Глава 20

Директриса готова нас сожрать одним только взглядом. Оно и понятно — такие встречи очень сложно готовить, пока со всеми договоришься, график согласуешь. Нам обещали только в ноябре профориентирование, но, видимо, что-то резко поменялось и его провели сегодня. Я ведь я его так ждала!

Поворачиваю голову к Мякишевой. Лизка стоит рядом, жалобно смотрит на директрису, в глазах легко читаю: “только тёте ничего не говорите!”

— Мне долго ждать?! — голос Лидии Михайловны перекрывает шум у раздевалки. Замечаю, как девчонки из девятого класса шарахаются от нас к стене и гуськом пробираются к лестнице. Вокруг нас троих вообще мертвая зона образовалась, хотя сейчас перемена и малышня, которая учится на первом этаже, заполнила собой все пространство.

Лизка молчит, понимаю, что отдуваться мне придется.

— Мы… случайно, — начинаю я, но директриса меня перебивает.

— А может вам обеим настолько плевать на свое будущее? Ну с тобой, Мякишева, давно все ясно, но ты, Дарья, меня расстроила. А как же биофак МГУ?

— Да мы не знали! — вдруг выплевывает Лиза, и мы с директрисой удивленно таращимся на нее. — Никто нам не сказал, вот и…

Она испуганно замолкает, сообразив что ляпнула, но поздно.

— За мной! — грозно командует Лидия Михайловна. Нам ничего не остается делать как идти за ней в актовый зал, который находится в самом дальнем крыле на первом этаже.

На душе муторно, но стараюсь не подавать вида. Умом понимаю, что все не так уж и страшно, скорее обидно упустить хорошую возможность — в одном месте услышать сразу несколько вузов, поговорить и задать свои вопросы. Конечно, есть еще дни открытых дверей, онлайн-консультации, чаты и форумы, но это все другое.

— Они нас на помойку выбросили, что ли! — шипит рядом Лиза. — Ладно я, но ты! Все же знают, что у тебя мечта. Это подло!

— Это же моя мечта, никто не обязан о ней помнить, — пытаюсь сбить с Мякишевой обиду. Она своими претензиями точно лучше не сделает. — Не факт, что я туда поступлю.

— В том-то и дело, что все помнят! — никак не успокаивается Лиза, только тише возмущается, потому что мы уже почти на месте. — Это специально! Ты разве не понимаешь? Нас подставили!

Директриса резко оборачивается и мы мгновенно затихаем. Из актового зала выходят незнакомые люди, директриса тут же к ним подскакивает, улыбается. Мы с Лизкой стоим рядом и слышим, как высокая женщина лет сорока говорит нашей Лидии Михайловне, какие “у нее целеустремленные и активные детки” и надеется, что “некоторые из них обязательно будут учиться у нас в МГУ”.

Я еле сдерживаю свой разочарованный вздох, так плакать хочется от обиды.

— А мы типа не целеустремленные, — подливает масла в огонь Мякишева. — Мы типа не учимся здесь, не заслужили, что ли!

Мне так и хочется ей сказать, что окажись она здесь, все полтора часа нудела, что ей скучно, но конечно, ничего такого не говорю. Потому что сама чувствую себя лишней.

— Девочки! — окликает нас Лидия Михайловна. — Заходите!

Из актового зала уже успели выйти несколько наших, но под строгим взглядом директрисы, юркнули обратно.

— Сейчас она им наваляет, — подталкивает меня вперед Мякишева и мы оказываемся в актовом зале.

Наша классная — Светлана Сергеевна хмурится, завидев нас с Лизкой и укоризненно качает головой. Вдвойне неприятно, потому что у нас с ней хорошие отношения, именно она мне нашла репетитора по биологии.

— Одиннадцатый “А” никуда не уходит, — объявляет директриса, и сразу становится тихо.

Теперь нас замечают все. По рукам и плечам ползут противные мурашки страха, хочется отвернуться и не видеть, не чувствовать этих взглядов. Но я все вижу.

Вижу как на меня не отводя глаз смотрят Марика и Свят. И если Шацкая просто внимательно и спокойно, но Брин готов меня заживо сжечь. В его голубых глазах пламя ненависти. Он больше не пытается скрыть свое истинное отношение ко мне.

Тим смотрит на меня по-другому. С болью и… разочарованием? Рядом с ним сидит Васнецова, что-то шепчет, поглядывая на нас с Лизой. После ее слов, Ливенский опускает взгляд в пол.

— Светлана Сергеевна, — поворачивается директриса к нашей классной. — Как вчера происходило оповещение ваших учеников о профориентации? Почему Мякишева и Ёлкина ничего не знали? У нас для всех равные условия.

На лице классной появляются красные пятна, она беспомощно переводит взгляд с директрисы на ребят, сидящих в зале.

— У вас разве нет общего чата с учениками? — Лидия Михайловна ни капли не стесняясь отчитывает Светлану Сергеевну при всех.

— Был…, — признается классная, глядя куда-то в сторону. — Был сбой в мессенджере, я передала информацию старосте. Странно, что девочки не знали.

Все молчат, но я вижу как многие из них быстро строчат в телефонах.

— У вас староста Закирова, кажется?

— Да, я. — Римма, волнуясь, встает со своего места. — Я отправила в общий чат, не знаю, почему они не пришли. Может, им просто не надо.

С Закировой у меня всегда были хорошие отношения, но сейчас она даже не смотрит в нашу с Лизой сторону. Мне больно от ее вранья, но я понимаю, что она боится.

И это намного важнее профориентации и того, что нас с Лизкой не позвали. Поэтому я не сомневаюсь в своих словах, и голос не дрожит, хотя и неприятно говорить неправду.

— Наверное, мы просто невнимательно прочитали, Лидия Михайловна. Это наша вина, что мы все пропустили и ничья больше.

Директриса недовольно оборачивается ко мне.

— А я с тобой не разговариваю, Ёлкина. У меня вопросы к вашему классному руководителю и к Закировой. К тому что вообще у вас здесь происходит. Ваше поступление и ЕГЭ — главное сейчас. Странно, что ты так наплевательски к этому относишься.

По мне так директриса перегибает, но она продолжает гнуть свою линию. Ей никто больше не перечит и высказавшись, Лидия Михайловна собирается уходить. На классной лица нет, стоит как в воду опущенная. Она у нас молодая совсем, только два года как преподает в нашем лицее.

— Лидия Михайловна! — разрывает угнетающую тишину спокойный голос Святого. — Есть вопрос.

На Брина все ошарашенно пялятся, но он смотрит только на директрису и явно нисколько не боится ее.

— Да, Святослав! — с ним она всегда предельно вежлива. Даже не знаю, с кем еще она такая добрая. — Задавай.

— Потапов. Когда он вернется к нам? Мы все соскучились уже, — кивает на притихших одноклассников, но под его взглядом все будто оживают.

— Да.

— Да.

— Когда Леха вернется?

Лицо Лидии Михайловны снова становится строгим и даже суровым. Она презрительно поджимает губы.

— Никогда. Потапов больше не учится в нашем лицее. Он… его родители забрали документы. Ольга Сергеевна, пойдемте со мной, пожалуйста! А вы все на урок. Перемена закончилась!