Глава 21

Ева

После пар мы с Ксюшей поехали в аптеку. Я молчала всю дорогу, погружённая в свои мысли. В автобусе было шумно, кто‑то смеялся, кто‑то громко разговаривал по телефону, но я словно находилась в другом мире. Перед глазами то и дело всплывало лицо Паши — его улыбка, тёплый взгляд, привычка проводить рукой по волосам, когда он волнуется. «А вдруг он не обрадуется? — думала я. — Вдруг решит, что это всё меняет не в лучшую сторону?»

— Представь, что будет, когда наши родители с Пашей об этом узнают, — шептала я, пока мы стояли в очереди в аптеке. Вокруг суетились люди, фармацевт что‑то уточнял у коллеги, но я едва замечала происходящее. — Они ведь даже ещё не в курсе, что мы вместе, а не просто дружим. Крёстный тут же потребует, чтобы он на мне женился. И ведь заставят! Оба семейства такие… решительные. Дружат годами. А я не хочу, чтобы его женили на мне насильно. Это будет не наша жизнь, а чья‑то чужая задумка.

Ксюша молча кивнула, сжимая мою руку. Её пальцы были тёплыми и надёжными — единственное, что в этот момент казалось реальным.

— А если Паша не захочет ребёнка? — продолжила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Голос дрогнул, и я понизила его до шёпота. — Я не готова к такому разговору. Не готова видеть его разочарование. Не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным… Ты помнишь их разговор с Сашей в кафе?

— Да, прекрасно помню. Они тогда напрягли меня оба. Но, с другой стороны, они ведь это говорили в общем — что рано пока рожать детей. И это правда. Но если это уже произошло, неужели Паша будет за прерывание? Я не верю. Он не такой.

— Я всё равно боюсь. В глубине души я хочу этого ребёнка. Хочу, чтобы у нас с Пашей было что‑то настоящее, своё… Но вдруг он не разделит этого желания? — Я замолчала, пытаясь сдержать слёзы. — А если он скажет: «Давай пока отложим»? Или ещё хуже — промолчит, но будет думать, что это ошибка?

В аптеке я долго выбирала тест, будто от этого зависела судьба мира. Рассматривала упаковки, сравнивала характеристики, читала мелкий шрифт. Одни обещали результат через минуту, другие — самую высокую точность, третьи — удобство использования. Я перекладывала коробки из руки в руку, не в силах решиться. «А если он покажет правду? — билась мысль. — Что тогда?» Наконец, взяв самый точный, мы расплатились и вышли на улицу. Солнечный свет резанул по глазам, и я невольно зажмурилась.

— Слушай, — вдруг сказала я, глядя на подругу, — давай это останется между нами? Пока. Если тест окажется положительным, я не хочу, чтобы кто‑то знал. Ни Паша, ни родители… Я должна сначала сама понять, что чувствую, что хочу. И только потом решать, как быть дальше.

— Ты уверена? — осторожно спросила Ксюша, всматриваясь в моё лицо. — Может, лучше сразу поговорить с Пашей? Он ведь не монстр. Вдруг он обрадуется?

— Да. Я должна сначала разобраться в себе. Если я расскажу ему сейчас, всё станет слишком реальным. А я ещё не готова.

Ксюша серьёзно посмотрела на меня и кивнула:

— Конечно. Я с тобой. Что бы ни случилось.

Мы приехали ко мне. Дом встретил нас тишиной и приглушённым светом из окна. Я машинально включила чайник, потом выключила — руки дрожали, и я боялась что‑нибудь разбить.

— Ну что, готова? — позвала Ксюша. Она стояла в дверях кухни, её лицо было спокойным, но в глазах читалась тревога.

Я кивнула, но внутри всё дрожало. Руки слегка тряслись, когда я доставала тест из упаковки. Ксюша молча стояла рядом, время от времени бросая на меня ободряющие взгляды.

Я закрыла дверь в ванную, глубоко вдохнула и сделала всё, что было написано в инструкции. Потом положила тест на раковину, уставилась на него, словно пытаясь силой взгляда изменить результат. Время остановилось. Я слышала, как на кухне звенит чайник, как Ксюша что‑то тихо напевает, но для меня существовал только этот маленький пластиковый прямоугольник.

Минуты тянулись невыносимо долго. Я посмотрела на себя в зеркало: глаза красные от недосыпа, губы сжаты в тонкую линию. «Только бы не две полоски», — мысленно повторяла я, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле. Хотя где‑то глубоко, почти незаметно, шевельнулась другая мысль: «А если две?.. Что, если это шанс? Шанс на что‑то новое, на семью, на нас с Пашей?»

Когда время, указанное в инструкции, истекло, я медленно подняла тест. Одна полоска. Сначала я даже не поверила. Прищурилась, повернула тест под другим углом, всматриваясь в каждую деталь. И вдруг — как удар в грудь — на тесте ярко, словно нарисованная фломастером, проявилась вторая полоска.

— Две? — уточнила она тихо.

Я молча кивнула, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. Это уже не слёзы облегчения. Это слёзы страха, растерянности и… робкой, едва пробивающейся надежды.

— Что будешь делать? — спросила Ксюша, осторожно беря меня за руку.

— Не знаю… — прошептала я, сжимая её пальцы. — Всё изменилось в одну секунду. Я думала, что готова к любому ответу, но теперь… Теперь я не понимаю, что чувствую. Радость? Страх? Шок?

Ксюша обняла меня, и я прижалась к ней, пытаясь унять дрожь.

— Мы разберёмся, — тихо сказала она. — Шаг за шагом. Сейчас главное — не паниковать. Давай сядем, выпьем чаю и подумаем, что делать дальше.