения свободы, которое я ждал, отчего-то не возникло.

Я вышел за ворота, отметив, что машины, которую я заметил, когда ехал на работу, уже не было. Вынул телефон, собираясь вызвать такси. Но аппарат в руке зазвонил. Номер на экране был мне незнаком. И я нажал на кнопку, принимая вызов.

— Добрый день, Василий Михайлович, — послышался в динамике незнакомый женский голос. — Меня зовут Инга, я секретарь семьи Лазаревых. Сергей Иванович желает назначить вам встречу. И я хотела бы согласовать график, чтобы Сергей Иванович мог подстроиться под ваше расписание.

Сказанное Ингой меня удивило. Лазарев будет подстраивать свой график под расписание начинающего душеправа? Признаться, такого я не ожидал.

— Александр Петрович говорил, что Сергей Иванович хотел планирует попасть на сеанс, — ответил я после недолгой паузы.

— Не совсем так, — поправила меня Инга.

— Вот как? — произнес я.

— Проще обсудить все тонкости при встрече, — продолжила секретарь. — Когда и где вам будет удобно?

— Можно сегодня, — ответил я. — В любое время.

— Хорошо. Тогда я поговорю с Сергеем Ивановичем и перезвоню вам, — произнесла девушка и завершила вызов, А я остался стоять на тротуаре и удивленно смотреть на почерневший экранчик телефона.