Глава 5 · Незваный гость

— Уже все, Василий Михайлович? — уточнила младший лекарь, когда я оказался в приемной.

— Практика, короткий день, — развел руками я.

— Эх, хорошо вам, — мечтательно протянула девушка. — Я бы с больши́м удовольствием сходила в кофейню за углом. Там подают замечательные пышки с сахарной пудрой.

Нина закусила губу и с надеждой посмотрела на меня. Но я предпочел сделать вид, что не понял намека. Девушка была хорошей, но совершенно не волновала мое сердце. Потому мне не хотелось давать ей надежд, которым не суждено было сбыться.

— Кстати, как вам наша лекарня? — уточнила Нина. — Нравится?

— Мне несказанно повезло, что я попал к вам на стажировку. И очень надеюсь, что мастер Дельвиг меня порекомендует для дальнейшей работы.

Девушка улыбнулась:

— Ой, можете не сомневаться, — махнула рукой она. — Александр Петрович в восторге от ваших приемов. Да и пациенты тоже.

Это как раз меня и смущало. Мало кто захочет, чтобы рядом работал специалист, который нравится проверенным платежеспособным клиентам.

— Но мои новые методы ему не по душе, — заметил я, повесив на крючок халат. Последний давно уже был мал владельцу.

Девушка нахмурилась, но промолчала.

— Кто-то еще записан на сегодня? — беззаботно спросил я. Было подозрение, что именно ради особенного болезногоДельвиг явился в кабинет после попойки, да еще и меня отправил прочь.

— Господин, который записан у нас как Рогов, — ответила Нина заговорщическим тоном, дающим понять, что фамилия не настоящая. — Просил отвести ему два часа.

— Так много? — удивился я.

— Думаю, что он не хотел, столкнуться с предыдущим пациентом. И нарочно попросил поставить его последним в очереди, чтобы никто не пришел после него.

— Дорогое удовольствие — оплатить два часа внимания самого мастера Дельвига, — отметил я.

— Этот Рогов всегда так делает, — отмахнулась Ниночка и заправила за ухо выскользнувший на лоб локон волос.

— До понедельника, — попрощался я с младшим лекарем.

— До понедельника, — ответила девушка и вздохнула.

Входная дверь закрылась за мной, я спустился с лестницы в фойе. Довольно улыбнулся и вынул из кармана телефон, собираясь вызвать такси. На часах было всего два часа, а рабочий день закончился — пора домой. Меня ждал тихий пятничный вечер. Однако в этот раз Судьба внесла в мои планы некоторые коррективы.

Я вышел на крыльцо, глубоко вздохнул и поставил лицо теплому солнцу. Даже несмотря на нагрузку, такая практика мне нравилась. Проработал до середины дня и свободен. А Дельвиг всех особо важных пациентов велел записывать на вторую половину дня. Как, к примеру, этого Рогова, которого я никогда в глаза не видел. Впрочем, мне бы вряд ли простили особенную тактику ведения сеанса в отношении кого-то по-настоящему важного. Вдруг мне бы удалось избавить от недуга платежеспособного человека. И тогда мой наставник бы остался без постоянного клиента. В своем методе я был уверен, да только даже преподаватели не признавали его и не рекомендовали к использованию.

Я не спеша спустился по ступеням крыльца, направляясь к воротам. Мимо меня, к корпусу, смеясь пробежали несколько девушек в белых халатах лекарей-стажеров (очевидно, возвращались с обеда). Одна из них взглянула на меня и лукаво улыбнулась. Я улыбнулся в ответ, но девушка прикрыла рот ладошкой и рассмеялась. А затем указала на меня. Опустил взгляд и вздохнул: на шее висел бейдж с именем, который я забыл снять.

— Вы ведь проходите практику уДельвига? — кокетливо спросила незнакомка. — Я видела вас у его кабинета.

— Все так, — кивнул я, снимая бейдж и убирая его в карман пиджака.

— И вы уже освободились?

— Осталось пообедать, и можно ехать домой.

— А вот нас не отпускают так рано. Иначе мы с вами обязательно встретились бы после работы, — девушка ожидающе посмотрела на меня.

Я подумал, что мог бы пригласить ее на обед. Мне понравился этот напор и появившиеся при улыбке ямочки на щеках. Но не успел я сказать хоть что-то уместное, как она встрепенулась и посмотрела на маленькие часы на своем запястье.

— Мне пора, — девушка с сожалением пожала плечами и бегом бросилась догонять подруг. Я же направился к воротам. Возможно, все-таки стоило спросить, с каким куратором работает незнакомка.

— Император защитит всех вас, — послышался крик со стороны набережной.

Покидая территорию лекарни, взглянул на источник шума. Проповедник — мужчина средних лет, в красных одеяниях Храма Святого Пути. Он был невысокого роста, в белой шапочке, покрывающей макушку. Редкая борода обрамляла его лицо, привлекая внимание к горящим глазам. В руках проповедник держал стопку брошюр, которые пытался раздавать прохожим.

— Пустите его в свое сердце. Поверьте в него! — упрямо скандировал мужчина, протягивая тощие книжицы с заповедями проходящим мимо людям. Но те словно не обращали на человека никакого внимания.

Я тоже прошел мимо мужчины, свернул на Проспект Петра Великого, и влился в поток спешащих по своим делам горожан.

Слева светились и мерцали разноцветные вывески питейных заведений и магазинов. То тут, то там слышались крики зазывал, которые нагло совали всем прохожим листовки и приглашали посетить свое заведение. В толпе, со стопками серых газет сновали мальчишки, которые выкрикивали:

— Громкое убийство на улице Николаева!

— Сенсационное заявление от семьи Бестужевых! Империя после гражданской войны!

— Артель рыбаков поймала чудовище в Чудском озере. Какие тайны хранит мрачный водоем?

Некоторые прохожие останавливались рядом с газетчиками, явно заинтересованные новостями. Передавали мальчишкам деньги, получали номер, а довольный торговец информацией бежал дальше.

— Помощь в реабилитации бойцам-гвардейцам!

Новое заявление заставило меня притормозить. В нескольких шагах стояла девушка-волонтер в белой рубашке с логотипом благотворительного фонда «Неравнодушные сердца».

Причем у девушки не было ящика для пожертвований. Только пачка листовок, которые она раздавала:

— Новые корпуса клиник, лучшие лекари, полностью бесплатная реабилитация, — продолжала она. — Держите, юноша.

Девушка с улыбкой протянула мне листок. Я кивнул, взял бумажку, сунул в карман пиджака и направился дальше. Свернул к заведению, на двери которого оказалась вывеска с рисунком старика с удочкой. А под ним шла надпись «Старый рыбак».

— Добрый день, мастер Юсупов, — с улыбкой поприветствовал меня стоявший у входа распорядитель.

— Добрый, Афоня, — ответил я. — Надеюсь, у вас еще остались свободные места?

— Для вас всегда найдется свободный стол, Василий Михайлович, — произнес распорядитель и подмигнул. — Идемте за мной.

Афоня направился вглубь зала, я последовал за ним. Посетителей было немного. Вероятно, все дело было в новом заведении, открывшемся совсем рядом, с говорящим названием «Рыба моей мечты».

— Как у вас дела? Смотрю, гостей немного, — заметил я.

— До первого отравления, которое получат едоки той рыбной забегаловки на углу, — спокойно отозвался Афоня.

— Так скверно готовят? — я прищурился.

— У нас один мусорный бак на оба заведения. И у соседей почти нет отходов.

— Быть может, все продают, — высказал я свое предположение.

— Не бывает такого. Скорее всего, они уху кипятят по много раз, да из жареной рыбы котлеты делают. Знавали мы таких конкурентов. Помяните мое слово, Ваша светлость, не пройдет и месяца, как случится с их гостями что-то дурное.

Афоня провел меня к одному из столов у окна, за пышным растением с раскидистыми листьями в горшке, и отодвинул стул.

— Прошу.

— Спасибо, — поблагодарил я. А через секунду рядом появился улыбающийся официант, который положил на столешницу меню.

Все же место здесь и впрямь было отменное. Опрятное, светлое, с расторопными официантами и хорошим поваром. Тарелки всегда были чистыми, порции большими, а продукты свежайшими. Пусть цена была несколько высоковата по сравнению с соседними заведениями, но я понимал, что так близко к центру иного быть не может.

Мой выбор пал на корюшку с отменным лимонным соусом и свежим огурцом. К блюду подали ржаные хлебцы, поджаренные на ароматном масле. Ел я с большим удовольствием и закончил трапезу горячим чаем со смородиновыми ягодами.

— Вы знаете об этом жутком убийстве? — послышался голос за кадкой с цветком.

Я невольно прислушался к разговору незнакомцев, которые не особо пытались скрыть свой диалог.

— Вроде как девушку выкинули из окна.

— А я читал, что это была довольно старая экономка учителя музыки, — возразил второй голос, явно мужской.

— Какая разница, сколько ей было лет, если ее убили? — капризно протянула девушка.

— Ты права, конечно. Я просто уточнил…

— И раз женщина была старше, то убийство перестает быть важным? — повысила голос невидимая мне собеседница.

Пара гостей за соседними столиками покосилась на громкую девицу, и та заговорила тише. Я же допил чай и сделал знак рукой официанту, давая понять, что готов оплатить счет. Оставив чаевые, направился на выход, бросив взгляд на даму, которая рассуждала об убийстве. Это оказалась совсем молоденькая девица с яркими губами на бледном лице. Она сидела нахмурившись, не замечая, как перед ней тает шарик мороженого, который заказал для нее спутник.

Какое-то время я просто шел по улице, наслаждаясь приятной прохладой, которой тянуло от реки. Погодники обещали сегодня дождь и порывистый ветер, которого не наблюдалось. Затем купил газету в переулке, отдав мальчишке монету и отказавшись от сдачи. Тот довольно ощерился, явив сколотый зуб, и рванул прочь, словно беспокоился, что я попрошу с него медяк.

Машину, которую я вызвал, подали буквально через минуту. И с удовольствием погрузился в чтение газеты, выяснив все подробности убийства экономки, возраст которой, к слову, нигде не был указан.

* * *

Открыв входную дверь, я произнес:

— Я дома.

Ответом мне был звук работающего на всю громкость телевизора со стороны гостиной. И я вздохнул. Прошел в большую комнату, остановился на пороге, и взору моему открылась чудесная картина. Дядька сидел у телевизора, с интересом наблюдая за каким-то очередным ток-шоу.

— Прямо сериал «Завороженные». Вот не зря все-таки телевизор зомбоящиком называют.

— Да тихо ты, — не оборачиваясь, шикнул Петр.

— Даже не буду спрашивать, как прошел день, — произнёс я. — И так все ясно.

— Много тебе понятно, — начал было Юсупов.

Я сел в кресло, достал бумажку и принялся задумчиво вертеть ее в руках:

— Депрессия твоя мне непонятна, — произнес я наконец. — Вернее причины-то ясны, а вот как их устранить… Совсем поглотит тебя этот ящик проклятый.

В этот момент передача завершилась, и на небольшую сцену вышел странный детина с круглым лицом. Он был облачен в желтый камзол, расшитый множеством бусин. Для завершения безвкусного образа мужчина нацепил золотые остроносые ботинки. Парень, широко открывая рот, запел песню о старинной балалайке и чьих-то рыданиях. Дядька поморщился, глухо выругался, взял со стола пульт и сделал звук тише. Затем обернулся ко мне.

— Ты меня лечить, что ли, вздумал? — нахмурился он. — Считаешь меня убогим?

— Нет. Не считаю, — я мотнул головой. — Просто я вижу, что у тебя есть проблема…

— Ты о себе беспокойся, Василий. И за собой следи. А на меня пялиться незачем. Я не картина на стене, чтобы ты на меня смотрел, — дядька хотел продолжить отчитывать меня, но заметил в моей руке бумагу, которую мне выдали на улице. — Что это?

— Листовка.

— Сколько бумаги зря расходуется, — заворчал Петр, поднимаясь на ноги и тяжело опираясь на трость.

Он зашагал прочь, продолжая что-то негромко бубнить под нос. А я в очередной раз отругал себя за то, что никак не мог найти подход к дяде.

— Специали-ист, — с горечью протянул я, откидываясь на спинку кресла.

— Громкое преступление произошло несколько минут назад в одном из особняков Каменного острова, — знакомое название, произнесённое телевизионным диктором, вырвало меня из раздумий. Я взглянул на экран.

У кованого забора одного из особняков дежурило несколько машин жандармерии. Проблесковые маячки авто были включены. За металлическими прутьями виднелись люди в форме особого следственного отделения и жрецы Синода в черных рясах.

— Несколько минут назад, неизвестный совершил нападение на особняк князя Милославского, — вещал закадровый голос. — Подробности инцидента уточняются. Преступнику удалось скрыться. Сейчас жандармы пытаются установить его личность.

Я удивленно поднял бровь и покачал головой. В одиночку напасть на охраняемый частной дружиной особняк? Очень безрассудный поступок. Князь Милославский являлся главой одной из старых семей. Был членом Государственной думы, и, по слухам, метил в Имперский Совет. И открытое нападение на такую фигуру привлекло бы слишком много внимания. На поиски убийцы направили бы как силы жандармерии, так и службы безопасности семьи. Рано или поздно, человека бы нашли. И казнили.

Резкий стук в дверь прервал мои размышления. Я поднялся с кресла и направился ко входу.

Стук повторился, и в этот раз он был более настойчивым. Отчего-то показалось, что в нем померещилось отчаянье. Я подошел ко входу, отпер замок и открыл дверь. А пороге стоял парень лет двадцати. И я его знал. Это был Юрий Матвеевич Голицын. В простой серой куртке, с глубоким капюшоном, и таких же серых широких штанах, заправленных в высокие ботинки.

Гость был бледен как лист бумаги. А на лбу его выступила испарина.

— Добрый вечер, мастер Голицын, — начал я, удивленно рассматривая гостя. — Простите…

Юрий поморщился и с трудом прохрипел, перебивая меня:

— Позови… дядьку. Надеюсь… Он здесь.

— Конечно, — опомнился я и посторонился, пропуская гостя в дом. — Прошу, проходите. Сейчас.

— Спасибо.

Голицын вошел в гостиную, я же быстрым шагом направился в правое крыло. Но дядька словно испарился. Двери всех комнат были закрыты. Пришлось прибегнуть к силе. И небольшой хитрости. Я потер ладони, активируя свой дар, и по венам словно бы побежал огонь. Активировал способность «астральных двойников». И сквозь стены проступил силуэт человека с несколькими черными пятнами. Дядька никогда не говорил, что за грехи носит на душе. И мне всегда казалось, что он специально не пытается избавиться от них. Словно это напоминание о каких-то событиях.

А в следующую секунду я удивленно поднял бровь. Точка была в кабинете отца. Вернее, где-то рядом. Быстро подошел к двери, осторожно постучал в створку. И астральный двойник пришел в движение. Послышался какой-то приглушенный гул, а затем стук трости, тяжелые шаги и знакомый хриплый голос:

— Иду. Чего тебе?

— К нам гости, — ответил я. — Княжич Голицын. Он…

Шаги ускорились, дверь резко распахнулась, и я едва успел отскочить, чтобы край створки не сломал мне нос. На пороге стоял раскрасневшийся дядька.

— Где он?

— В гостиной, — я обернулся и пораженно замер. В комнате была астральная проекция Голицына, с черными пятнами. Но вместо привычного ровного белого цвета проекция мерцала, обретая по краям темный контур. А в районе ребер шло несколько длинных, быстро чернеющих полос. Это был дурной знак. И теперь я начал понимать, почему княжич был бледен. Да и причина испарины тоже стала ясна. У парня был болевой шок.

— Это еще что такое? — вырвалось у меня.

— Это значит, что дела плохи, — буркнул Петр, истолковав мои слова по-своему. Опираясь на трость, дядька быстро зашагал по коридору. Я последовал за ним.

Голицын сидел в кресле. И мне показалось, что в этот раз он был еще бледнее. Княжич тяжело дышал, то и дело утирая со лба испарину. И при виде этой картины Петр помрачнел.

— Что это с ним? — удивленно уточнил я, глядя на дядьку.

— Поплохело княжичу, — буркнул Юсупов. — Такое бывает. Давай-ка отведем его в кабинет твоего отца. А то как бы не пришла в дом беда.

— Почему в кабинет? Ему надо лечь. А еще нужна помощь лекаря…

— Много шума, юноша, — хмуро оборвал Юсупов и покосился в сторону окна, за которым раскинулся сад. — Идем. А то чую, пока я буду все объяснять, к нам гости нагрянут.