Глава 17

К Роксандре Скарлатовне я вышел злым, причем больше на себя, чем на нее.

Вчерашняя радость оказалась преждевременной. Сплавив умной женщине заведомо невыполнимую задачу, я со спокойной совестью умыл руки. Императрица сделала свой выпад, на что я изящно отмахнулся. Даже некое самодовольство появилось. Однако новость от Прошки всю спесь сбила.

Вот и радуйся теперь, барон Саламандра.

Гостья ожидала в малой приемной, скинув перчатки и перекинув через руку темный дорожный плащ. Рядом на столике покоился потертый кожаный футляр. Роксандра держалась со спокойствием. Возле нее была сопровождающая пожилая дама и слуга.

— Быстро же вы обернулись, Роксандра Скарлатовна, — поприветствовал я.

— Вы сами же не желали тянуть с этим, Григорий Пантелеевич.

Разве? Не припомню такого. Ее акцент был таким забавным, хотя и еле уловимым.

— Я думал, что моя просьба была из разряда невыполнимых.

— Весьма учтивый способ выставить меня за дверь.

Я присмотрелся к гостье. Выложила все как на духу.

— Это было так заметно?

Она спрятала улыбку.

— Разумеется. Тот список бы безнадежным. Тем досаднее было отступать.

Едва подавив смешок, я хмыкнул. Попала в точку.

— Решили принять вызов?

— Дозволите? — спросила гостья, опуская ладонь на крышку футляра.

Подойдя вплотную, я вздохнул.

— Прежде чем откроете, озвучьте условия.

Она вновь сдержала улыбку. Кажется, она издевается надо мной, вернее хочет, но сдерживает себя.

— Вещь принадлежит одной пожилой даме из французского круга. Через общих знакомых она знала мою родню еще со времен Константинополя, поэтому доверилась под личное поручительство. Имени называть не стоит. Предмет предоставляется для осмотра мастеру.

— Остаток украшения?

— Именно. Уцелевшая часть старого гарнитура.

— Камень?

Роксандра подняла глаза, там были смешинки.

— Вряд ли.

Я потянулся и сам откинул крышку.

На выцветшем шелке покоилась крупная синяя вставка. Стекляшка — тут и к гадалке не ходи. Скривившись, я приготовился разочарованно вздохнуть, но что-то меня заставило вглядется. Ручная огранка, слегка притупившиеся от времени ребра, потемневшая «фольга» на дне. В толще застыли крошечные пузырьки воздуха от старой варки. При дневном свете цвет казался тусклым.

Поднеся стекляшку к настольной лампе, я прищурился. Синева налилась глубиной. Разумеется, до алмазного огня тут как до луны. Впрочем, при свечах и в хорошей оправе эта штука обманет кого угодно.

Страз. Твою же ж…

В моем прошлом, так пренебрежительно крестили дешевку с китайских платьев. Передо мной лежала старинная французская паста, свинцовое стекло, рассчитанное под вечернее освещение. Гениальное изобретение Георга Страсса, скатившееся в итоге до базарной мишуры.

А ведь все гениальное — просто. Как я сам не догадался? Ведь вот же выход из ситуации.

Вслух я, конечно, ничего не сказал. Роксандра внимательно следила за руками. И правильно делала: физиономию я еще контролировал, зато пальцы, перебиравшие грани, выдавали с потрохами.

— Это старая паста, — констатировал я.

— Так мне и сказали. Французская работа. Хозяйка божилась, что при свечах безделушка заткнет за пояс половину нынешних бриллиантов.

— Дама прекрасно понимает, чем владеет.

— Она бережет прежнюю жизнь, барон. Согласитесь, это совсем иное.

И верно.

— Почему вы принесли именно такой вариант?

— Вчерашний разговор касался отнюдь не драгоценностей. За настоящими сапфирами вы бы отправились к знакомым князьям. Требовался синий материал, способный пустить пыль в глаза, оставаясь при этом бросовым товаром. Вам нужен был управляемый блеск. Я именно так поняла.

Управляемый блеск. В самую суть.

Девочка получила на руки жалкие обрывки информации и сама докрутила мысль. До моей тайны с Вуте и опасным алмазом ей не добраться, но ремесленную задачу она разложила по полочкам. От этой догадки меня аж проняло. Деньги, связи или угрозы могут достать любой природный минерал. Вот только Роксандра принесла технологию столетней давности, которая решает мою ювелирную головоломку.

— Я могу осмотреть?

Она протянула сложенный лист бумаги. Аккуратный почерк гласил: предмет выдается на несколько дней для демонстрации барону Саламандре. Без права переделки, продажи и передачи третьим лицам. Подписи владелицы нет, только условный знак.

Подготовилась по всем фронтам. Аж бесит.

— Вы озаботились и этим.

Роксандра пожала плечами.

Вот же бестия. Забудь я на секунду о маячащей за ее спиной Вдовствующей императрице, непременно отвесил бы себе мысленную оплеуху. Вот на таких женщинах и надо жениться. Смазливое личико или придворная родословная тут совершенно ни при чем. Главное сокровище — способность вникнуть в суть и выдать нужный результат.

Потому-то и нельзя подпускать ее близко. Здоровее буду.

— Осмотр проведем в кабинете, с вашего позволения, — сообщил я. — При дневном свете и под лампой.

Она покладисто кивнула.

Топчущийся у порога Прошка пялился на вставку, явно силясь понять, с чего это мастер так вцепился в обычную стекляшку. Перехватив его озадаченный взгляд, гостья чуть улыбнулась.

— Ваш ученик, кажется, сгорает от любопытства.

— Потерпит, — хмыкнул я.

— Прошу прощения. Не смею вмешиваться.

— И как только заметили, что мой ученик.

— Он смотрит иначе, чем обычный слуга.

— Не слуга же, оно и понятно.

Для столичного бомонда Прошка был просто принеси-подай при мастерской. А Роксандра сразу распознала ученика.

— Прошка, — скомандовал я, — зови Варвару Павловну.

Мальчишка пулей метнулся исполнять, правда, в коридоре благоразумно сбавил шаг. Роксандра проводила его взглядом. Мы с Роксандрой и ее тихой спутницей направились в мой кабинет. Фигнер проследил глазами за нами, но не направился вслед, доверяет видимо.

Спустя минуту появилась Варвара. Окинув нас взглядом, она оценила изменившуюся обстановку. Забрав лист с разрешением на осмотр, мой компаньон пробежала глазами каракули, а затем аккуратно подцепила вставку. Крутнула на свету и уставилась на меня с крайним изумлением.

— Неужто стекло?

— Свинцовое, — хмыкнул я. — Старинная паста с ручной огранкой. Пожалуй, уделает весь наш вчерашний «арсенал».

Варвара покосилась на Роксандру. Настороженность к императорской шпионке переродилась в живое любопытство.

Гостья внимательно слушала, не пытаясь умничать или лезть с советами к людям, знающим свое ремесло. Варвара это явно оценила. Я мысленно выругался. Если эта южная бестия очарует еще и мою главную помощницу, выпихнуть ее за дверь станет еще сложнее.

Прошка уже успел разложить наш скудный инвентарь: черный бархат, лампу, темную пластинку и коробку со вчерашним браком. Варвара оккупировала подоконник. Гостья встла поодаль. Любопытство читалось на ее лице, правда лезть под руку или донимать расспросами она не спешила.

Я выудил синюю вставку и положил ее на бархат. Дневной свет сорвал все маски. Синева-то никуда не делась, вот только любые иллюзии насчет благородного происхождения рассыпались. Чуть затертые ребра, застрявшие в толще пузырьки воздуха, местами потемневшая на обороте «фольга». Любой толковый ювелир с нормальным зрением раскусит подделку за минуту без всякой лупы.

— Прошка, глянь-ка на край, — я ткнул пальцем в камень. — Видишь стертую грань?

Мальчишка нагнулся, спрятав руки за спину.

— Ага. Зачем же она тогда нам сдалась?

— Новье нам не годится. Слишком уж оно… Глаз охотнее верит вещам с историей.

Выудив из моей вчерашней коробки нашу стекляшку, я пристроил ее рядом. Ученик перевел взгляд с одной на другую.

— Наша-то поровнее будет.

— Ровнее. И тоскливее.

Роксандра слушала внимательно.

Подхватив нашу пустышку, я сунул ее к лампе, отсек часть света ладонью и прикрыл фон темной пластинкой. Синева налилась, оставаясь при этом плоской. Следом в ход пошла французская вставка. Подложив под нее обрывок «фольги», я поймал нужный угол к пламени.

Прошка аж присвистнул сквозь зубы.

— Вот ради этого эффекта все и затевалось, — кивнул я. — Стекло тяжелое, со свинцом. Резцу поддается легче, а свет ломает в разы сильнее обычной стекляшки. Синеву обеспечивает кобальт. Изнанку глушат фольгой. Свет прошивает камень, бьется о дно и возвращается обратно. При свечах такая обманка показывает отличную глубину.

Пальцы работали на автомате. Повернуть, закрыть «фольгу», убрать фон, дать боковой свет. Без изнанки камень тускнел на глазах. Стоило вернуть подложку — вновь собирался. Да, в бриллиант кусок пасты не превратился, зато давал ту вспышку благородства, которую я искал.

— То бишь без дна она скиснет? — уточнил Прошка.

— А сдерешь ее неаккуратно — вообще угробишь. Тут важен комплекс: посадка, металл, свет, угол наклона. Выдерни один элемент, и все пропадет.

— Выходит, резать ее нельзя?

— Исключено. Да нам и без надобности, главное — понять принцип.

— Хозяйка очень просила сберечь эту вещь, — подала голос Роксандра. — Не сочтите за указку мастеру, просто пожелание. По ее словам, одну такую вещь уже испохабили при переделке.

— Толковая дама.

Варвара зашуршала бумагами на подоконнике.

— Так и запишу: без переогранки и изменения оправы.

— Годится. Добавь: принята для проверки посадки и преломления света. Безо всяких покупок, залогов и переделок.

— Название?

— Обычная стеклянная вставка синего цвета.

Варвара махнула в знак согласия. Умение обходить острые углы в документах было у нее в крови.

— Имя владелицы?

— Пишите меня, — отозвалась гостья. — Я ручаюсь своим именем.

— Оформляй Роксандру Скарлатовну поручительницей, — скомандовал я. — Сроки?

— Три дня устроит? — предложила девушка. — Потребуется больше — запрошу дозволения.

Я согласился и Варвара застрочила пером.

Вооружившись лупой из своего кольца, что привлекло внимание гостьи, я склонился над столом. Износ на гранях играл нам на руку, маскируя происхождение пасты. Правда, фольга пошла пятнами, из-за чего при ярком окне слабость стекляшки вылезала наружу. Зато у лампы она выглядела как надо. В оправе, на чужой ладони да в полумраке — проскочит со свистом.

Сдвинув обе стекляшки вместе, я постучал пальцем по столешнице.

— Мотай на ус, Прошка. Нагнать синевы в дешевку — плевое дело. Секрет хорошей имитации кроется в возврате света. Именно за эту игру лучей цепляется взгляд. Нашей пустышке предложить нечего.

Ученик прищурился.

— Свинец, ручная огранка, старая посадка. Весь ансамбль хорош. Выдерни хоть один элемент — вся магия пропадет.

— Сами так сможем собрать?

— Этим и займемся. Но чужое калечить не станем.

Роксандра едва слышно выдохнула. Похоже, всерьез опасалась, что я вцеплюсь в раритет мертвой хваткой и пущу его под нож.

— Она сгодится? — спросила гостья.

Перекатив вставку по бархату, я отложил ее в сторону.

— Для опытов — вполне. Идеальное наглядное пособие для моей нынешней задачи.

Глаза Роксандры чуть потеплели. Эта сдержанная реакция царапнула по самолюбию.

— Отлично, — кивнула она. — Хозяйке будет отрадно узнать, что ее вещь еще способна сослужить службу. Она очень боялась, что вы сочтете камень старым мусором.

Варвара закончила писанину. Вымарав пару сомнительных терминов вроде «исследования света», я поставил подпись. Девушка расписалась ниже. Варвара педантично зафиксировала даже состояние старого кожаного футляра.

Когда все формальности были соблюдены.

— Кому отсыпать за хлопоты? Владелице? Или, может, перевести сумму в какой-нибудь дом призрения на ее выбор?

Гостья плавно качнула головой.

— Монеты здесь ни к чему, барон. Вещь дана под мое слово. Заплатите — выйдет некрасиво. Хозяйка искала не этого.

— Но вы-то свое время потратили.

— Я знала, на что иду.

Откупиться не выйдет. Жаль. Звенящая монета удобна: отдал, записал в расход и забыл. А тут придется ломать голову над ответным жестом.

Роксандра же скромно встала подле Варвары. Отсутствие барских замашек с ее стороны — бесило. Моя помощница, ожидавшая от этой фифы очередной светской дурости, заметно расслабилась. Это меня напрягло. Завоевать уважение Варвары трудно, а Роксандре удается правильно двигаться в этом направлении.

— Всякая суета требует компенсации, Роксандра Скарлатовна. В качестве благодарности могу изготовить для хозяйки футляр, взять в бесплатную починку.

Девушка выслушала тираду до конца, ни разу не перебив.

— Услуги мастера вряд ли понадобятся. Вставка оказалась здесь по моей личной просьбе. Притащив взамен плату, я выставлю нас обеих в дурном свете.

— Задетым окажется ваше самолюбие или ее?

— Обоеих. Договор строился на доверии. Звон монет это доверие обнулит.

И чего она меня так бесит-то а?

— В таком случае остается ваша комиссия, — не сдавался я. — Разъезды по городу, потраченное время, личное поручительство. Этого со счетов не сбросишь.

Гостья перевела взгляд на кожаную крышку.

— Вчерашнее поручение явно давалось не от скуки. Стало дико любопытно: смогу ли я отыскать ту самую подходящую вещь в обход очевидных путей? Ассигнации будут выглядеть нелепо.

Непробиваемая дама.

Варвара заинтересованно прищурилась. Она слушала с чисто женским любопытством, оценивая хватку собеседницы. Дело дрянь.

— Неоплаченный долг непременно аукнется в самый неподходящий момент.

— Тогда придумайте способ расплатиться без унизительного ощущения купли-продажи.

Роксандра выдержала мхатовскую паузу и неспешно поправила край снятой перчатки.

— На ближайшем большом приеме мы наверняка пересечемся в одной зале. Если обстоятельства позволят — пригласите меня на танец.

Варвара перестала щуриться и уставилась на меня. Прошка вдруг развил бурную деятельность, принявшись с остервенением перекладывать коробку с камнями.

Она сумасшедшая? Танец?

С другой стороны, это шикарный ход. Вроде бы светская просьба, от которой решительно невозможно отвертеться, не прослыв отпетым хамом. Но, ох уж это «но».

— Надеюсь, вы осознаете, сколько лишних глаз привлечет подобный жест? — хмуро уточнил я.

— Безусловно. Иначе я бы ограничилась простым спасибо. Но вы же против.

Вот ведь зараза.

— Императрица тоже мимо не пройдет.

Девушке явно доставляло удовольствие то, о чем мы говорим. Вчера я подкинул ей зубодробительный квест, а сегодня она приволокла разгадку, еще и на десерт выставила счет.

Вот на таких и надо жениться, — кольнула предательская мысль. — Если, конечно, напрочь выжить из ума.

Пешка императрицы остается пешкой, даже обладая острым интеллектом и притягательными глазами.

— Один танец, — хмыкнул я.

Такое ощущение, будто меня сейчас «клеют». Уже и не припомню подобных случаев в моей жизни.

— Вполне устроит.

Улыбаться во весь рот она не стала. Приняла уступку хладнокровно.

Хлопнув ящиком стола, Варвара подвела черту:

— С благодарностями закончили. Роксандра Скарлатовна, через три дня заявитесь лично или пришлете посыльного?

— Предпочту забрать сама. Хозяйке будет спокойнее, если перед возвратом я лично удостоверюсь в сохранности. Понадобится отсрочка — передам барону соответствующую просьбу.

Варвара сдержанно покачала головой. А ведь кислота, с которой она обычно встречала дворцовых визитеров, улетучилась. И ты, Брут?

— Замок в кабинете надежный. Без Григория Пантелеевича футляр никто пальцем не тронет. Лично проконтролирую.

— Премного благодарна, Варвара Павловна. Ваш подход к документам внушает спокойствие.

Изящный комплимент. Варвара терпеть не могла пустых восторгов по поводу уюта или гениальности хозяина. Зато деловую благодарность впитывала как губка.

— В нашем деле порядок все решает, — отозвалась помощница. — Иначе на поиски крайних уходит больше времени, чем на работу.

— Охотно верю. Насмотрелась на особняки, где древности гибнут из-за расхлябанности. Один сунул не в тот ящик, второй схватил похвастаться, третий забыл вернуть. А потом все дружно рвут на себе волосы.

Обе женщины обменялись понимающими взглядами. Спелись. Одна железной рукой рулит моей мастерской, другая притащила сюда ценный артефакт, виртуозно миновав статус обычного курьера. С таких вот милых бесед обычно и начинаются проблемы.

Пора было сворачивать лавочку.

— Отлично. После обеда займусь детальным осмотром. Прошка, убери бракованные материалы.

Ученик кинулся выполнять поручение.

Роксандра с интересом оглядела мальчишку.

— Давно в подмастерьях ходите?

Прошка слегка стушевался, но бодро отрапортовал:

— Почитай, с года три, сударыня. Раньше-то больше под ногами путался. А нынче уж к настоящему ремеслу подпустили.

— Крупно повезло.

Ученик настороженно зыркнул на меня — можно ли поддакивать?

— Фартовый, — хмыкнул я.

— И поделом, — согласилась девушка. — Прислуга обычно смотрит в пол или в тарелку хозяина. Ваш паренек пялится на инструмент.

От комплимента Прошка залился краской до самых корней волос. Заодно я заметил, как вконец растаяла суровая Варвара. Эта южная бестия лупила без промаха.

— В столице шепчутся о ваших порядках, — вдруг добавила Роксандра, повернувшись ко мне. — Дескать, в мастерской «Саламандры» юнцов учат гранить сильнее, чем иные и мастерами не смогуть.

— Мало ли что чешут языками.

— Сплетен всегда хватает. Предпочитаю проверять лично.

Варвара поднялась с места.

— Роксандра Скарлатовна, вы после долгой дороги. Обед не обещаю — суета сегодня, — но горячий чай с пирогом организуем мигом.

Помощница даже не удосужилась стрельнуть в меня вопросительным взглядом. Сама все решила.

— В приемной мерзнет моя компаньонка с лакеем, — отозвалась гостья. — Если им тоже перепадет, буду безмерно благодарна. Только не хотела бы отвлекать вас от работы.

Ловушка захлопнулась. Откажись я сейчас — буду выглядеть жлобом.

Выдав Прошке инструкции, Варвара выпроводила его в коридор. Пацан умчался с сияющей физиономией, словно гонец с вестью о взятии Парижа. Еще бы. Вчера суровый учитель выгнал столичную даму искать чудо, а сегодня эта самая дама мирно щебечет в кабинете.

Отлично, Толя, просто отлично. Еще и чаевничать теперь с ней. Ох, Варвара, выскажу я тебе еще. Я «мило» улыбнулся дамам и направился в комнату для чаепития.