Глава 24

Пока мы обустраивались на тенистой полянке, что скрывалась в глубине рощи, Роберт послал двоих в таверну, вскоре они вернулись с караваем свежего хлеба и зажаристыми кусками мяса.

Я, расстелив небольшую тряпицу, выложила пару пирогов, медовые лепёшки, булочки, флягу с душистым отваром шалфея и листьями земляники, небольшие пирожки с мясом. Жанин расстаралась.

Мы уселись тесным кругом, Роберт разрезал свежий хлеб, положил на каждый ломоть по куску мяса, протягивая нам по очереди:

— Итак, попутчики, уехали мы в спешке, позвольте же представить моих друзей, а по совместительству наших охранников, — он указал на чуть сутулого мужчину, с руками, которые покрывали бугристые мышцы. Тот был неприветлив и за всё время не сказал даже своим товарищам и пары слов, — это Винсент Гай, его «объятья» отправили на тот свет не одного негодяя.

Тот сухо кивнул в ответ, работая челюстями. Роберт указал на сидевшего справа от себя:

— Этого верзилу все знают под именем Джон Грант, лучший сыщик во всём Грилоне и его окрестностях. Не смотрите на его медвежью стать, он может проникнуть в любое место и бесшумно выследить даже зверя в лесу.

Мужчина, на коего указал маркиз, расплылся в широкой улыбке. Он был и вправду под два метра ростом, сероглазый шатен. Сравнение с медведем подходило ему не только по стати: на голове, лице, руках и даже в вырезе рубахи на груди вились курчавые волосы. Видать, тестостерона у этого верзилы в тройном объёме, подумала я.

Джон проглотил кусок:

— Надеюсь, поездка будет спокойной. Не зря же мы по всему тракту разбойничков гоняем.

Между мной и Питером сидел высокий голубоглазый блондин с тонкими усиками на породистом красивом лице. Чуть худощавая фигура его была невероятно хорошо сложена. Не одно сердце разбил, наверное, наш попутчик. Роберт представил его как Дилана Рассела. Тот бросил на меня полный призыва пылкий взор, но, заметив, как нахмурился Лерой, поперхнулся и, отвернувшись, продолжил трапезу.

За Питером сидел самый неприметный из четвёрки телохранителей. Ростом и силой он был под стать товарищам, но какой-то незаметный. На такого глянешь и в следующую минуту не вспомнишь лица. Блондин с холодным взглядом голубых глаз. Маркиз назвал его Хью Гаем. Даже имя у него невыразительное.

Он окинул нас буравящим взором:

— Очень приятно, — тихий голос также был будто бесцветным.

Мы не спеша пообедали и, собрав пожитки, продолжили путь. На ночь остановились в придорожной гостинице. Не самого лучшего пошиба, однако выбирать не приходилось.

Охранники заняли одну комнату, Питер и Роберт другую, мне же досталась крохотная спальня со скрипучей кроватью, застеленной сырым бельём. Поморщившись, я сняла простынь, убрала подушку, пахнувшую плесенью, на стол, завернулась в дорожный плащ и уснула, не снимая платья.

Утром, умывшись, спустилась в обеденный зал. Мои попутчики уже были за столом.

— Ирэн, присоединяйся к нам, — приветливо помахал мне Питер, — мы взяли тебе завтрак.

— Мы? — Удивлённо приподнял бровь Роберт.

— То есть, господин Лерой, — смутился парень, под насмешливыми взглядами четвёрки охранников.

Поблагодарив за заботу, приступила к еде. Поутру нам сварили кашу, где плавал хороший кусок жёлтого масла, принесли горячего хлеба и по стакану молока. Просто и сытно.

— К вечеру будем в столице, — сказал Роберт. — Устроимся в гостинице, а завтра займёмся делами.

Замечательно, — улыбнулась в ответ.

Сразу после завтрака тронулись в путь. На второй день смотреть в окно стало скучно, я пыталась дремать. Тракт ли был ровнее или привыкла к ухабам, но сегодня поездка проходила комфортней. Разбудили меня крики возле очередной таверны, где мы остановились на обед.

— Просыпайтесь, юная леди, — Роберт погладил меня по руке.

Выйти из кареты помог Питер, заняв место возле меня за столом. Я заметила, какие неприязненные взоры он бросал в сторону маркиза. Больше ничем обед мне не запомнился. Таверны были похожи одна на другую, как сёстры-близнецы. Дорога всё тянулась и тянулась. Роберт, поначалу пытавшийся разговорить меня, скоро примолк и тоже задремал. Давала знать ночь в отвратительных номерах. К вечеру мы все чувствовали себя не просто уставшими, а измождёнными.

На землю опускались сумерки, размывая краски в один сероватый тон. За окном послышались радостные крики. Я выглянула наружу: перед нами, вдали, расстилаясь сплошной огненной лентой, лежал Кингсворт.

— До чего же красиво! — Воскликнула, взбудораженная увиденным.

Огни из окон, от уличных фонарей мигали, точно яркие маленькие солнышки. Город казался сказочным миражом, манящим к себе.

Лошади, чувствуя приближающийся отдых, прибавили шагу. Громада столицы становилась все больше, скоро стал слышен городской шум.

Кингсворт встретил открытостью и радушием, точно хлебосольная хозяйка. Мы проехали пригород, на его улочках было тихо, готовились ко сну.

Скоро укатанная земля тракта уступила место улицам, мощёным камнем. Миновали кварталы бедноты с хлипкими кособокими лачужками. В окнах почти не видно было света. Он лился из районов, расположенных дальше.

Дорога круто свернула, и нашему взору предстал настоящий Кингсворт. Улицы были освещены светом фонарей, манили яркие витрины лавок и магазинчиков, стеклянные фасады ресторанов, вдоль дорог, даже в такой час, мелькали зазывалы и разносчики. То тут, то там раздавался смех или громкий разговор. По тротуарам неспешно прогуливались парочки, пожилые люди, семьи с детьми. В разных направлениях сновали нарядные кареты и ландо. В воздухе витали ароматы еды, духов, цветов, создавая неповторимый флёр. Я приникла к окну, стараясь получше всё рассмотреть.

— Юная леди, у вас ещё будет время полюбоваться столицей. Мы почти приехали. Неподалёку есть маленькая, но приличная гостиница.

— Мне здесь нравится, — улыбнулась я, обернувшись.

— То ли ещё будет. Вот прогуляемся днём, тогда и правда полюбуетесь красотами.

Карета остановилась в тихом переулке. У двери небольшого двухэтажного особнячка нас встретила стройная миловидная женщина лет сорока:

— Рада видеть вас, маркиз Лерой, комнаты к вашим услугам.

— Когда её успели предупредить? — Шёпотом спросил у меня Питер. Мне оставалось только пожать плечами.

Слуги внесли наши вещи в дом. Ни вывески на фасаде, ни общего обеденного зала я так и не обнаружила.

— Это не похоже на гостиницу, — обратилась к Роберту.

Хозяйка, представившаяся госпожой Вандой, ответила за него:

— Мой дом скорее можно назвать пансионом для респектабельных путешественников, — мягко улыбнулась она, — горничная проводит вас в спальню, можете привести себя в порядок с дороги, а потом я жду всех к ужину.

Я поднялась на второй этаж вслед за девушкой в лавандовой униформе, она указала мне на третью дверь по коридору.

Войдя внутрь, восхищённо замерла. Комната была небольшой, но такой очаровательной. Посредине стояла кованая кровать с ажурными спинками, застеленная бежевым покрывалом с мелкими голубыми цветами, такие же шторы прикрывали белые рамы чисто вымытых окон. У стены стоял небольшой столик с зеркалом, рядом мягкий пуф. Слева была ещё одна дверь в уборную, там же нашлись кувшин с водой и таз для умывания. На небольшой полочке лежало несколько кусков пахучего мыла.

Стянув с себя грязное платье, умылась, расчесала волосы. Заплела в косу и уложила узлом на затылке. Надела свежий наряд и почувствовала себя гораздо лучше.

В коридоре послышались мужские голоса, мои спутники спускались к ужину. Я последовала за ними. В небольшой столовой, на первом этаже, нас уже ждала хозяйка за накрытым столом.

Весь интерьер был пленительно изысканным и выполнен в приглушённых тонах. Женщина вложила всю душу в этот небольшой особнячок. Всё дышало покоем и уютом.

— Проходите, прошу вас, — улыбнулась Ванда.

За столом завязался обычный разговор: как доехали и что было по дороге.

— Мне интересно, полюбопытствовала я, — как вы узнали о нашем приезде?

— Из письма, — хихикнула хозяйка, прикрыв рот ладошкой.

— Я написал сразу в тот день, когда мы условились о поездке, — усмехнулся Роберт.

— Как-то не подумала, — сконфузившись, покраснела я.

— Юная леди, — обратился к Ванде маркиз, — как и всякий талантливый человек, иногда рассеяна в самых обычных вещах. Не обижайтесь, Ирэн, но я давно заметил это за вами.

— Никаких обид, — улыбнулась ему.

Хорошо, что моё незнание элементарных вещей Роберт объяснил вовлечённостью в собственное дело.

За открытыми окнами виднелся небольшой палисадник, где благоухали цветы. Яркие петунии, нежные камелии, гордые нарциссы с необычными оранжевыми венчиками, со стен кирпичного заборчика спускались изящные ветви-лианы глициний, на которых распустились длинные соцветия завораживающе красивых бутонов. Их аромат доносился даже до нас.

Мне довольно сносно удалось за это время изучить местную флору благодаря прогулкам с Энджи. Травница знала каждую былинку и могла вдохновенно рассказывать мне о растениях часами.

— У вас просто чудесный дом, — кажется, залюбовавшись антуражем, кого-то перебила.

— Спасибо, — расцвела Ванда, — я вложила сюда не только все сбережения, но и душу.

— Ваш сад просто великолепен, — поддержал меня Питер, как и всякий художник (а ювелиры ближе к живописцам, чем думают некоторые), он тонко чувствовал окружающую красоту.

— В нём особенно уютно на закате. Завтра вы сможете в этом убедиться, — улыбнулась Ванда.

— Очень люблю глицинии, но их почему-то мало в Грилоне, — заметила я.

Хозяйка перевела взгляд на свой сад, и между нами завязалась беседа о растениях, что цвели за окном.

— Не думал, что вы, Ирэн, такой знаток садоводства, — удивился Роберт.

— Моя подруга, Энджи, с который вы спасли нас от разбойников, травница. Она рассказывает мне много интересного. А как ювелир, не могу не восхищаться цветовой природной гаммой, что богаче иной раз, чем человеческое воображение.

Ужин пролетел незаметно. Наша четвёрка зевала, прикрываясь кто рукавом, кто ладонью. Обратив внимание, что гости поели, хозяйка с сожалением поднялась из-за стола.

— Спасибо вам, госпожа Колман, за беседу. Давно мне не доводилось вести столь интересного разговора. Роберт, — повернулась она к маркизу, — обязательно привозите вашу юную спутницу ещё не один раз. Такой райский цветок грешно держать в захолустье.

— Боюсь, что скоро Ирэн будет чаще бывать в Кингсворте, чем я, — рассмеялся маркиз.

— Помните, — подошла ко мне Ванда, взяв за руки, — для вас у меня всегда найдётся комната.

Поблагодарив радушную хозяйку, мы пожелали ей спокойной ночи и отправились спать.

Надо ли говорить, что постель была чистой, мягкой и удобной. Стоило мне только лечь на подушку, как веки смежились сами собой и меня унесло в сказочное царство сновидений.