Глава 16

Ева

— Я просто слепой придурок. Столько времени потерял… — прошептал он, прижимая меня к себе.

Я поверить не могла в происходящее. Неужели всё это правда? Он меня ревновал, она ему не нужна, он пришёл ко мне… Сердце колотилось так, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. В голове — ни одной чёткой мысли, только вихрь эмоций, от которых кружилась голова.

Я медленно подняла лицо, заглянула в его глаза. Прикоснулась губами к его губам, нежно, почти робко. Но он ответил не так. Его поцелуй был другим — жадным, отчаянным, будто он пытался сказать мне без слов: «Ты мне нужна. Ты мне важна. Ты — всё».

Его руки скользнули по моей спине, прижали крепче. Я обвила его шею, отвечая с той же страстью, с тем же отчаянием. Поцелуй становился всё глубже, наши языки сплелись в неистовом танце, от которого внутри всё плавилось.

Он потянул меня за собой, не разрывая поцелуя. Мы натыкались на мебель, но это было неважно. Всё вокруг потеряло смысл — только он, его губы, его руки, которые уже стягивали с меня свитер, торопливо, нетерпеливо.

Я потянулась к его рубашке, дрожащими пальцами расстегнула пуговицы, провела ладонями по тёплой коже. Он вздрогнул, на секунду оторвался от моих губ, посмотрел в глаза — и в этом взгляде было столько необузданного желания, что у меня подкосились колени.

Паша подхватил меня, прижал к себе так крепко, что я едва могла дышать. Мы рухнули на диван. Он навис сверху, осыпая поцелуями моё лицо, шею, плечи. Каждый его поцелуй оставлял на коже огненный след, от которого по всему телу расходились волны дрожи.

— Ева… — выдохнул он, на мгновение остановившись, глядя на меня потемневшими от страсти глазами. — Ты даже не представляешь, как я…

Но я не дала ему договорить. Притянула его к себе, впилась в губы, показывая всем своим существом: «Я здесь. Я твоя. Навсегда».

Его руки скользили по моему телу, срывая остатки одежды, а я отвечала тем же — торопливо, жадно, будто боялась, что это мгновение исчезнет. Ткань шелестела, падала на пол, а мы всё ближе прижимались друг к другу — кожа к коже, дыхание к дыханию. Всё вокруг растворилось в тумане страсти, в биении наших сердец, в прерывистом дыхании, в шёпоте, который тонул в поцелуях.

Паша отстранился на миг, его взгляд скользнул по моему обнажённому телу, и в нём вспыхнуло что‑то дикое, необузданное, почти хищное. Он провёл ладонью по груди, слегка сжал, и я выдохнула, выгнулась навстречу его прикосновениям, чувствуя, как соски твердеют под его пальцами.

— Такая красивая… — прошептал он, наклоняясь.

Его губы коснулись моей шеи, оставляя огненные следы. Он целовал, посасывал, слегка прикусывал кожу, заставляя меня дрожать.

— Паша… — простонала я, запуская пальцы в его волосы. — Не останавливайся…

— И не собираюсь, — хрипло ответил он, перемещаясь ниже.

Когда он втянул в рот мой сосок, я вскрикнула — остро, пронзительно. Его язык кружил, ласкал — то нежно, то с нажимом, то резко, то едва ощутимо. Вторая рука уже скользила по животу, всё ниже, ниже…

— Паша… — снова простонала я, впиваясь пальцами в его плечи, оставляя следы ногтей.

Он усмехнулся, не отрываясь от моей груди, и эта ухмылка, полная мужской уверенности, только подстегнула огонь внутри. Его пальцы наконец достигли цели — скользнули между бёдер, нашли самое чувствительное место. Я дёрнулась, зажмурилась, чувствуя, как волна жара накрывает с головой, как влага проступает между ног.

— Посмотри на меня, — хрипло приказал он, надавливая большим пальцем.

Я распахнула глаза. Его взгляд — тяжёлый, горящий, пронизывающий — пригвоздил к месту. А пальцы продолжали свою сладкую пытку: то кружили, то надавливали, то проникали глубже, заставляя меня задыхаться от ощущений, выгибаться, стонать в голос.

Он замер на секунду, а потом резко поднялся, стащил с себя остатки одежды. Я заворожённо следила, как его тело напрягается, как играют мышцы под кожей, как твёрдая плоть подрагивает в ожидании. Он вернулся ко мне, раздвинул мои бёдра шире, пристроился между ними, провёл головкой по влажным складкам, дразня, заставляя всхлипывать.

— Готова? — прошептал, глядя в глаза, его голос дрожал от напряжения.

— Да… — прошептала я. — Я так долго этого ждала…

— И я, малышка, — он вошёл медленно, осторожно. — Я тоже мечтал об этом…

Я ахнула, впилась ногтями в его спину, чувствуя, как он заполняет меня, растягивает, проникает так глубоко, что перехватывает дыхание. Он замер, давая мне привыкнуть, а потом — ещё один толчок, уже увереннее, глубже, резче.

— Господи… — простонала я, выгибаясь навстречу, цепляясь за его плечи, царапая спину.

Я захлебнулась стоном, когда он изменил угол проникновения — теперь каждое движение било точно в цель, заставляя меня выгибаться, искать опоры, цепляться за него, как за единственный якорь в этом вихре ощущений. Кожа горела, каждое прикосновение обжигало, а внутри всё сжималось в тугой узел предвкушения.

Он начал двигаться ещё жёстче и сильнее. Диван скрипел под нами, но этот звук тонул в наших стонах, в хриплом дыхании, в шёпоте:

— Да… не останавливайся…

— Скажи ещё… — потребовал он, целуя мою шею, плечи, оставляя на коже огненные следы. — Хочу слышать твой голос…

— Люблю… — вырвалось у меня, голос дрожал, срывался. — Люблю… тебя всего… каждый сантиметр… каждый вздох…

Его пальцы снова нашли мою чувствительную точку, начали кружить, давить, синхронизируя движения с толчками.

Мир неожиданно взорвался перед глазами — яркая, ослепительная вспышка, от которой тело свело судорогами. Я закричала, вцепилась в него, чувствуя, как волны оргазма накатывают одна за другой, выжимая из меня все силы, заставляя дрожать, сжиматься вокруг него, будто пытаясь навсегда удержать внутри.

Паша последовал за мной — последний глубокий толчок, сдавленный стон, судорога, пробежавшая по его телу. Он рухнул на меня, тяжело дыша, уткнулся лицом в шею, его губы коснулись влажной кожи, оставляя нежный поцелуй.

Мы лежали так несколько минут — переплетённые, мокрые от пота, задыхающиеся. Я гладила его спину, чувствуя, как постепенно успокаивается бешеный ритм сердца, как его дыхание становится ровнее. Его кожа была горячей, солоноватой от пота, и я провела языком по плечу, ощущая вкус нашей страсти.

Он приподнял голову, улыбнулся — устало, но так счастливо, что у меня снова защемило в груди.

— Вау… — выдохнула я, всё ещё пытаясь осмыслить, что произошло. Пальцы сами потянулись к его щеке, осторожно провели по тёплой коже, словно проверяя, что он здесь, рядом, настоящий. — Никогда не чувствовала ничего подобного… Это было… невероятно.

Он прижался ко мне крепче, поцеловал нежно, почти невесомо — совсем не так, как несколько минут назад, когда нас захлестнула волна страсти. Этот поцелуй был другим: мягким, бережным, полным невысказанных слов.

— Значит, будем повторять… снова и снова… — прошептал он, уткнувшись лбом в мой лоб. Его дыхание смешивалось с моим, а глаза — такие тёмные, глубокие — не отпускали моего взгляда.

Я улыбнулась, обняла его за шею, притянула ближе:

— Обещаешь?

— Клянусь, — тихо ответил он, целуя меня в висок. — Это только начало, Ева. Только начало…

На мгновение мы замерли, просто глядя друг на друга. В тишине слышалось лишь наше дыхание, постепенно выравнивающееся, да отдалённый шум дождя за окном — будто мир вокруг наконец‑то успокоился вместе с нами.

— Знаешь… — я провела пальцами по его волосам. — Даже не представляла, что может быть так... Я как будто всё это время я ждала именно этого момента.

Он усмехнулся, слегка коснулся моего носа своим:

— Я тоже. Думал, что знаю, чего хочу, но… оказывается, не знал ничего, пока не почувствовал тебя вот так. Полностью. Навсегда.

Его слова отозвались теплом в груди, и я прижалась к нему ещё сильнее, впитывая каждую секунду, каждый вздох, каждый удар его сердца рядом с моим.

— Тогда давай не будем терять ни минуты, — прошептала я, снова притягивая его к себе. — Покажи мне ещё раз…

Он ответил поцелуем — сначала осторожным, потом всё более жадным, и я поняла: это действительно только начало.