Глава 15

Проиграли! Мы проиграли!

Сижу в полном вакууме, пытаясь заставить себя осознать, что все закончилось. Нет, шум вокруг стоит невообразимый, английская гимназия, которой мы только что продули, беснуется, даже их учителя орут во все горло.

А мы… ну, а мы молча переглядываемся друг с другом и, не говоря ни слова, поднимаемся с наших мест. Рука сжимает разукрашенный плотный картон, который, конечно же, не помог нашим победить. Внутри полное опустошение, но где-то в виске бьется противная мысль, которую озвучивает идущая рядом Римма:

— Если б Потапов играл, мы бы их сделали!

Тут нет сомнений даже для такого далекого от спорта человека, как я. Достаточно один раз посмотреть, на что способна наша команда с Лехой, и что без него.

— Нет, я все-таки не понимаю, им, что, не нужна победа? — Оля Васнецова демонстративно кивает на двух завучей, которые идут к выходу тремя рядами ниже. Она даже не пытается говорить тише. — Не могли, что ли, отмазать?!

Васнецовой никто не отвечает, отводят взгляды, а ее подружка Марика так вообще шикает. Шацкая идет впереди всех под руку со Святом. До последнего надеялась, может, он не придет? Не то чтобы я желала ему каких-то проблем, но не слишком бы расстроилась, если б сегодня у него вдруг разболелась бы голова, или прихватило горло. Но нет, цветет и пахнет, как говорится.

Перебрасываясь друг с другом редкими фразами, выходим, наконец, на улицу. Почти весь наш класс в сборе, еще параллель, даже моя Мякишева, и та сумела сбежать на матч от своей тетки.

— Кстати, а сам Потап так и не пришел, да? — Римма оглядывает всех нас, но задерживает свой взгляд почему-то на мне. — Ну, ясно все…забил!

— Ему непросто, — заступаюсь за Леху, не обращая внимания на легкий тычок в спину от Лизки. — Для него волейбол — это жизнь, несправедливо, что так все получилось!

— Ну, да! — смеряет меня снисходительным взглядом Васнецова. — Все уже поняли, как дорога. За косяк променял.

— Если б его не сдали, все, может, и обошлось бы. — Уваров, как и остальные, не скрывает своего расстройства.

— Нет, я реально не понимаю, зачем нас нужно было лишать кубка? — Васнецова вопрошающе смотрит на Ливенского, будто он знает, но тот лишь оборачивается на Брина.

— Потому что Потапа поймали с поличным, Оля. — отвечает Свят. — Его не просто слили, у него нашли косяк, еще и спайс. И все это на территории лицея.

— Реал, что ли? Ты не говорил! — Ливенский ошарашен не меньше нашего. — Он приволок дурь в лицей?

— Идиот! — выдыхает Марика, и я с ней в чем-то согласна. Разве он не мог не понимать, чем это грозит?! У всего лицея были бы огромные проблемы. У директора и учителей, у родительского комитета и у нас всех!

— Интересно, о чем думал тот, кто его сдал? — неожиданно зло шипит Васнецова. — А если бы проверка? Класс, в лицее наркоту толкают?!

— Да отбились бы, — отвечает Ливенский, но не слишком уверенно. — Никто бы не дал растерзать лицей.

— Может, и не дали, но нервы бы всем потрепали, — задумчиво кивает Марика. — Да, мне тоже интересно, кто слил Потапа.

Ловлю на себе несколько заинтересованных взглядов. Нет, меня никто не обвиняет, но чего-то ждут. Язык чешется рассказать, как все было на самом деле. Все про Святого выложить! И прямо сейчас при всех громко спросить: “Что тебя от меня надо? За что ты меня ненавидишь?”

Но я молчу, нервно сжимаю свой плакат, который и выкинуть жалко, и который уже точно не пригодится.

— Ёлка, может, скажешь чего? — Васнецову слышу отчетливо и еще более ясно вижу, как она липнет к Тиму. — Может, ты не все нам сказала тогда, а?

Снова чувствую себя в центре внимания, но тут меня спасает наша команда. Парни выходят, наконец, из здания вместе с тренером. Понурые, уставшие, их тут же обступают наши и ребята из “Б”, нас с Лизкой как-то само собой оттирают в сторону.

— Я ща с голоду сдохну! — ноет Мякишева. — Есть у тебя хотя бы шоколадный батончик?

Рассеянно киваю и начинаю рыться в рюкзаке. Мое внимание на Марике, которая зовет всех к себе.

— Ну, какая вечеринка, отмечать нечего, так, посидим… Давно же толком не собирались!

От приглашений Шацкой отказываться не принято, поэтому вижу, как многие согласно кивают.

— Вот, держи! Только он протеиновый, — отдаю свой перекус Лизке. — Еще банан есть. Будешь?

— Давай!

Люблю смотреть на довольную Мякишеву, она будто добрее становится.

— Мы со Святом, Тимом и Олей сейчас выдвигаемся, — доносится командирский голос Марики. — Адрес все знают, не опаздывать. Через полчаса всех ждем!

Народ постепенно рассасывается, к тому же на улицу огромной гурьбой вывалили победители.

— Ладно, пошли отсюда, — Мякишева берет меня за руку и тянет к дороге, на которой сейчас стоит хищная машина Брина. Вижу, как Свят усаживает Марику на заднее сидение, потом Олю, рядом с ними Тим. Даже отсюда слышно, что они весело смеются, особенно подружка Марики.

— Васнецова положила взгляд на твоего Ливенского? — ухмыляется Лизка. — Ну, и дура. Ничего у нее не выйдет. Ты, кстати, поняла, что нас опрокинули с этой тусой?

— Я бы и так не поехала! — обрываю подругу, хотя в глубине души хочу быть сейчас со всеми. Хочу успокаивать ребят, говорить им, что они лучшие, просто не повезло. Я так надеялась, что меня позовут.

— Ой! — испуганно вздрагивает Мякишева и начинает отчаянно вытирать рот, потом лихорадочно засовывать остатки еды обратно мне в рюкзак.

— Ты чего? Мякишева? — не понимаю я. — Случилось чего?!

Ответа не получаю, да и он мне уже не нужен. Сама нервно сглатываю ком и быстро проверяю замки на рюкзаке. Хотя мне лично никто не запрещает есть.

— Елизавета! — к нам плывет высокая холеная женщина, которую я лично боюсь ненамного меньше, чем Брина. А Мякишева уж точно больше.

— Тетя Лариса, добры…

— Никаких теть! — она растягивает в улыбке кроваво-красные губы и ощупывает взглядом Лизку, которая уже замерла и явно забыла, что умеет дышать. — Лариса Сергеевна!

— Простите, пожалуйста…

— Опять ела?! Открой рот! — меня тетка не видит, к счастью. Хочу трусливо сбежать, но жалко Лизку одну оставлять в такой момент. — Кто разрешал? Лиза, сразу на весы, как приедем. Ты скоро в дверь не зайдешь!

На пунцовую Мякишеву страшно смотреть, и правда, не дышит, втянула на максимум свой живот и стоит перед Ларисой, которая распространяет вокруг себя ядовито-сладкий аромат.

“Так пахнут грязные шальные бабки”, — выразился однажды Свят, когда увидел впервые тетку Мякишевой. У Лизки были проблемы с английским и не только, Ларису вызвал к себе завуч. Мякишева потом неделю на уроках не появлялась.

— Я…

— До конца недели без ужина. Без ноута и телевизора. Интернет в телефоне тоже отключу. Ой, Дашенька, — тут она замечает меня и улыбается еще шире. — Как я рада! Ну? Выиграли? Судя по всему, нет!

— А вы что здесь делаете? — осторожно спрашивает Мякишева. — Мимо ехали?

— Я за тобой! — недовольно обрывает тетка. — Мать твоя звонила, говорит, увидеться хочет. Что ты ей наплела?

— Ничего! — Лизка лихорадочно оглядывает себя со всех сторон, теребит молнию на куртке. — Может… не здесь, а? Пожалуйста!

— Думаешь, я хочу за тебя вечно краснеть?! — Лариса покрывается красными пятнами и почти не сдерживает свой буйный нрав. — Быстро в машину! С матерью она хочет увидеться! Да где была эта твоя мать, когда я ее дочерью занималась!

Мякишева едва успевает мне кивнуть, спешно бежит к припаркованному у дороги бордовому “Инфинити”. Я только и могу, что рукой ей помахать и пожелать, чтобы все обошлось.

Несмотря на моложавость, Ларисе Сергеевне уже почти пятьдесят. Своих детей у нее никогда не было и уже не будет. Зато есть наследство от мужа, которое она с боем отвоевала у сына покойного. И Лизка.

Я неотрывно смотрю, как машина с Мякишевой отъезжает, оставляя меня одну. Пока не торопясь иду домой, думаю только о Лизке, которая мать не видела уже два года. Но когда вижу непрочитанное сообщение, почему-то думаю, что оно от Марики. Что она спрашивает, где я с Лизкой. Ведь она всех хотела звать!

Я ошибаюсь. Это Свят.

“Завтра в 10 утра. Адрес скину”.

Боже, что на этот раз?!