Глава 28

Незадолго до Нового года Тим Ливенский, как и ожидалось, пригласил всю их компанию на чайную церемонию в самом центре города. Свят не увлекался Востоком, его холодному аналитическому уму была чужда бесполезная созерцательность Азии. Он не понимал, как можно просто наблюдать за жизнью и не пытаться ее полностью изменить.

И тем не менее, сейчас он сидел на татами в чайной комнате, одетый в японское кимоно, и с невозмутимым видом смотрел как старается его друг. Для Ливенского было важно сделать все правильно, Свят видел, как подрагивают руки Тима, как он не сводит глаз с кама, специального чана с водой, как подносит к нему специальный бамбуковый половник, как боится пролить даже каплю. Брин запоминал каждое движение, пытался впитать в себя атмосферу этого действа. На будущее. Хотя пока он не планировал вести дела с азиатскими компаниями, так как бизнес деда, к которому он получит доступ в 21 год, не предполагал никаких отношений с Востоком. И все же, Брин решил, что лишних знаний не бывает, поэтому сейчас тщательно соблюдал все правила церемонии.

Свят обрадовался, когда узнал, что ни Васнецова, ни Марика прийти не смогут. Шацкая срочно уехала с родителями на выходные. Кажется, она что-то говорила о внезапно заболевшем деде, но Брин не вникал, только согласно кивнул, даже не спросил, когда его девушка вернется в город.

Отношения с ней перестали казаться Святу такими уж идеальными. Внешне все было как обычно, но Брин чувствовал скрытое напряжение, какие-то недомолвки, странные взгляды, которые Шацкая бросала на него, думая, что он их не замечает. Распылять себя, выяснять, что происходит, и чем Марика не довольна, Свят не планировал. Он решил, что закончит эти отношения вместе с последним звонком. Они обязательно расстанутся друзьями, Брин об этом обязательно позаботится. Но не сейчас. Сейчас его занимала куда более интересная игра. Но когда они вместе с Ливенским вышли на морозный воздух, спросил он у своего друга совсем о другом.

— Ты расстался с Олей? Почему ты ее не позвал?

— Достала! — выпалил Ливенский и тут же виновато глянул на друга. — Она… стерва! Просил же не трогать Дашку, а она заперла ее в раздевалке, телефон еще стянула. Спасибо Марике, отобрала.

Свят неопределенно хмыкнул. Ливенский не понимает, что теперь Васнецова будет мстить? И не ему, а его Ёлкиной. Впрочем, объяснять такие элементарные вещи Брин не собирался. Его все устраивало. Почти все. Но об этом никто не должен был знать.

— Я хотел с тобой поговорить… о Даше, — неуверенно протянул Ливенский. — Знаю, что она виновата, и, может, не заслуживает, чтобы к ней хорошо относились, но, черт, мне ее жалко. Святой, останови это все, а? Ты ведь можешь. Ну… это… поговори со всеми, даже не со всеми. Марика пусть девок угомонит, они ее в основном и травят, а ты…

— А ты? — перебил его Свят. — А ты что делать будешь?

— Дашка еле живая ходит, — Тим будто не расслышал вопроса друга. — Совсем никакая стала, даже со мной перестала здороваться. А я ей вообще ничего плохого не сделал. Напрягает… очень. Нам еще полгода учиться, ЕГЭ, и так уже на пределе, короче, надо это все прекратить. Чтобы было, как раньше. Да все уже забыли, с чего началось!

— Я не забыл, — тихо ответил Свят и кивнул в сторону яркой вывески бара, куда и предложил зайти Ливенскому. Тот, как обычно, согласился.

— Иногда мне кажется, ты ее просто ненавидишь, — с деланным спокойствием продолжил разговор Тим, когда они уселись за барную стойку. — Не знаю, как там с любовью с первого взгляда, но ненависть точно существует.

Ливенский захохотал, будто сказал что-то смешное. И Свят не сдержался.

— Точно такая Даша убила моего старшего брата.

Смех мгновенно оборвался, приоткрыв рот, Ливенский в ужасе уставился на друга.

— Э… у тебя есть… брат? — только и смог вымолвить Тим. Он выглядел растерянным и беспомощным, совсем как Эрик. Решение возникло мгновенно.

— Да, старше меня на четыре года, — Свят не сводил глаз с Ливенского, но мысленно уже ушел в прошлое. — Ему сейчас должно было быть 22 года. Мы жили тогда под Питером, я учился в гимназии, а Эрик в военном училище, приезжал редко, очень редко. Тем летом к соседке приехала то ли племянница, то ли… мы так и не поняли. Даной звали. Она полная копия твоей Ёлкиной. И внешне, и внутренне. Даже мимика у них одинаковая.

Свят замолчал, уже пожалев, что начал говорить. К исповеди он точно не был готов, чувствовал, что его вот-вот начнет разрывать на части. Он не хотел, чтобы кто-то видел его слабым, неуправляемым. Тем, кто до сих пор не мог смириться со смертью Эрика. Но Тим, конечно, этого не понимал.

— И что дальше? — спросил Ливенским с жадным интересом, от которого Свята покоробило, но он сам виноват.

— Дальше я познакомил ее с братом, когда он приехал на каникулы. Она казалась такой милой, неземной. Чистой, доброй, кошек, кстати, любила, училась на ветеринара, — теперь уже смеялся Брин. — Эрик влюбился. Разумеется. Ей даже не пришлось особо напрягаться. Все от нее были без ума, такая славная невинная девочка. Я тоже так считал. Но я ошибся. Как и ты с Ёлкой.

— Что она сделала?! — Тим нетерпеливо отмахнулся от бармена, который пододвинул ему бокал. — Как она могла…

— Убить? — спросил Свят, разглядывая свои пальцы. Он сам удивлялся, как сохраняет сейчас спокойный, даже равнодушный тон. Как глубоко он запрятал свою боль. — Она манипулировала им, всеми нами, тянула деньги. Эрик даже залез в отцовский сейф за наличкой. Она подсадила его на мет.

— Таблы?

— Не только. Однажды Эрик застал ее с… клиентом. Дана, оказывается, была профессиональной шлюхой, работала в эскорте. Это уже потом выяснилось… а тогда он накачался и на полной скорости врезался в бетонное ограждение. Не смог принять, что его любимая…

Свят оборвал сам себя, громко рассмеявшись. И немного успокоившись, зло глянул на притихшего Тима.

— Она была точь-в-точь как Даша Ёлкина. И внешне и внутри. Я знаю, о чем говорю. И не хочу, чтобы кто-то еще пострадал из-за такой твари. Но… если ты считаешь по-другому, вперед, спасай свою принцессу!

Брин кинул купюру на стойку и, не попрощавшись с Ливенским, вышел из бара. Настроение было паршивым. Он пожалел, что раскрылся перед Тимом.