Глава 39

Вечером прислали записку от Алекса, к обеду следующего дня он просил нас с Энджи приехать в участок.

В назначенное время мы с подругой стояли перед зданием полиции, хмурым и суровым, как и его работники.

Нас встретил молодой констебль и проводил в кабинет моего жениха. Небольшая комната была обставлена аскетично: письменный стол, несколько стеллажей с документами, бюро и пара стульев для посетителей.

— Ирэн, Энджи! Проходите! — Алекс поднялся, пройдя к нам навстречу, — ждём только вас.

— Для чего? Думала, все бумаги заполнены.

— Да, — он снизил голос до шёпота, — но не мог же я вести допрос с волшебным зельем без вас, — он подмигнул Энджи.

— Питьё давали, как я вас учила? — Спросила травница.

— Всё в точности. Сам ради этого остался ночевать в участке.

— Любопытно посмотреть, — кивнула подруга, — сама никогда не видела этот состав в действии.

Лицо Алекса вытянулось, он открыл рот, что-то сказать, однако потом махнул рукой.

— Не переживай, — подбодрила его я, — Энджи ещё ни разу не ошиблась.

— Пройдёмте, — Алекс открыл перед нами дверь.

По малоосвещённым коридорам нас провели в небольшую комнатушку, где через стекло было видно ещё одну — допросную. Усадив нас на стоящие там стулья, Алекс предупредил:

— Я выключу свет, тогда вас видно не будет, но прошу не разговаривать громко.

Он вышел, появившись в соседнем кабинете, вслед за ним завели закованных в кандалы Хайса и его подельников.

— Зачем всех троих сразу? — Наклонилась я к уху Энджи.

— Правильно, — сжала мою ладонь подруга, — заговорит один, и другие не выстоят.

Алекс прохаживался перед ними, заложив руки за спину:

— Вы готовы сделать признание?

Скот осклабился:

— Признаю, что сбежал с каторги и прятался в Грилоне. Остальное ваши догадки.

— Допустим, — согласился Майрон, — тогда как вы объясните взрывное устройство, которое собирали как раз в тот момент, когда мы вас арестовали?

Мортон, второй подельник Хайса, невысокий мужичок со странно перекошенными плечами, поднял голову:

— Так это мы хлопушки делали, господин, ничего дурного.

Я не сводила с них глаз:

— Энджи, зелье не действует? Почему они молчат?

— Не торопись, отвару необходимо около трёх часов.

Тем временем Алекс продолжал вести допрос. Бандиты или отмалчивались, или несли чушь. Третий подельник — худощавый мужчина с измождённым лицом нервно наблюдал за Майроном, глаз у него дёргался в такт шагам Алекса.

— Допустим, всё это лишь невинная шутка, — продолжил полицейский, — тогда как вы объясните ваше родство с господином Гуслингом? Совершенно случайно забрели в Грилон или обратились к брату за помощью?

Хайс молчал.

— Можете не говорить ни слова, вам дорога одна. Только ты, Мортон, — Майрон подошёл ближе к мужчине, — пойдёшь на каторгу за чужие грязные дела, а ювелир выйдет сухим из воды. Нам-то ему предъявить нечего. Вы двое и будете отдуваться, доказательства мы найдём. Дело времени.

— А если Гуслинг виноват? — Робко спросил третий подельник, — с нами тогда как?

— Вас обвинят в соучастии, но не в убийстве или покушении.

Мортон поднял голову:

— Констебль, нас всё равно ждёт каторга.

Алекс подвинул стул почти вплотную к арестованным, усевшись на него:

— Почему же каторга? Тюрьма в Грилоне. На несколько лет, но потом шанс на новую жизнь.

В этот момент третий словно «поплыл», лицо его стало отрешённым, глаза осоловели:

— Я не согласен отправляться на каторгу за делишки твоего брата, — тихо начал он, — пусть сам берёт на себя убийство. Не мы подсыпали ту отраву.

Скот оскалился:

— Заткнись, им ничего не доказать. И про тюрьму — сказочки. Всем вам виселица светит.

Третий всхлипнул и, шмыгая носом, повернулся к Алексу:

— Я никого не убивал. И Хайса не скрывал, это всё его брат. Нам только деньги нужны были, мы согласились, — зачастил он, сбиваясь, — обвал подстроили, а яд не сыпали. И взрывать я отказался. Мортон, скажи ему.

Взгляд второго тоже стал отрешённым:

— Верно, господин. Обвалы мы подстроили, только в шахте не было никого. Грех на душу не брали. Отраву Гуслинг сам подсыпал. Уж как он зол на хозяйку прииска. Грозился собственными руками её придушить. Говорил, что папашу на тот свет отправил и с девчонкой справится.

Хайс взорвался:

— Деньги-то вы все мастаки брать. Да! Это мы за вас грязную работу делали, уговор другой был. А вы струсили, разнылись. Крысы чумные, — он уставился на Алекса, — да пропади всё! Жаль, что взорвать шахту не вышло. Брат мне хороший куш обещал после его продажи. Уехал бы в Кингсворт, схоронился в трущобах. Век не отыскать бы вам меня.

Алекс молча откинулся на спинку стула, наблюдая, как, перебивая друг друга, бандиты выкладывают признание. Через минуту он повернулся в нашу сторону и кивнул. Стоявший позади нас полицейский тихо вышел, и скоро в допросную ввели Гуслинга. Увидев всю троицу, он побледнел, но ни один мускул не дрогнул на лице.

— Не понимаю, господин главный констебль, зачем вы привели меня сюда, и кто эти люди. Я глава Гильдии ювелиров, не стоит так шутить со мной.

— Бра-а-атец, — Хайс говорил, точно пьяный, — не признал меня? Это же я, Скот. Вместе ведь ваши дела обстряпывали. И не только с прииском. Кредиторов убирали, что крутились возле твоей жёнушки.

Гуслинг заскрипел зубами, но молчал. Сегодня он выглядел не как обычно. На нём не было обычного щегольского наряда, вместо этого серые брюки, поношенный сюртук. Взгляд мой скользил по его одежде, уткнувшись в туфли. Меня точно молнией прошибло. Это та самая обувь! Когда меня пнули в глаз, она была на напавшем. Эти пряжки и чуть разбитые носы мне ещё долго снились ночами. Не в силах усидеть, подскочила и постучала в стекло. Все смолкли обернувшись. Алекс вышел.

— В чём дело, Ирэн? Я же просил сидеть тихо, — показался он у нас.

— Алекс. Это он! Гуслинг напал на меня! Туфли! Это те самые туфли!

Любимый подошёл ближе, крепко меня обнял:

— Тихо. И до этого черёд дойдёт. Успокойся. Всё уже позади.

Он снова вышел в допросную.

— Странное дело, господин Гуслинг, нашёлся свидетель нападения на госпожу Колман. И он утверждает, что в переулке были вы.

— Нет, — мотнул головой ювелир, — я непричастен. Ваши обвинения — ложь.

— Как же так, братец? — Скота буквально корёжило: глаза вылезли из орбит, рот кривился, щёки подёргивались, — не мы ли с тобой караулили ту девчонку? Ты ведь думал, что убил её. Оба так решили. Кто же знал, что она выживет. Прирезать хотели, да люди помешали. Тот переулок стороной всегда обходят, а тут, как назло, когда уже порешить девку осталось, кто-то показался у дороги. Мы и сбежали. Напоследок братец пнул девку в лицо, хрустнуло что-то, уж думал, шею сломал ей.

Я подрагивала от воспоминаний, будто снова оказалась там, в переулке, лежащая в грязи. Энджи обняла меня, прижав к себе.

Алекс изменился в лице, на скулах ходили желваки. Одним движением он швырнул Гуслинга на пустой стул:

— Закуйте его, — голос был спокоен, но глаза полыхали от ярости, — признательные показания, как положено законом, даны в присутствии двух полицейских и двух гражданских. Господин Гуслинг, вас сопроводят в тюрьму Грилона, где вы будете ожидать суда.

Лицо ювелира исказилось:

— Я всё равно доберусь до девчонки! — Завопил он, — это мой прииск! Это мой город! Как смел её папаша приехать сюда и уводить моих покупателей.

Мортон расхохотался:

— С виселицы одна дорога — в ад.

— Заткнись, трус, — заверещал Гуслинг, — всё самому пришлось делать. И сторожа отравить, и охране снотворное подсыпать. Тюфяки, бестолочи. С девчонкой только промашка вышла. Я ведь был уверен, что убил её.

— Достаточно, — рявкнул Алекс, — уведите их. Дело закрыто.

Мы вернулись в кабинет жениха, молодой полицейский подал чай, куда Энджи насыпала своих травок:

— Нам всем необходимо успокоиться, — пояснила она.

Мы не стали задерживаться. Алекс нашёл для нас извозчика и отправил домой. После увиденного хотелось вымыться. С хлоркой. На коже будто до сих пор была грязь с того переулка.

Не заметив обратной дороги, очнулась, когда коляска подъезжала к воротам. Энджи встревоженно посмотрела на меня, когда мы вышли из экипажа.

— Ирэн, ты в порядке?

— Не совсем. Но я рада, что всё закончилось.

— Ирэн, — подруга остановила меня возле калитки, — я, то есть, мы не решались сказать тебе. Но теперь вы обручены с Алексом…

— Что ты темнишь, подруга? Говори прямо. Я сейчас малость туговато соображаю.

— Мы с Питером решили пожениться, — зажмурившись, выпалила Энджи.

— Вот так новость! Поздравляю! — Обняла я травницу, — почему же молчали?

— Знаю, что Питер делал тебе предложение и боялась, что наша помолвка расстроит тебя.

— Энджи, я ведь ему отказала. И очень рада, что ты и он нашли своё счастье.

— Ох, у меня камень с души свалился.

— Предлагаю сыграть свадьбу у нас. В усадьбе большой двор, накроем столы.

— Нет, — Энджи взяла меня за руку, — нам бы хотелось скромную свадьбу. Только с близкими.

— Моё обещание в силе, подумайте. Но я соглашусь с любым вашим решением. Пойдём, обрадуем наших. Ты не против?

— Пойдём, — слегка покраснела Энджи.

Мы прошли с ней в большой зал мастерской. Я подошла к другу и, взяв за руку, подвела его к невесте.

— Друзья мои, у Питера и Энджи есть для нас новость.

Мастера оторвались от дел, с любопытством поглядывая на смутившуюся парочку. После того, как они объявили о свадьбе, все наперебой стали поздравлять их.

Из кухни раздались хлопки, и мне навстречу вышел Роберт:

— Я счастлив, что присутствую в такой радостный момент. И у меня тоже есть что вам сказать.

Лерой, как всегда в своей манере, пропал на неопределённое время и объявился, как вишенка на именинном торте. За ним я заметила растерянную Жанин.

Роберт подошёл ко мне, протянул увесистый резной ящичек, открыв который увидела ювелирные инструменты, выполненные искусными мастерами.

— Ирэн, — маркиз улыбнулся, заметив мой восхищённый взгляд, — кольцо я уже предлагал. Теперь же к моему сердцу и руке хочу предложить эти, милые твоему сердцу, вещицы. Будь моей женой.

Все застыли на местах, переводя взгляд с меня на маркиза. Я глянула на Жанин. Та развела руками, мол, не успела сказать.

— Господин Лерой, пройдёмте на кухню. Там нам разговаривать будет удобней.

В гробовом молчании мы прошли в другую комнату. Роберт замер посреди кухни в ожидании, хмуря брови.

Поставила ящик с инструментами на стол:

— Должна сказать вам, что я полюбила другого и приняла его предложение, — протянула руку с кольцом.

— Так быстро? — Удивился маркиз.

— Отношения с Алексом развивались стремительно, однако я уверена в своём решении.

Роберт немного помолчал:

— Я желаю вам счастья, Ирэн. И рад, что будет сильное плечо рядом с вами. В таком случае позвольте мне проводить вас к алтарю. Быть вашим посажёным отцом.

В немом изумлении подняла на него взгляд.

— Только не говорите, — улыбнулся Лерой, — что посажёный отец у вас тоже есть.

— Нет. И с радостью соглашусь. Это честь для меня. Как бы ни было, вы остаётесь моим самым лучшим другом.

— А инструменты пусть будут свадебным подарком, — Роберт подвинул ящик ко мне.

На кухню влетели запыхавшиеся сёстры и, увидев нас, замерли у входа. За ними зашла Жанин.

— Прости, Ирэн. Не успела остановить их.

— Всё в порядке, — кивнула я, — матушка, хочу сказать вам, что господин маркиз любезно согласился проводить меня к алтарю.

— Вот как, — улыбнулась Жанин, — я рада. И Аларик был бы рад этому. Нам не найти посажёного отца достойней.

— Вы уже объявили дату торжества? — Спросил Лерой.

— Мы с Алексом думаем, месяца через два.

— Разумно, — согласился Роберт, — можно всё основательно подготовить.

Катрин не дождалась, пока договорим:

— Ирэн, у нас тоже есть для вас подарок. Мы с Бетти решили… — она многозначительно посмотрела на сестру.

— Да, — подошла ко мне девушка, — что ты достойна владеть нашей усадьбой. Мама сказала нам о том, что ты положила в банк деньги для нас. Мы подумали и решили. Нам всё равно покидать дом, рано или поздно переберёмся к мужьям. А у тебя тут мастерская, прииск. Люди работают… В общем, мы дарим свои доли от усадьбы тебе, — она протянула бумаги, сияя, как солнышко.

— Бетти, Катрин! — Я взяла в руки документы, — но зачем? Это ведь и ваш дом!

— Мы уже всё сказали, — задрала нос младшая, — таково наше решение.

От всех событий и новостей закружилась голова. Такое ощущение, что где-то прорвало рог изобилия и всё валится на меня.

— Ну раз уж такое дело, — усмехнулся Роберт, — разрешите, Ирэн, присоединиться к вашим сёстрам. Мне не всё равно, где моя посажёная дочь отметит свадьбу. Позвольте позаботиться об этом и привести в порядок ваш участок, тем более что у меня работает отличный садовник.

— Ох, — я опустилась на стул, не в силах переварить всё и сразу, — погодите. Не все вместе. Голова кружится.

Вошли Питер и Энджи, подруга с тревогой взглянула на меня, потом на Роберта:

— Что происходит? Ирэн, почему ты бледная?

— Всё в порядке. Меня только что завалили подарками, — слабо улыбнулась я ей, всё ещё пытаясь переварить произошедшее.

— А-а-а, — рассмеялась подруга, — привыкай. Не всё же с трудностями справляться, приходит время и для радости. От этого успокоительного не нужно.