ГЛАВА 11

Соскальзываю с рук Алана, и начинаю суетливо приводить себя в порядок. В замешательстве гляжу на разорванные трусики, лежащие на полу кабинета, и прячу их в свою сумочку.

Дожилась! Пойду на улицу, как настоящая шлюха — без трусов.

Мрачности моим мыслям добавляет и довольный вид Алана, который сидит в кресле, запрокинув голову. И что теперь?

— И что теперь? — озвучиваю я свою мысль. — Я могу идти?

— Иди, — бросает Алан, и это напоминает мне последние его слова много лет тому назад.

Уже около двери я не выдерживаю, и разворачиваюсь к мужчине, который напряженно смотрит мне вслед.

— Ты отзовешь юристов?

— Да, — раздражается Алан. — Я, в отличии от тебя, договор соблюдаю. Иди, Арина, я напишу.

Оказавшись в лифте, оглядываю себя в зеркало, и спешно приглаживаю волосы. Но это мало помогает. Нет, выгляжу я не растрепой, но любому человеку, который на меня взглянет, сразу станет ясно чем я занималась совсем недавно: глаза блестят, на щеках лихорадочный румянец, а губы чуть припухли.

«Я ведь не готова броситься Алану в ноги, и молить о любви? — напряженно копаюсь я в себе по дороге домой. — Нет, ничего такого. Некоторые поступки не забываются и не прощаются. Особенно, если прощения и не думают просить!»

— Иди, — сказал мне Алан. Так же он сказал и тогда — почти шесть лет назад.

… — Ариш, и что ты будешь делать? Тебе девятнадцать лет!

Света напугана больше, чем я. Нет, не так: она напугана, а я счастлива. Ребенок, у нас будет ребенок!

— Я помню, сколько мне лет, — с усмешкой говорю я.

— Глупо. Глупо это, — вздыхает Света. — Ты разжиреешь, родишь, и будете вы ребенка в нищете растить. Алан твой далеко не миллионер, и вряд ли когда-нибудь таким станет — гены у него нищенские. Он начнет пить, бить тебя, а ты будешь терпеть. В итоге Алан же тебя и бросит, вот увидишь!

Да, картина моего будущего удручает. Киваю при каждой фразе разбушевавшейся подруги, а затем отмахиваюсь от ее слов, как от надоевшей мухи.

— Ты просто Алана не любишь! Всегда не любила.

— Его никто кроме тебя не любит, — кривится Света. — Учителя и директор, слышала, в недельный запой ушли, когда он аттестат получил — что больше его не увидят. Ладно бы он еще при деньгах был, но нет: грубый, нищий, как взглянет иногда — с балкона спрыгнуть хочется. И от такого человека ты рожать собралась? Не думаю, что он был рад узнать эту новость.

Поджимаю губы, и прячу свое лицо за огромной чашкой кофе. Не люблю, когда про Алана говорят плохо, но заткнуть не могу лишь Свету — единственную подругу, которую не потеряла, и брата.

— Я ему не сказала, — признаюсь я. — Алан пока не знает о ребенке.

— Вот видишь! Ты в глубине души знаешь, что я права. Потому и не говоришь ему, — повышает голос Светка, и после моей просьбы не кричать на все кафе, понижает голос: — Аборт сделай, дуреха! Ты и себе, и ребенку жизнь испортишь. Я знаю, сколько денег нужно, чтобы младенца содержать благодаря разродившейся сестре: да вам даже памперсы не по карману! Ты учиться не сможешь из-за этого, и работать потом придется на кассе в «Пятерочке» — об этом мечтаешь, да?

— Я не сделаю аборт, — жестко отвечаю я. — Закрыли эту тему!

Светка замолкает, бросая на меня сердитые взгляды, а затем примирительно улыбается.

— Почему ты не сказала Алану?

Отвечать подруге после ее гадких слов не хочется, но я пересиливаю себя — Света просто переживает. Да и поделиться с ней хочется, больше не с кем.

— Он так странно себя ведет, — я сцепляю пальцы в замок, и сглатываю нервно. — Месяц уже как не в себе: почти не разговаривает со мной, старается даже не смотреть. Я пыталась узнать, чем я его обидела, но Алан отвечает, что все хорошо… да и не из обидчивых он. Может, проблемы какие-то, но со мной он не делится. Вот и я молчу — не хочу в ответ на новость о ребенке услышать тишину.

Света встает и качает головой, но не удивляется — Алана она откровенно боится. А меня дурой считает, раз я с ним. Может, она и права: все окружающие говорят, что мы не пара, и не только из-за денег — я тоже не из семьи богачей.

— Скажи ему, — говорит Света на прощание, довезя меня до нашей с Аланом съемной квартиры. — И забудь все те гадости, что я наговорила. Алан хоть и мудак… прости! Но он тебя любит. Не жди, пока ребенок сам из тебя выпрыгнет, сейчас скажи.

Любит… да! У него просто проблемы, потому и ведет себя так. Конечно, Алан не обрадуется этой новости, но и не сбежит от меня. Ему всего двадцать один год, и в таком возрасте мало кто о детях мечтает, но ведь не бросит же он меня!

Поднимаюсь на наш этаж, и достаю ключи из сумочки. Вставляю ключ в замок, но дверь оказывается открыта — странно, Алан не из беспечных. И уже оказавшись в коридоре, я понимаю: что-то не так. Что-то очень сильно не так!

— Что это? — спрашиваю я, указывая на чемодан.

— Мои вещи. Я ухожу.

— Опять командировка, да? — задаю я глупый вопрос, хотя уже знаю ответ.

В глубине души знаю.

— Нет, не командировка. Мне надоело, Арина. Ты мне надоела.

Его слова, как удар в грудь, который весь воздух вышибает. Хватаюсь рукой за стену, чтобы не рухнуть на пол — так унижаться я не намерена. Но… как это надоела? Мы четырнадцать лет знакомы!

— Что происходит, Алан? Давай поговорим, — все же прошу я.

— Ничего не происходит. Я долго думал, и понял — ты мне не нужна, — Алан говорит эти слова с такой яростью, словно ненавидит меня за что-то.

Неужели он меня бросает? Но почему?

— Ты встретил другую, да?

— Да, — просто отвечает он.

Может, это все сон? Или я поднималась по лестнице, и упала. Сейчас вот лежу в больнице, напичканная наркотой, и ловлю жуткие галлюцинации.

Надеюсь, что так.

— Ты можешь оставаться, — стараюсь говорить спокойно, не показывать того, как я разбита. — Все же, это ты платишь за квартиру. Уйду я.

Все-равно, я не смогу оставаться здесь без Алана. Каждая вещь о нем напоминать будет. Пусть живет сам в нашей квартире, и … о Боже! Он ведь эту свою — ту, которую встретил — сюда притащит. В нашу квартиру.

Быстро сгребаю свои немногочисленные вещи, и как попало заталкиваю в старый, красный чемодан со сломанным колесиком. Украшения не беру — он мне их покупал! Пусть подарит своей потаскухе!

— Нет, это бред какой-то, — шепчу я, и сажусь на кровать. — Такого просто не может быть!

Слышу шаги Алана по коридору, и вскакиваю с кровати — довольно с меня унижений. Выхожу в коридор, взяв сломанный чемодан в руку.

— И что, это все? Мне уходить? — все же спрашиваю я, не веря, что вот так заканчиваются наши четырнадцать совместных лет.

— Иди, — бросает Алан, и отворачивается от меня.

И я иду.

К моему облегчению, Алан не позвонил, и не написал мне. Весь день, вечер и утро прошли спокойно — Костю я убедила в том, что мы с Аланом просто поговорили, и он на время отозвал своих зверюг.

Не понимаю, как муж поверил в это. Или он захотел поверить?

Кто знает. Но делать мужу больно мне не хочется. Не столько из-за его глупых извинений, и даже не из-за памяти о прошлом. А потому что… мне жаль Костю — несчастливый он. Он полюбил не ту женщину, я — не того мужчину.

Идеальная пара!

— Мам, ну мы скоро? — Алиса вертится рядом — деятельная натура.

— Я готова, — улыбаюсь дочурке, и встаю со стула.

Оглядываю себя в зеркало, удовлетворенная своим внешним видом: туфли на невысоком каблуке, платье, талия подчеркнута тонким поясом. С большей радостью я бы влезла в старые джинсы и кроссовки, но… не поймут.

Нужно держать марку.

Водитель отвозит нас с Алисой в центр города — я обещала дочери сладости и парк аттракционов. Скучно малышке дома сидеть: раньше мы ее хоть на детские праздники водили, а сейчас дом сковало уныние.

— Сейчас налопаемся вредных вкусностей, — ласково обещаю Алисе, и отпускаю шофера, пообещав вызвать такси до дома. — Сегодня у нас девичник!

— Ура! — хлопает в ладоши мой котенок, и я помогаю ей сесть в высокий стул. — Скорее бы вырасти!

— Не торопись, милая. Успеешь еще.

Успеет. И вырасти, и влюбиться, и разбитое сердце залечивать — ни одну женщину эта участь не миновала. Успеет очароваться, и разочароваться. И ошибок наделать — надеюсь, не моих.

Но пока Алиса всего лишь маленькая девочка, главная беда которой — скука, которую я постараюсь развеять.

— Я могу съесть его полностью? — ахает моя девочка, и изящно берет в маленькую ладонь ложку.

— Да. Девичник, — напоминаю я.

— Почаще бы, мама, — укоряет меня Алиса, но затем все ее внимание переключается на сладость.

Алиса с удовольствием водит маленькой ложкой по десерту, разравнивая крем. Предвкушает грядущее удовольствие от тающих во рту сливок.

— Мам, а этот дядя твой знакомый? — кивает Алиса мне за спину.

Оборачиваюсь, и холодею от нахлынувшей паники. Алан.

Только бы не догадался, не понял…

— Арина, — кивает он, без приглашения усаживаясь за наш столик. — Твоя дочь?

Глядит вопросительно на Алису, а я губы кусаю — он же поймет сейчас! Не может не понять, Алан не слепой ведь!

— Да, это моя дочь. Алиса, — представляю я свою девочку…

… ее отцу.

Почему Алан здесь? Что он вообще забыл в таком месте? Слишком оно девчачье — здесь лишь сладости, весь интерьер в розовом цвете, и напоминает все это великолепие будуар куклы Барби. Алан здесь — чужеродный элемент, но он здесь.

И я здесь. И Алиса.

Они сидят рядом, и смотрят друг на друга с интересом — в чем-то до боли похожие, но все же разные: Алиса росла в неге и ласке, и нет на ее облике того неизгладимого отпечатка, который остался на Алане благодаря его детству.

— Вы не представитесь? — улыбается Алиса Алану, отложив ложку на блюдце.

Я против воли умиляюсь — Алиса в свои пять лет гораздо воспитаннее иных взрослых. Я бы в ее возрасте ляпнула что-то вроде: «А вы кто?»

— Алан, — серьезно представляется он, с каким-то испугом поглядывая на дочь.

«Не понял, — выдыхаю я с облегчением. И с разочарованием, которое, к своему немалому стыду, испытываю. — Слепец!»

— Вы — тот самый Алан? — ахает восхищенно мой котенок. — Принц из маминой сказки, да?

— Нет, — встреваю я в разговор. — Этот Алан — не принц.

Гляжу на него в упор: попробуй, поспорь со мной, что принц!

— Мам, нехорошо обманывать, — качает головой Алиса, и хватает Алана за руку, от чего он вздрагивает. — Ну это же вы, да? Мальчик, живший в страшном месте, пока вас не спасла маленькая девочка?

Прикусываю губу, мечтая провалиться сквозь землю. Я люблю абсолютно все в Алисе, но иногда эта ее страсть к сказкам просто сводит с ума!

— Алиса, давай будем вежливыми, — беру я себя в руки. — Мой знакомый просто подошел поздороваться, и уже уходит. Не будем его задерживать!

— Я не против задержаться, — пожимает плечами Алан, переводя взгляд с дочери на меня, и обратно.

Сравнивает, оценивает, но не видит очевидного. А ведь любой, кто взглянет на них рядом все поймет — тот, у кого глаза есть!

— Ну же, не будьте врединой, — Алиса не отпускает запястье Алана. — Расскажите мне все! Что было, когда вы с девочкой покинули черный замок?

Кажется, я погорячилась, считая Алису воспитанной девочкой. И, кажется, если я прогоню Алана, или уведу дочь из кафе — у нее случится истерика.

И надо же было Алану появиться именно в этом месте, и именно в это время!