Глава 24 · Вольная

Какое-то время я просто брел по мостовой, позволяя людям обгонять меня. Все же я не был склонен к принятию спонтанных решений. А буквально за пару дней надумал сменить практику. По поводу трудоустройства я не переживал. Даже если я не подойду для работы в фонде, то смогу найти другой кабинет для того, чтобы набить руку. Дельвиг человек незлопамятный и не станет давать мне дурную рекомендацию.

Внезапно со мной поравнялась одна из практиканток

— Добрый день, мастер Юсупов. Вы решили отправиться на обед? — Звонким голосом уточнила она.

Я узнал девушку, которую встречал во дворе лекарни. Вспомнились ямочки на ее щеках, которые прямо в этот момент появились от ее улыбки.

— Могу ли я предложить вам составить мне компанию? — спросил я, и собеседница положила ладонь на сгиб моей руки

— Если вы настаиваете, то не стану вам отказывать. К слову, вы так и не спросили, как меня зовут.

— Наверно мне хотелось оставить это на потом, — ответил я, и незнакомка хитро прищурилась:

— Давайте будем считать, что «потом» уже наступило. Меня зовут Юлия Валерьевна.

— Красивое имя.

— Мне часто это говорят, — усмехнулась собеседница и уточнила. — И где вы обычно трапезничаете?

— Как насчет «Старого рыбака»? — предложил я. — Там подают отличного запеченного на углях карпа.

Возражений не последовало, и мы заглянули в уже знакомое заведение. Я помог девушке снять куртку, которую повесил на вешалку рядом с нашим столиком. Юлия стянула с головы берет, и я смог оценить ее светлые волосы, которые были собраны в хвост, но случайно рассыпались по плечам, потеряв заколку. Лекарка быстро собрала локоны в свободную косу и откинула ее на спину.

Официант узнал меня и получив заказ на блюдо дня тотчас отошел от столика.

— Тут уютно, — заметила Юлия. — Хоть я небольшая любительница рыбной кухни, то в этот раз отведаю вашего хваленого карпа. А завтра я отведу вас в свое любимое местечко, договорились?

Она хитро усмехнулась, заметив мою растерянность, и команда уточнила:

— Я смутила вас своим напором?

— Не совсем, — мягко отозвался я.

— Знаете, что многие практикантки были не против встретиться с вами за обедом. Но чаще всего вы освобождаетесь, когда нам приходится возвращаться на работу. И к тому же вы на редкость безразличны к девушкам вокруг.

— Неужели? — удивился я.

— Позвольте угадать, Василий Михайлович, у вас тайный роман с секретаршей вашего наставника?

Я нахмурился, чем враз согнал с лица девушки веселое выражение.

— Нина — прекрасный специалист. Я бы никогда не позволил себе очернить ее репутацию. И она не стала бы опускаться до интрижки на работе.

— Простите, — растерянно пробормотала Юлия Валерьевна. — Я неудачно пошутила.

— И впрямь неудачно, — ответил я уже без прежней строгости.

— Вы против служебных романов? — осторожно уточнила девушка.

— Не думаю, что из таких связей может получиться что-то достойное. А портить деловые отношения из-за потакания желаниям, мне кажется ненужным.

— Это касается связи между подчиненным и начальником? — упрямо поджала губы Юлия.

— Пожалуй, — решил не спорить я.

— Значит, я могу звать вас на обеды. Мы ведь проходим практику в разных кабинетах.

— К сожалению, мы вряд ли сможем с вами обедать в перерывах, — вздохнул я.

Девушка криво усмехнулась, враз показавшись некрасивой.

— Я не в вашем вкусе?

— нет, что вы. Просто сегодня я написал заявление на увольнение.

Моя собеседница покачала головой и произнесла как мне показалось чуточку разочарованно:

— Все же он вас выжил, верно?

— Это было мое решение, — ответил я и уточнил. — С чего вы взяли, что меня кто-то выживал?

— Дельвиг не так давно заходил к моему наставнику. Он не заметил меня и рассказывал, что беспокоиться о том, что его клиенты все чаще просят, чтобы прием вели вы. А еще он упомянул, что если вы откроете кабинет в нашей лекарне, то его практика пострадает.

— Если вы все правильно поняли, то, вероятно, это сыграло мне на руку, — предположил я. — Теперь понятно, почему куратор не стал настаивать на отработке.

— Так вы больше не выйдете на смену? —с грустью уточнила Юлия.

— Только если Дельвиг не пожелает меня вызвать на какое-то интересное дело, ответил я и новая знакомая отвернулась к окну.

— Это так несправедливо, — пробормотала она. — Я искала удобный момент, чтобы вас позвать на обед. И поймала, когда вы уже уволились.

Мне не понравилась эта фраза, но я решил не возражать против формулировки. Не хотелось портить себе настроение перед трапезой. И в глубине души, я был благодарен судьбе, что эта девица не решилась позвать меня на обед раньше. Была вероятность, что девушка могла стать назойливой как осенняя муха.

К счастью, наш диалог не особенно клеился. Все усугубилось когда принесли еду. Юлия вяло ковырялась вилкой в рыбе, всем своим видом давая понять, насколько ей здесь не нравится. А я же наслаждался каждым кусочком и думал, что буду скучать по этому ресторанчику. Скорее всего, мое новая практика будет располагаться в другом месте и надо будет искать едальню поближе к этому самому месту.

С Юлией мы попрощались у порога ресторана и девушка еще раз попыталась пригласить меня на новую встречу. Но сделала это без азарта, словно и сама уже поняла, что мы вряд ли пересечемся снова.

— Не очень хороша сегодня рыба, — заявила она перед тем как уйти, чем окончательно убедила меня в том, что мы разные люди.

На этом наши дороги разошлись. Юлия направилась к лекарне, я же вынул из кармана телефон, чтобы вызвать такси.

* * *

Телефон в кармане зазвонил, когда я уже добрался до дома.

Я как раз передал водителю деньги, вышел из авто, и вынул из кармана аппарат. Взглянул на экран, на котором высвечивался номер Инги. Нажал на кнопку приема вызова:

— Слушаю.

— Сергей Иванович хотел бы пригласить вас на встречу, — послышался в динамике голос секретаря.

— Когда и где? — уточнил я, открыл калитку и прошел на территорию особняка.

— Если ваш день сегодня свободен, то вам пришлют приглашение, — ответила девушка.

— Буду ждать, — сказал я.

— Тогда я отправлю к вам курьера, — произнесла Инга.

Секретарь семьи Лазаревых завершила вызов, я же убрал телефон в карман, поднялся по ступенькам крыльца и открыл дверь. Вошел в гостиную и произнес:

— Я дома.

— А, явился, — не отрываясь от экрана, ответил дядя. — Ну, рассказывай.

Он взял со стола пульт и убавил громкость телевизора, явно ожидая послушать интересную историю. Я прошел к столу, сел в кресло. И произнес:

— Да особо и нечего рассказывать.

— Как же? — удивился Петр. — Тебе вольную со скандалом выдали, или как?

— Почему я должен был скандалить? — уточнил я.

— Да не ты, — отмахнулся дядя. — Наставник твой. Неужто прямо взял и отпустил тебя без уговоров, угроз и отработки? Ты же идеальный работник. Который готов пахать в выходные и сверх нормы. Да еще и за идею.

Я замялся:

— Ну, отпустили меня без скандалов. Но…

— Вооооот! — Перебил меня довольный Петр. — Уже есть но.

— Да Дельвиг попросил меня встретиться с Лазаревым, — продолжил я, словно не заметив едкого замечания. — По какому-то делу.

— Лазаревым? — ахнул дядя. — Тем самым который начальник охранного отделения?

— Бывший, — автоматически поправил я. — С ним.

— Чудно как выходит, — задумчиво пробормотал Петр и откинулся на спинку кресла. — Сергею Ивановичу понадобился душеправ…

— И что в этом такого? — удивился я.

— А то, что Лазарев пережил резню на площади Восстания, — ответил дядя. — Значит, повидал такое, что не каждому дано. Не поверил бы, чтобы его мучали муки совести.

— Я думал, он управлял жандармерией, — протянул я.

— Это уже после было, — махнул рукой Петр. — В самом начале восстания он возглавлял ударные элитные части жандармерии. Которые работали с «Упырями» над подавлением бунтов, мятежей и народных волнений. Его отряд прибыл на площадь после сообщений о бунте третьего и семнадцатого полков. А когда переговоры зашли в тупик, и Муравьев застрелил парламентера, спецотрядам поступил приказ на штурм баррикад. И сразу после того, как Лазарев это приказ повторил, «Упыри» устроили резню, рассеяв жандармов по площади. Вот Лазарев был среди тех, кто в тот день должен был умереть. Да, видимо, Судьба считала по-другому.

— Жутковатые события он пережил, — признал я.

— И не помню я, чтобы от подобного у Сергея Ивановича психика шалила. Лазарев и до и после резни был с трезвой головой и холодным сердцем. Даже наоборот, стал куда жестче. А тут вдруг ему к старости душеправ понадобился…

Дядя не договорил. Просто покачал головой.

— То есть выходит, Лазарев плотно работал с «Упырями»? — уточнил я.

— Выходит так, — согласился Петр. — Раньше в приграничье часто всякое творилось. Европа постоянно воюет. И оттуда беженцы прибывали, которые от бесконечной войны прятались. И вот где это племя беглое оседало, там всегда начиналась ересь, мятежи, бунты и бандитизм. Эти дети анархии не знают, что такое закон и порядок. Вот там Лазарев с «Упырями» и работал.

Я задумался. Интересно, Сергей Иванович знает, что в городе объявились его «заклятые» друзья?

Часы пробили три после полудня, и на большом экране телевизора появилась заставка Имперских новостей. Кадр сменился на студию и стол, за которым сидел диктор.

— Посмотрим, что в стране и мире творится, — пробормотал дядька и взял со стола пульт, чтобы прибавить громкость.

— Новости к этому часу! Два часа назад, четверо неизвестных совершили нападение на Сергея Ивановича Лазарева, — произнес диктор, и я мигом уставился на экран.

В кадре появился ресторан «Полдень», на пороге которого работала группа жандармов.

— Злоумышленники поджидали Лазарева в припаркованной машине, неподалеку от ресторана, — прозвучал голос за кадром. — В ходе короткого боя, нападавшие были уничтожены. Сергей Иванович не пострадал.

Лазарев и правда появился на экране целым и невредимым. Только на пиджаке виднелись пятна красного. Мужчина стоял перед группой журналистов:

— Моя служба безопасности быстро среагировала на нападение, — вещал он в протянутые в его сторону микрофоны телеканалов. —

Только поэтому я и остался жив. Это не первое покушение. И полагаю, не последнее. Городские банды боятся моего назначения на пост председателя Государственной думы. И если они это смотрят, я хочу им сказать.

Он взглянул прямо в камеру холодными серыми глазами и продолжил:

— Если вы это смотрите, знайте: после выборов грядут большие перемены. В первую очередь, реформа жандармерии, которая вычистит преступную пену за один год. Так что лучше вам бросить это ремесло и раскаяться. Или бежать из Империи. Потому что после выборов мы доберемся до всех. Помяните мое слово. До каждого.

Кадр снова сменился, и диктор в студии принялся рассказывать об очередном преступлении. Но подобное за последнее время было делом обыденным.

— Красиво говорит Лазарев, — довольно отметил Петр.

— Как по бумажке, — согласился я. — А ведь на него совсем недавно покушались. И правда железные нервы.

Дядя удивленно обернулся ко мне, и я пояснил:

— Он совершенно спокоен. Как нерпа на льдине. Голос не дрожит, не срывается, руки тоже без признаков тремора. Даже мышцы лица расслаблены. Будто он пришел, когда все уже закончилось. Но это не так. Пятна крови на пиджаке намекают, что он принимал участие в бою. Причем в ближнем. Уж поверь, племянничек, я в этом кое-чего понимаю.

— Мне другое интересно, — протянул дядя. — Любопытно, что за скудоумные решили напасть на отставного бойца элитной спецчасти жандармерии? Для этого нужно либо обладать хорошей подготовкой и большим опытом, или быть безумцем.

— Или не знать, кого тебе заказали, — возразил я. — Со времен восстания много лет прошло. Поколение выросло.

— Тоже верно, — согласился Петр. — Вы сейчас все больше интересуетесь сетью этой вашей, клубами и разгильдяйством.

— А если исполнителей в другом городе наняли… — перебил я дядьку.

— Об этом я не подумал, — признал Петр. — Сейчас Лазарев многим как кость в горле. Хватает тех, кто не хотят, чтобы Сергей Иванович занял пост в Государственной думе.

— И для самого Лазарева такие нападения послужат хорошей рекламой, — пробормотал я. — Особенно на главных каналах.

Сам же я задумался о другом. Инга звонила мне несколько минут назад, уже после нападения. Лазарев не стал менять планы, словно подобное событие было для него пустяком. Делом житейским. Другой бы поехал на осмотр к лекарям, а затем некоторое время сидел дома, под охраной. И пил бы что-то крепкое, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. Этот же человек просто переступил через тела, дал интервью журналистам и спокойно продолжил дела по графику. У Лазарева действительно железные нервы. И при таком раскладе, обращение к душеправу было странным.

Размышления прервал стук в дверь. Я встал с кресла и направился ко входу. Открыл дверь. И замер, рассматривая гостя. Вернее, гостью.

На пороге стояла девушка лет двадцати пяти. В юбке чуть выше колен, и пиджаке, под которым виднелась белая блузка. Русые волосы незнакомки были собраны в тугой хвост на затылке.

— Добрый день, Инга, — поприветствовал я девушку.

Та удивленно подняла изящную бровь, и я пояснил:

— Герб семьи Лазаревых на пиджаке. Да и такой пиджак явно не по карману простому курьеру. И этот браслет.

Я указал на украшение, которое обвивало запястье Инги и добавил:

— У вашего телефона очень чувствительный динамик. Я слышал, как он позвякивал, когда вы смотрели на часы, чтобы назначить время.

Девушка улыбнулась:

— Я слышала, что вы наблюдательны, Василий Михайлович. Но судя по тому, как точно все подметили, вы явно выбрали не ту профессию. Городская жандармерия потеряла в вашем лице весьма ценного специалиста.

— Я только что из новостей узнал про покушение на Сергея Ивановича. Надеюсь, с мастером Лазаревым все в порядке?

Девушка на мгновенье нахмурилась, а потом кивнула:

— В полном. В этот раз недоброжелатели подослали дилетантов. Так что Сергей Иванович даже не поменял планы на день. Кстати, о планах.

Она вынула из кармана конверт из серой бумаги, и протянула его мне:

— Мастер Лазарев прислал вам приглашение на встречу.

Я принял конверт, взглянул на печать с гербом дома.

— Кто там? — послышался из гостиной голос Петра.

— Гости, — ответил я, вскрывая печать

— Видимо, ты не сильно жалуешь этих людей, раз держишь их на пороге, — произнес дядя. — А потом, про нашу семью пойдут дурные слухи. Что мы не очень гостеприимные люди.

Я промолчал. Открыл конверт, вынул из него небольшой прямоугольник, на котором золотыми буквами было вытеснено:

«Приглашение в загородный особняк семьи Лазаревых».

Ниже шла строчка, заполненная от руки красивым почерком:

«Уважаемый Василий Михайлович Юсупов. Я хотел бы назначить вам встречу для очень важного разговора, который не терпит отлагательств».

— Сергей Иванович — человек старого воспитания, — пояснила Инга. — Для него очень важно соблюдение условностей этикета. Встречу нельзя назначать по телефону, для этого существует свой ритуал выслать приглашение…

— Написанное от руки перьевой ручкой, — продолжил я, рассматривая бланк. — А судя по тому, что в приглашении не указано время, встреча и правда не терпит отлагательств.

— Так и есть, — подтвердила Инга. — И если вы готовы, то мы могли бы выехать прямо сейчас. Обещаю, что обратно вас повезет наш водитель в то время, когда вы освободитесь.

— Да, конечно, — ответил я. — Минуту.

Я вернулся в гостиную:

— Кто приходил? — не отрываясь от телевизора, уточнил Петр.

— Курьер от семьи Лазаревых, — ответил я. — Сергей Петрович назначил мне встречу. Так что мне нужно будет отлучиться.

Дядя кивнул, и потерял ко мне всякий интерес. Я же вернулся к Инге, которая по-прежнему ждала меня у дверей.

— Едем? — уточнила девушка.

— Да.

Гостья развернулась и направилась к воротам. Я же вышел на крыльцо, закрыл за собой дверь и пошел за ней. К черной «Волге», которая ждала нас за воротами.