Глава 25

Свят с кривой усмешкой, которую совершенно не собирался прятать от друзей, рассматривал огромную вывеску. Не так он планировал провести это воскресенье.

— Выставка элитных котят? Это и есть твой сюрприз, Тим? Серьезно?

Ливенский немного стушевался от пренебрежительно-снисходительного тона своего приятеля, но все же нашел в себе силы спокойно ответить.

— А почему бы и нет? — он дернул плечом. — В чем проблема-то? Не любишь животных?

— Не знал, что их любишь ты, — Свят не собирался уступать. Его даже забавляло это легкое противостояние с Тимом. — Или…

— Или надеешься встретить тут нашу кошатницу? — встряла Марика. Она крепко, двумя руками обнимала Брина и теперь тоже насмешливо смотрела на их общего друга. — Соскучился по Ёлке?

Это был запрещенный приём. Отношения Тима с его бывшей подругой в их компании не обсуждали. Когда-то так решил Свят, но сегодня сам нарушил собственное правило. А Шацкая, как обычно, поддержала любимого. А может, у нее были свои резоны подразнить Ливенского и не только его?

Рядом с Тимом, насупившись, стояла Васнецова, бросала на Марику разъяренные взгляды, но быстро отводила глаза. Боялась.

Пусть знает свое место. Оля начинала напрягать, никак не могла понять, что ей не рады в их “троице”, а лишь терпят. Пока.

Свят полагал, что у нее хватит ума не устраивать ревнивые истерики Тиму, а всю свою непроявленную злобу она выплеснет на Ёлку. Так и получилось — с подачи Васнецовой Дашу начали травить в классе. Пока недостаточно сильно, но уже ощутимо. Главное, чтобы не останавливалась. Он обещал себе, что превратит жизнь Ёлкиной в ад. Так и будет.

— Вообще-то это была моя идея. — Васнецова вцепилась в рукав куртки Тима. — Мне нужен кот. Хочу выбрать. А где еще? Не по приютам же шастать.

Ливенский дернулся, хотел сказать что-то, но промолчал, и вся четверка, не желая больше мерзнуть на морозе, зашла в здание.

Внутри было шумно, десятки стеклянных кубов, корзинок, в которых бегали, сидели и спали сотни котят. Первым желанием Свята было выпустить их всех на волю, но, конечно же, он этого не сделал. Равнодушно ходил между рядами вместе с Марикой, наблюдая, как Васнецова мечется от одних заводчиков к другим.

— Зря вы так про Дашу, — вполголоса сказал Ливенский Марике и Святу, пока Оля его не слышала. — Ёлка искренне любит котов, а здесь ее точно не будет. Она только бездомных подбирает. Тех, кому нужна помощь.

— Неужели? — Свят снова кривился, а Марика, бросив на него внимательный взгляд, вдруг заговорила о чайной церемонии, на которую под Новый год собирался всех пригласить Тим. Они даже отошли с Ливенским в сторону, оставив Брина одного рядом с целым выводком сибирских котят. Свят смотрел на самого пушистого с умными, но очень грустными глазами. Котенок напомнил ему того, другого, которого в прошлом году якобы спасла Ёлка.

Это произошло весной недалеко от лицея, тогда Даша демонстративно, как тогда показалось Святу, поймала подросшего котенка, грязного, орущего то ли от голода, то ли от страха. Брин даже сейчас хорошо помнил его — полностью серый, но передние лапы были полностью белыми, а левое ухо оторвано.

“Я в ветеринарку, она тут рядом, через пару улиц! — заявила всем Ёлка, пряча кота в свой шарф. — Он же не выживет здесь”.

Кот орал, царапался, вырывался, но Даша держала его крепко. Тогда еще Ливенский с Уваровым предложили ей свою помощь, но она отказалась. И ушла. А половина класса потом охала, какая уже у них Ёлка добрая и человечная. Котиков спасает.

На следующий день Свят увидел именно этого кота, такого же грязного и ободранного, у помойки недалеко от лицея. Даша Ёлкина умела прекрасно играть на публику, и грош цена ее благотворительности и доброте. Лицемерная дрянь. Такая же, как Дана. Тогда он еще не все знал о Ёлкиной. Тим рассказал, а точнее, сболтнул ее секрет только летом.

Ливенский нравился Брину — по характеру он очень напоминал Святу его старшего брата Эрика. Такой же мягкий и открытый, с доброй улыбкой, иногда нерешительный. И тоже влюбленный.

“Она — не твой вариант”, — втолковывал Брин Ливенскому, устав наблюдать, как тот потерянно смотрит на Ёлкину, а она даже этого не замечает. В такие моменты Свят хотел разорвать Дашу. Настолько своим поведением она напоминала ему Дану.

Ливенский угрюмо молчал, но не спорил. А однажды завалился к Святу вусмерть пьяным. Тогда-то и выболтал ее секрет.

“Она села к нему в машину, прикинь? Снова! Дашка! Моя Ёлка… я думал, думал, мне показалось… Она… поэтому… поэтому меня послала… но я бы ей тоже заплатил… “

Свята тогда переклинило не меньше, чем самого Ливенского. Эскорт? Ёлкина занималась эскортом? Брин никогда не смотрел на мир через розовые очки, он нередко видел партнеров своего отца вот с такими же юными нимфами, годящимися им в дочери или даже во внучки. Но Ёлкина?! Хотя… Дана тоже была шлюхой. И снова пазл сошелся.

Когда Ливенский протрезвел, чуть ли не на коленях умолял никому не говорить про Дашу. Может, ему вообще показалось? Да мало ли грузных мужиков на “инфинити” с цветами... вообще, это мог быть какой-то ее родственник, о котором Тим не знал? Но по глазам Ливенского Свят видел, что тот сам не верит в эти жалкие оправдания.