Глава 41

Утром просыпаюсь за минуту до будильника, хотя спала всего четыре часа. Знаю, что ложиться нужно раньше, но что делать, если банально не успеваю? На этой неделе начинаются “пробники” ЕГЭ. Завтра — по биологии. И пусть все говорят, что результат ни на что не влияет, это просто подготовка, но у меня дрожат колени, каждый раз, когда я думаю об экзамене.

Время еще несется как безумное, уже конец марта, на следующей неделе апрель, а там и май.

Из своей комнаты выхожу тихонько, надеясь не разбудить папу. Он пока так и не нашел новую работу, много времени проводит дома, а вот мама уже убежала в свой салон. У нее дела вроде получше пошли, кредиты не так давят как еще пару месяцев назад. Есть шанс, что ей не придется продавать бизнес. Я так рада за нее, еще бы и у папы все наладилось. Ну а я… не представляю, что будет, если не поступлю на бюджет. Конечно, есть и другие хорошие вузы, кроме МГУ, но и там проходной балл не намного ниже, а то и выше.

Так что быть мне учителем биологии, как вчера пошутила наша классная. Все похихикали, но не так издевательски как раньше, а потом и вовсе замолкли. Когда Брин на весь класс предложил пари Светлане Сергеевне, что я буду учиться на биофаке МГУ. Она спорить не стала, конечно, даже пожелала мне успехов. А потом вызвала к доске и гоняла меня с задачками на биосинтез белка.

И все время, пока я их решала, чувствовала как мне спину прожигают взглядом.

Свят. Тут даже оборачиваться не нужно. Ливенский и то, так меня не сканирует, ему вроде сейчас не до меня. На него родители насели из-за поступления, тоже требуют бюджет, хотя Тим не раз говорил, что за него точно заплатят.

За прошедший месяц все как-то само собой рассосалось, что ли. Я про хейт. Боялась, что Марика мне горло перегрызет за Брина, но королева на то и королева, чтобы не мараться. Она меня равнодушно игнорирует, ее свита — тоже. Да и сейчас мало кому есть дела друг до друга, всем поступать, всем экзы снятся в кошмарах, в лицее учителя наседают, дома — родители. До Ёлки-божьего одувана снова нет никому дела. Почти никому.

Кроме Брина. И это выворачивает меня изнутри, оголяет. Да так, что невозможно спрятаться, от него не скрыться. Нет, он меня не сталкерит. Формально. В лицее все как раньше, разве что не скрываясь, он смотрит иногда на меня очень подолгу, мурашки по коже бегают от его взглядов. Его даже учителя пару раз окликали, а я не знала, куда мне деться. Кажется, что все всё понимают, но молчат. Мякишева только не сдерживается, у нее что в голове, то на языке. Хорошо еще никому кроме меня свои мысли не выдает.

А вот вне учебы… Каждый раз, когда я в приюте, он рядом. Все также в своей высокомерной манере выполняет всю работу, что ему поручают. Нет, делает все честно, я первые недели ждала, что он исчезнет, но, видимо, надо смириться. Лена и другие наши девчонки в нем души не чают. Только я одна его заставляют лотки чистить, остальные пускают к котам. Жасмин так вообще с его рук не слазит, когда он приходит.

А я все время на иголках, когда он рядом. Жду подвоха, пытаюсь убедить себя в том, что у меня уже паранойя на нервной почве разыгралась. Ведь ко мне Брин не пристает, никаких намеков, ничего не заставляет больше делать. Только каждый раз предлагает довезти до дома, но я отказываюсь. А он не настаивает. И все равно на душе неспокойно. Как по минному полю, жду, когда рванет.

Иногда мы разговариваем. Свят оказывается неплохо разбирается в кошачьих породах, его даже бывает интересно послушать. Он вообще очень много чего знает. ак живая энциклопедия. Вот уж чего не ожидала от Брина. Не то что бы я стала к нему лучше относиться, нет, но не могу не признать, что он может быть… увлекательным. Да, такое слово лучше всего подходит. Ну и когда не думаешь о том, что он сделал и какой он подлец на самом деле. Глядя на него понимаешь, что зло на самом деле может быть притягательным.

Когда подхожу к остановке, вижу свою Лизку, она с кем-то усердно переписывается, меня даже не замечает. Лишь когда я ее окликаю, улыбается и прячет мобильный.

По дороге все разговоры только о пробниках, Мякишева больше всего кипишует из-за русского. Боится, что вообще его не сдаст, пытаюсь успокоить ее как могу, но у меня это плохо получается.

— Ты кстати, пойдешь в субботу на тусу в “Пять звезд”? Будет закрытый показ нового “Аватара”, — деловито спрашивает Лиза, а я удивленно поднимаю брови. — Ну, Брин всех приглашает. Не видела, что ли? Он группу создал в “телеге”. Мы в ней тоже есть!

Мякишева светится как начищенный чайник, но я ее радости не разделяю. Хотя я бы очень хотела посмотреть кино и переключиться.

— Нет, Лиз, я пас. Мне Брина и так хватает выше крыши. И потом в субботу я обещала маме генеральную уборку дома, так что нет.

— Ну там вообще-то не только Свят будет, — Мякишева умоляюще смотрит мне в глаза и чуть ли не плачет. — Даш, меня впервые, ты понимаешь, впервые позвали на такую тусу! Я же вечный изгой! Всегда за бортом! А ты не хочешь идти! А без тебя они меня сожрут. Как раньше.

— Ну так не ходи!

— Ради меня! — хнычет Мякишева, — Ну будь человеком! После кино Брин обещает какой-то сюрприз. Да его вопросами уже закидали, но он не колется. Даш!!! Я со всеми буду, ну пожалуйста! Без тебя страшно идти. Мы все заслужили релакс!

— Говорю же, уборка, потом еще гости вроде придут вечером, — пытаюсь спрятаться от жалостливых глаз Мякишевой. — Лиз, если б в воскресенье, тогда, может, и смогла бы. Мне бы завтра пробник пережить, а ты про выхи…

Подруга дуется и почти не разговаривает целый день, но мне особо не до нее. Нам навалили целую кучу тестов по химии, а по ней у меня тоже скоро будет пробник. Вижу как Закирова запивает водой какую-то таблетку.

— Ноотропы, для мозга, — объясняет она, поймав мой взгляд. — Помогает вроде, но надо курсом пить.

Я киваю в ответ и снова листаю учебник, готовлюсь к истории. Ее хоть, мне не сдавать, к счастью.

В классе какое-то копошение, кажется, обсуждают тусовку у Брина, его самого, кстати, сегодня нет, зато имя его я слышу постоянно.

Мякишева вспоминает обо мне только когда идем одеваться в гардероб. Настроение у нее судя по улыбке намного лучше, чем утром.

— Все, Ёлка! Теперь точно не отвертишься. Свят перенес на воскресенье тусовку. Круто, да? — она захлебывается от радости. — Это какие нужно иметь завязки, что вот так взять и закрытый сеанс взять и перенести. Так что ты идешь со мной!

— С чего это он перенес? — хмурюсь я. — Видеть Брина еще и в выходные мне совсем не хочется.

— Не знаю, — беззаботно улыбается Мякишева и поправляет помаду на губах. — Наверное, тоже что-то поменялось. Одевайся давай и пойдем!

Выхожу на улицу в дурацком настроении, я как в ловушке. Идти не хочется, но вроде и повода уже нет. И главное, не хочу расстраивать Мякишеву. Она такая счастливая, даже про тетку ни разу не сказала, видимо, уверена, что отпустит.

— Ой! — вдруг взвизгивает Лизка. — Я забыла зайти за тестами по английскому!

Бежит обратно к лицею, но поскальзывается и падает, и ее рюкзак вместе с ней. Она его еще и не до конца застегнула, так что половина ее учебников уже на асфальте.

— Успокойся, я все подберу, — успокаиваю я Мякишеву, отряхивая ее от грязи.

— Мобильный не разбился? — вопит она.

— Нет! Иди давай, лови англичанку.

Лизка торопливо уходит, а я осторожно собираю ее пожитки. Мобильный она так и не взяла с собой, что удивительно, и теперь я протираю его экран платком.

Свят: “Она точно придет? Мякиш, чтобы без кидалова”

Смотрю на высветившееся сообщение и прежде чем подумать толком, снимаю с телефона блокировку. Да, я знаю пароль от Лизкиного телефона, так же как и она мой.

Перед глазами огромная переписка, такая длинная, что сразу становится ясно. Они общаются и общаются очень долго и очень тесно.

Пальцы дрожат, когда я читаю, что Лиза пишет обо мне. Там все — от моего обычного расписания, когда я езжу к репетиторам, когда мы с ней иногда выбираемся в кафешку у моего дома, как зовут моих котов, что у меня в плейлисте, даже на что у меня аллергия.

Кручу переписку, а она не заканчивается. Буквы уже расплываются…

— Уф! Еле успела! — как из другого мира доносится до меня голос Лизки. — Представляешь, она как раз уходила… что ты…?

Мякишева резко вырывает у меня из рук свой телефон. Я и не сопротивляюсь.

— Это что? — я смотрю в испуганное лицо Лизы, но вижу не ее, а прыгающие перед глазами буквы. — Ты что, меня ему сливала?

В голове не укладывается то, что сама только что произнесла, меня как будто ударили чем-то тяжелым, я оглушена, но пока еще не больно. Из-за шока.

— Зачем ты рылась в моем телефоне?! Вот уж не ожидала… Даш, это все не так, ты не поняла…

— Чего я не поняла?! — в груди застывает огромный ком, а в горле совсем пересохло. — Чего?! Ты все ему про меня рассказала! Все! Что я люблю, чего не люблю, куда хожу… все! Лиза! Как ты могла!

— А что такого?! Ничего плохого не сказала, он просто спросил, я ответила. Это что тайна какая?

— Обсуждать меня за моей спиной — это предательство! — взрываюсь я. — Ты… ты в натуре не понимаешь, что сделала? Может, ему еще то, какие трусы ношу, тоже рассказала? Или когда у меня “красные дни”?!

— Да чего ты разоралась-то?! Ну сказала! И что? — Лизка злится, а глаза бегают по сторонам. — Он сказал, что хочет узнать тебя получше. Что такого-то?!

Я молча протягиваю ей ее рюкзак и отворачиваюсь. В спину доносится:

— Даш, ну ты чего? Рально обиделась, что ли? Я как лучше хотела! Ты ему нравишься… наверное…

Ускоряю шаг, на глазах уже слезы. Внутри все взрывается, ранит осколками сердце, Лизка, моя Мякишева, которую я так любила просто потому что она… она, как часть меня. Тошнит, голова кружится, я срываюсь на бег, Лизка что-то кричит, догоняет. Передо мной светофор, еще зеленый… желтый. Если успею, она меня не догонит.

— Даша!

Лиза меня все-таки догоняет…