ГЛАВА 13

Сначала приходит чувство вины — из-за моих глупых шуток отношения рухнули. Те сообщения писала я, и никто меня не заставлял. Писала в шутку, разумеется.

Глупая шутка, если разобраться, но особым умом я никогда и не отличалась, да и лет мне было мало — тогда я еще не понимала, что не все следует обсуждать, и писать в сообщениях.

… Сидим, чудом умещаясь всей компанией за наш маленький кухонный стол, на котором разложены фишки очередной настольной игры.

— И почему мы никогда раньше не собирались? — Влад открывает еще одну полторашку разливного пива, и доливает в бокалы.

— Потому что Алан — нелюдимый дикарь, — кривится Саша, и получает от меня подзатыльник.

— Ну, пока он в армии — будем веселиться, — Влад, к его чести, не говорит гадостей про Алана. Да и Костя не поддакивает моему брату — сидит, гипнотизируя бутылку Колы.

Алан и правда нелюдимый дикарь, если уж быть честной, и с возрастом это только усугубилось. Саша уверен, что Алан запрещает мне приглашать гостей, но это не так, просто… какая радость звать подруг, зная, что в соседней комнате находится человек, которого утомляют чужаки?!

— Может, не на фишки, а на желания будем играть? — Влад старается разбить чувство неловкости, повисшее после слов Саши.

— Я кукарекать не буду! — предупреждаю я, поддержав идею Влада. — Но вообще, я за.

— Я тоже за, но без раздеваний, — смеется Света, и парни начинают убеждать ее, что даже и мысли не было.

— Светик, ты чего? Мы ведь друзья, — приобнимает мою лучшую подругу Саша. — Все желания будут в пределах разумного.

— И даже без поцелуев, — словно в пустоту говорю я, но адресую свои слова Косте.

Да, он перестал провоцировать Алана своими появлениями с букетами цветов, и откровенными подкатами, и мы смогли стать друзьями, но в глазах Кости я все еще вижу надежду на большее — на то, что никогда не случится.

Играем короткую партию, и проигрывает к моему облегчению Костя. А я, к удивлению, выигрываю, хотя никогда не была особо сильна в настолках.

— Я хочу, чтобы ты, хмм… — вытягиваю губы дудочкой, задумавшись, что бы такое загадать. — Придумала! Сейчас, Костя, ты выложишь аватарку с розовыми собачьими ушами и носом! И висеть она будет до полуночи, как минимум — вот мое желание!

Костя краснеет, но фильтр на фотографию накладывает, а затем демонстрирует всем свои обновленные аватарки в соцсетях: все по-честному, и выглядит парень как девочка-подросток с дурацкими ушками и усами.

— Еще партию?

— Да, — потираю ладоши.

Понравилось мне выигрывать, что уж скрывать! Впрочем, на этот раз проигрываю уже я, а выигрывает мой брат, от которого никакого гадкого желания я не жду. Но он меня удивляет:

— Напиши сообщение примерно такого содержания: «Пока Алана нет, я буду пользоваться моментом. Групповушка — это весело!», и отправь его Владу.

Хихикаю — глупость какая — но сообщение пишу. Хорошо хоть Саша не потребовал отправить его Косте — это было бы уже слишком! А Влад никогда на меня видов не имел — ни его, ни меня это не смутит.

Это ведь шутка…

Да, это была всего лишь шутка, глупое желание, которое я исполнила из-за проигрыша, и забыть успела. И вот, через много лет настигли последствия за такие мелочи, как сообщения.

— Алан, ты идиот! — говорю устало. — Почему не спросил, что значат эти смс? Так мало мне верил?

Если сначала я испытывала вину, то теперь одну лишь злость, смешанную с обидой. Я бы, сообщи мне кто о переписке Алана, устроила скандал, но правду бы узнала. Выбила бы, если нужно, но не рвала ту прочную связь, что удерживала нас вместе.

— Ну так скажи мне сейчас: что значит твое сообщение Косте о том, что я на работе и ты ждешь его с вином и пиццей? Так на секс приглашают, и Вольский подтвердил это.

«Костя, ну мерзавец! Не растерялся, воспользовался ситуацией» — думаю я, и в этот момент карусель останавливается.

Помогаю Алисе спуститься, и веду к следующему приглянувшемуся малышке аттракциону.

— Я все пыталась наладить с Костей нормальные отношения, — пересилив себя, объясняю я. — Мне было так жаль его. И вместо того, чтобы полностью прервать с ним общение, я решила стать ему другом.

Тогда я еще не понимала, что очень редко это возможно — дружба между мужчиной и женщиной, тем более, когда один неравнодушен к другому. Но мне так хотелось развеселить Костю, взбодрить его! Да и скучно было — Алан много работал, а я освобождалась после обеда, и в баклуши била.

— Мы встречались иногда, — продолжаю я, — в кино ходили, гуляли. Я Костю даже водила на «Быстрые свидания», чтобы он девушку себе нашел. И пока тебя не было он тоже заходил — мы сериалы смотрели.

Алан слушает, но на меня не смотрит, и по лицу его ничего не прочесть — маска, льдом покрытая. Лишь скулы острее стали, да щеки еще более впалыми выглядят.

Врезать бы ему! Со всей дури влепить пощечину! И я бы так и сделала, не находись мы сейчас в детском парке развлечений — не сдерживалась бы, отвела душу.

— Но Вольский сказал, что ты спала с ним, — тихо говорил Алан, словно самому себе.

— Да, он так сказал.

— Значит…

— Хватит, — обрываю я Алана, и веду Алису к еще одному аттракциону. — Можешь верить во все, что угодно — клясться я не стану ни в чем. Ты разочаровал меня, Алан! Лучше бы мне было не знать о том, как мало ты меня знал.

Бросаю выразительный взгляд на идущего рядом мужчину, но вижу — он не слышал ни слова из того, что я только что сказала. Вместо этого он смотрит на Алису — жадно, не так, как до этого, выискивая в ней черты знакомых мужчин.

«Какая же я дура! — ужасаюсь я, и сердце мое заходится в панике. — Сама ведь боялась, что Алан узнает, и почти прямым текстом сообщила, что именно он — отец Алисы!»

Алан

Верю ли я Арине?

Да. Верю. Теперь верю.

«Разумеется, мы вместе, — вспоминаются слова Вольского. — Арина слишком мягкая, чтобы сказать тебе, что все кончено. Ей жаль тебя, вот и не решается. Да и боится она твоей реакции, чего от такого, как ты ждать?»

Рот наполняет вязкая слюна от осознания того, какой я кретин. Но ведь эта правда — правда Вольского — была такой удобной, и полностью вписывалась в картину моего мира: Арина тоже поняла, что я ничтожество, и изменила. С самого начала я чего-то подобного и ждал, и почти с радостью тогда слушал признания Кости.

Но тогда эта девочка, которую Арина ведет за руку… нет, быть того не может!

И кое-что все-таки не сходится.

— Раз все так, как ты говоришь… почему ты вышла за него, Арина? Почему? Да еще и так скоро — мы едва расстались, — спрашиваю, и голос мой, к стыду, подрагивает.

Она бросает на меня презрительный взгляд, кричащий: «Не твое собачье дело!», и отвечает, впрочем, также:

— Какая разница? Вышла, и вышла. Оставим прошлое в прошлом.

— Нет, не оставим, — говорю через несколько минут, когда Арина усаживает темноволосую девочку на карусель — девочку, которая, возможно, моя дочь. — Почему?

— Какой ты дотошный! Вышла, потому что Костя рядом был. Вышла, потому что он меня по кускам собирал, дышать помогал, — с застарелой ненавистью выплевывает Арина. — Костя, хоть ты его и презираешь, своих чувств никогда не прятал! Может потому, что эти чувства к него есть?! Он поддержал меня, позаботился, и я решила, что я — меньшее, что я могу ему дать.

— Не сходится, милая моя! Ты и сейчас защищаешь его, хотя, если судить по твоему рассказу: Вольский наговорил на тебя, и Влада подговорил, — улыбаюсь ей торжествующе.

А Арина лишь кривится.

— У Кости свои недостатки. Я и не питала особых надежд, на то, что он честный игрок. Знаешь, я и не злюсь на него за тот обман, — грустно улыбается Арина. — А вот ты, Алан… я была рядом с тобой пятнадцать лет, а ты так и не удосужился постараться меня узнать, понять, почувствовать. Нет, к Косте у меня нет претензий.

А как бы я поступил на месте Вольского? Как бы я поступил, зная, что шансы получить Арину так ничтожно малы, что смахивают на математическую погрешность из разряда чуда?

Да точно так же — воспользовался бы ситуацией, подсуетился бы, утешая расстроенную девушку, а затем пожинал плоды сделанного, ни о чем не жалея. Вольский поумнее меня оказался.

— Алан, у нас с дочкой девичник, который ты уже изрядно подпортил, — тихо произносит Арина. — Уйди, пожалуйста!

— Она ведь моя, да?

Спрашиваю, стараясь держать лицо. Но руки, вцепившиеся в железный поручень, дрожат. Это будет кошмар, если Арина ответит, что девочка не от меня. Что просто раньше срока родилась, и отец ее — Вольский.

Но еще большим ударом будет узнать, что Алиса — моя. Узнать, что я не только Арину потерял, но и собственного ребенка.

— Уйди, — повторяет Арина еще раз, не поворачиваясь ко мне.

Арина, Алан, Алиса — даже имя выбрала родственное. Специально, или так получилось?

— Арина, это важно для меня. Очень важно. Пожалуйста, ответь: Алиса моя дочь? — прошу ее, пересилив себя.

Ненавижу просить, ненавижу унижаться. С детства ненавижу: иногда мать не запирала меня, исчезая, и когда еда заканчивалась, мне приходилось ходить по соседям и просить хоть что-то. И большую благодарность я испытывал к тем, кто прогонял меня с порога, пожалев даже хлеба, чем к тем сердобольным, кто, сжалившись, вручал мне целый контейнер с едой.

— Не молчи! Я ведь и сам могу узнать. Через суд, — добавляю я, и Арина вздрагивает.

— Она не твоя.

— Врешь, — выдыхаю я, прочитав ее реакцию. — Алиса — моя дочь!

Боже мой, у меня есть ребенок. Ужас смешивается во мне с восторгом: бурлит, разгоняя кровь по венам. Сердце стучит в унисон мыслям: моя дочь, моя дочь, моя дочь.

Алиса. Красивое имя. Из сказки, которую Арина читала, и перечитывала даже повзрослев.

— Да, она от тебя, — почти неслышно шепчет Арина, вторгаясь в мои мысли легким ветерком. — Но отец ее — Костя. Алиса носит его фамилию и отчество. Костя ее принял, воспитал, дочерью считает и любит. И Алисе другой отец не нужен, Алан. Ты ей не нужен.

Что она говорит? Какие-то глупости. Как это не нужен, если я ее отец? И почему идиотская карусель никак не остановится?

— Алан, — повышает Арина голос, и впивается в мое запястье острыми ноготками, — ты понимаешь? Костя — отец Алисы, и так это и останется. Ты ее не заслуживаешь. Не порти жизнь хоть одному человеку, и просто исчезни!