Глава 26 · Красные перчатки

Мы прошли в гостиную, где на столе уже стоял заварочный чайник.

— Присаживайтесь, Василий Михайлович, — предложил Лазарев. — Мы просто поговорим о жизни за чашкой чая, а затем вас отвезут в город.

Я сел в кресло. Мужчина в темном сюртуке с белой салфеткой, наброшенной на сгиб локтя, разлил напиток по чашкам. Затем появился слуга, который подал изысканную вазочку с печеньем.

— Много ли вы знаете о периоде Гражданской войны, мастер Юсупов? — начал разговор хозяин особняка и сделал первый глоток.

Он с интересом смотрел на меня, ожидая ответа. И я произнес:

— Мои отец и дядя, как и вы, были участниками тех событий. Они были капитанами двадцатого полка. «Горынычей». Поэтому я с детства слушал истории про эти лихие времена.

Сергей Иванович кивнул:

— И горжусь тем, что был участником исторических моментов. Спустя годы, про меня и вашего дядю будут писать в учебниках истории Империи. В каждом полку были люди, про которых слагали легенды. Капитаны рот и чемпионы. Легионеры множества объединительных компаний. Например, Вечный. Или Падший Ангел. Ваш дядя рассказывал что-нибудь про него?

Лазарев слегка прищурился, внимательно глядя на меня. И я покачал головой:

— Не припомню.

— Единственный отступник из первого гвардейского, за которым охотятся и отступники, и лоялисты, — увлеченно начал Сергей Иванович. — Его имя удаленно, как и то, кем он служил в полку. Но точно ясно, что он был непревзойденным мимиком.

Мужчина отпил еще немного чая и прикрыл веки, словно наслаждался напитком. Но мне вдруг показалось, что на меня смотрят слишком пристально. Лишь усилием воли я заставил себя не оглянуться, чтобы проверить, чьи глаза следят за мной.

— Мимиком? — ровным голосом уточнил я.

— Есть те, кто владеет особенной силой. Они могут принимать вид другого человека, примерять чужую личину, и под ее покровом творить великие дела.

— Когда-то я читал о подобной силе, и в той книге ее носителей не жаловали. И дела их великими не называли.

— Василий Михайлович, не стоит недооценивать противников. И даже если он враг, то надо признавать его силу, чтобы не допустить фатальной ошибки. Наивно считать стоящего перед тобой недруга слабым.

Я не стал отвечать и тоже пригубил чай. Лазарев поставил чашку на блюдце и продолжил:

— Слухи доносят, что за все время после Восстания, Падший Ангел много раз портил планы и нам, и беглым в Европу. В то время я работал главой охранного ведомства. И Падший был первым в списке разыскиваемых. Самым опасным. Он подозревался в случаях с генерал-губернаторами княжеств, которые умирали при невыясненных обстоятельствах. И так же легко он устранял отступников и истреблял целые культы.

— Вот как, — пробормотал я, припоминая сразу нескольких знакомых «отступников» из Серого братства, с которыми мне недавно удалось познакомиться.

Лазарев кивнул:

— Мне кажется, что он действовал не один. Что это была организация, и при гибели одного падшего, его место занимал другой диверсант.

— Интересная теория, — согласился я и сделал глоток чая.

Только сейчас, в ярко освещенной гостиной я заметил большие темные круги, которые залегли под глазами Лазарева. Носогубные складки стали глубже, и уголки губ опустились. И мог поклясться, что несколько часов, когда Сергей Иванович давал интервью группе журналистов, следов усталости не было.

— Вы живете в этом доме один? — уточнил я, и Лазарев кивнул:

— Семья погибла после восстания, — с грустью ответил он. — Однажды под покровом ночи, в город пробралась банда «Упырей». Они напали на семейный особняк. Перебили семью и дружинников. И скрылись в ночи. Я долго выслеживал их.

— Это было нелегко, — поежился я.

— Закон позволял мне чинить месть за пролитую кровь в моем доме.

— Понимаю, — кивнул я, раздумывая о том, почему мужчина не захотел поменять жилище после произошедшего.

Мне было сложно понять, зачем оставаться в огромном особняке, в котором произошла жуткая расправа.

— Я был молод, и это помогло мне не погрузиться в бездну отчаяния, — продолжил мужчина, словно читая мои мысли. — Тогда я верил, что время излечит меня, что однажды я смогу смотреть на произошедшее иначе.

— У вас получилось?

— Полагаю, как хороший душеправ, вы знаете, что время не лечит. Оно лишь заменяет одну боль другой. И предыдущая становится менее отчетливой. Я смог преодолеть душевные страдания, Василий Михайлович.

— И каким же образом?

— Месть, — спокойно ответил мужчина. — На отмщение ушло много времени. Но я не торопился. Потому нашел каждого. И уничтожил всех. Я не мог позволить существовать тем, кто нес ответственность за отнятые жизни моих близких.

Я промолчал, а Лазарев продолжил:

— После Восстания и Смуты, выжившие и оставшиеся в Империи «Упыри» часто совершали кровавые налеты, чтобы показать, что Император не может защитить Империю и верных подданных. Но у них ничего не вышло. Специальный отдел жандармерии, в конце концов, выследил их всех. И уничтожил тех, до кого не добрались родственники убитых.

— Признаться, не знал этих подробностей, — негромко произнес я.

— Но самое страшное, что сейчас история повторяется, мастер Юсупов. Поверьте, с высоты прожитых лет и опыта я вижу картину целиком. Мы погрузились в праздность. Забыли о том, что мы воины и должны стоять на защите Империи от ереси и смуты. Долгие годы после смуты наша родина жила в покое. Развивалась промышленность, строились дороги, возводились города. Но под картинкой хорошей жизни таилась опасность. Взгляните, что происходит в последнее время. Буквально месяц назад было сложно поверить, что городские банды решатся устроить показательные налеты, пробуя жандармерию на прочность. Ответные меры должны быть симметричными. Если их не будет, завтра разбойники начнут убивать стражей закона. А послезавтра резать дворян в их же домах. Я видел, как все начиналось в те давние времена. Мало кто полагал, что первые капли дождя превратятся в потом.

Лазарев говорил очень убежденно. Он верил в каждое сказанное слово, и это подкупало. Даже я невольно задумался о том, что может быть Сергей Иванович прав. А цель изначально благая. Чего хозяину особняка было не занимать — так это харизмы. Он был прирожденным лидером. Их тех людей, которые ведут за собой толпу.

Все носители светлой силы имели повышенную сопротивляемость к манипуляциям. Я не был исключением. И в полной мере ощутил, как от Лазарева исходит мощная волна убеждения. Нет, он не давил на меня и не пытался сломить волю. Но его аура ошеломляла. И с большим усилием воли я смог побороть в себе искушение поддаться на уговоры. Пришлось закусить щеку изнутри до появления во рту соленого привкуса. Это помогло прийти в себя и сохранить трезвое мышление. В голове прояснилось, и я позволил себе легкую улыбку.

— В чем-то вы правы, Сергей Иванович, — согласился я и отставив в сторону пустую чашку. — Но мне нужно подумать.

На мгновенье Лазарев напрягся. Будто не был готов к подобному ответу. Затем откинулся на спинку стула, и на его лице появилось добродушное выражение.

— Вы правы. Над этим стоит думать. А не соглашаться без размышлений и сомнений. Лишь разумные люди наиболее ценные для империи. Ваша семья всегда была верна Императору и Империи. Я бы доверил спину любому из Юсуповых. И я верю в вас. Верю, что вы примете правильное решение.

— Спасибо за понимание. И за беседу. Я почерпнул из нее многое.

Сергей Иванович поднялся на ноги, тем самым давая понять, что наша встреча закончена.

— Простите, что мне пришлось оформить ваш визит для лечения. Мне хотелось, чтобы наш с вами диалог состоялся без лишних ушей и глаз. Сеанс будет оплачен через кабинет вашего куратора, если вы не возражаете.

— Безусловно, — согласился я, вставая из-за стола.

— Хорошо, — кивнул Лазарев. — Как примете решение, передайте ответ через секретаря. Инга, проводи, пожалуйста, мастера Юсупова домой.

Появившаяся в гостиной девушка кивнула и произнесла:

— Идемте, Василий Михайлович.

Подал мужчине ладонь, мы обменялись рукопожатием, и после этого я направился к выходу вслед за секретарем.

* * *

— Надеюсь, вы остались довольны визитом? — уточнила Инга, когда мы сели в машину.

— Вполне, — ответил я. — У Сергея Ивановича очень большая коллекция солдатиков. Не ожидал от такого серьезного человека подобного интересного увлечения.

— Он хочет передать в дар панораму Императорскому музею, — добавила девушка, когда машина выехала за ворота.

— Щедрый жест, — отметил я. — Думаю, эта панорама стоит целое состояние.

— По проведенной оценке более ста тысяч рублей, — пояснила Инга.

От удивления я едва не приоткрыл рот. Сто тысяч? Это цена квартиры в элитном жилом комплексе в экологичном поселке за городом.

— Мастер Лазарев хочет, чтобы это событие осталось в веках, — пояснила секретарь, заметив мой удивленный вид. — А деньги, по его словам, дело наживное.

Мне подумалось, что Сергей Иванович выбрал очень интересный способ привлечения внимания аудитории. Скорее всего, передача в дар будет проводиться красиво, с оповещением журналистов, чтобы об этом событии написали в каждой газете. Но зачем делать такой дорогой подарок?

— И давно ваш наниматель собирает коллекцию? — уточнил я, чтобы поддержать разговор.

— Когда самые первые наборы поступили в продажу, — ответила Инга и пояснила. — После победы Империи в Восточной Европе. Когда княжества признали власть Императора Константина. Через месяц после этого события Императорский монетный двор выпустил первый набор солдатиков «Герои Империи».

А ведь и точно. И этот обожженный солдатик, скорее всего, и был из самого первого набора. Фигурка, очень дорогая для Лазарева. Нужно будет поискать дома информацию про тех, кто входил в данный набор.

Я откинулся на спинку сиденья, размышляя о произошедшем в доме разговоре. Значит, Лазарева готовы поддержать Столыпины. Впрочем, их мотивация ясна. Семья горит жаждой мести за убитого главу рода. Компанию им составят Земсковы. А теперь приглашение пришло и нашей семье. Интересно, кто еще войдет в предвыборный штаб Лазарева?

Погруженный в эти раздумья, я не заметил, как авто подкатило к воротам.

— До встречи, Сергей Михайлович, — попрощалась со мной секретарь.

— Всего доброго, — ответил я и вышел из машины. Подошел к воротам, открыл калитку и направился к дому. Проходя мимо фонтана, я подумал было, что завтра нужно не забыть вычистить из него сор. Сейчас я ощущал себя слишком уставшим для этого. Поднялся по ступенькам крыльца, открыл входную дверь и произнес:

— Я дома.

— А, явился? — послышался из гостиной веселый голос Петра. — Ну, рассказывай, что там у Лазарева с головой приключилось?

Я прошел к столу, и дядя взял пульт. Убавил звук на телевизоре и с интересом обернулся ко мне, явно ожидая услышать подробности моего визита в особняк Сергея Ивановича.

— Все, что рассказывает пациент, попадает под лекарскую тайну, — ответил я и сел за стол. — Но я тебя разочарую. Граф Лазарев совершенно здоров. Наверное. Он хотел предложить мне… работу.

Пётр удивленно поднял брови:

— Вот как? Да ты буквально нарасхват. А еще говорят специальность ненужная.

— Кто так говорит? — уточнил я.

— Да все, — отмахнулся Петр. — Даже поговорка есть. Половина Империи юристы, половина душеправы. Что за работа-то?

— В его предвыборном штабе, — ответил я. — Поддержать его на выборах.

— И что ты думаешь? — прищурился Пётр.

Я пожал плечами:

— Увы, я далек от политики. Вот если бы он предложил это тебе…

— Да не нужен ты ему как лидер мнений, — перебил меня дядя. — Скорее, ему надобен хороший душеправ, чтобы работать с избирателями. Ну вот эти ваши хитрые ходы, чтобы люди верили и бежали галочки напротив правильной фамилии ставить. Ты же ловко умеешь внушить пациенту, что тот ни в чем не виноват, и всякое такое.

— Хм… — от этой теории я даже опешил. — Об этом я не подумал.

— Значит, твой разум во время разговора был занят чем-то другим, — пожал плечами Петр. — Вот и все. Небось, хитрый граф посадил возле тебя секретаршу, или несколько. И одежды на них было не особенно много. Вот мозг и отключился.

— Светлые тяжело поддаются гипнозу, иллюзиям, манипуляциям и похоти, — машинально ответил я.

— Одно слово — монахи, — согласился дядя. — Так что тогда отвлекло твое внимание?

— Его коллекция оловянных солдатиков, — ответил я. — Она огромна.

— У каждого свои увлечения, — произнес Петр.

— Слушай, ты же застал еще юность Константина, — перевел я тему разговора, и дядя мигом насупился:

— Ну не такой уж я старый, — буркнул он. — Еще скажи, что я нашествия шведов отбивал.

— Может быть, ты знаешь, что означают красные перчатки? — спросил я, пропустив вопрос про шведов мимо ушей.

Петр задумчиво потер подбородок:

— Да демоны его знают, — ответил он, наконец. — В каждом полку были свои традиции. Особенно в ротах, которые были сформированы по принципам землячества. А уж у жандармов таких примет вообще был целый ворох.

— Эта традиция не жандармов, — протянул я, вспомнив стоявшего на столе не полностью окрашенного солдатика в красных перчатках. Встал с кресла и произнёс:

— Ладно, пойду отдохну. И подготовлюсь к завтрашнему собеседованию.

Дядя кивнул и взял со стола пульт, словно бы потеряв интерес к разговору. Я же поднялся по лестнице, вошел в комнату и притворил за собой дверь. Быстро переоделся, сел в кресло и включил компьютер. Дождался загрузки, открыл поисковик и вбил в поисковой строке «Оловянные солдатики гвардия Империи»

Результатов оказалось много. В основном статьи про перевыпуск коллекции и новые наборы, выпущенные в продажу. Оригиналы же первых выпусков в сети не продавались. И я был уверен, что после Восстания, цена на фигурки первой отливки сильно возросла. Потому что в перевыпусках отступников просто убрали из производства. Поэтому искать информацию о цене таким таких фигурок было бы глупо. Разговоры про них, скорее всего, велись в закрытых гостиных, где десяток или два коллекционеров со всей Империи были готовы расстаться с полугодовой зарплатой душеправа, чтобы приобрести в коллекцию одного такого солдатика. Из всей информации, выложенной в сети, мне удалось узнать лишь то, что первый набор был именным, с гравировкой инициалов. Их раздаривали на память о победе самим участникам.

Я без особой надежды пощелкал по ссылкам, вздохнул и закрыл поисковик. Поднялся на ноги, спустился в гостиную.

Дядя сидел в кресле, и с интересом смотрел какую-то передачу, где неприятный мужчина с седой небрежной порослью на лице кричал на злую женщину, которая потрясала кулаками. Позади них виднелась надпись «мужицкое да бабское». Петр был настолько увлечен просмотром, что не обратил на меня никакого внимания. Я же прошел мимо, свернул в крыло, где располагался кабинет отца. Остановился у нужной двери, открыл ее и вошел помещение. Включил свет и прошел к столу. Сел в кресло, задумчиво оглядывая кабинет. Не нравились мне эти красные перчатки дружинников. Особенно если учесть, что такие перчатки были традицией в одном из полков. Я не верил, что Лазарев связан с «Упырями». Но что-то подсказывало мне, что я очень близок к разгадке.

Я задумчиво посмотрел на стену, где висели старые фотографии. И вдруг,заметил один очень уж интересный почти выцветший снимок. Двадцать человек из трех разных полков стояли в ряд в парадной форме, явно позируя фотографу. Часть из этих людей была перечеркнута. Очевидно, так отец удалил с фото отступников.

Я подошел к снимку, снял его со стены, и рассматривая вернулся на свое место. Подпись на рамке гласила «Героям Империи за победу в компании Европы».

Нужного человека я заметил не сразу. Он стоял на полшага позади своих товарищей. Крупный, мрачный, с одним шрамом, пересекающим висок, и вторым, который был получен от клинка, рассекшего его губы наискосок. Мужчина был облачен в темно-синий мундир с нашивкой полка «Упырей» и знаками отличия капитана первой роты. И его ладони скрывали красные перчатки.