ГЛАВА 14

«Пусть знает, — твержу я себе всю дорогу до дома. Повторяю, как мантру: — Пусть знает, пусть знает!»

— Мам?

— Все хорошо, милая, — улыбаюсь Алисе.

Но она — чуткая, как все дети — видит, что я лгу. Все плохо!

… — Не играй со мной, Арина! Сама ведь понимаешь, что проиграешь. Давай по-хорошему.

— Зачем тебе это? Жил себе спокойно — живи дальше, — отвечаю Алану, купив Алисе рожок мороженого. — Ты Алису не знаешь совсем, и не любишь. И она тоже: не знает, и не любит. У нее уже есть отец.

— Вольский ей не отец, — сквозь зубы произносит Алан. — Не он отец, а я!

«Какой же ты толстокожий, — в который раз за всю свою жизнь поражаюсь я. — И ведь Алиса понадобилась тебе лишь для того, чтобы Костю обойти. Просто чтобы дочь у него отнять!»

Никаких иллюзий — не способен мужчина за пару мгновений полюбить незнакомого ребенка, оказавшегося родным по крови. Даже женщина вряд ли на такое способна.

— Алан…

— Мне некогда спорить, на работу пора. Давай я сэкономлю нам обоим время, — Алан смотрит мне в глаза, почти не мигая: — Ты ведь уже поняла, что ресурсов у меня больше, чем у Кости? Вижу, что поняла. Вот и сделай по-моему: приведи завтра Алису ко мне, я познакомиться с ней хочу. Не бойся, не стану я ее шокировать признанием, что она не дочь Вольского. Сделаем все постепенно!

— Но…

— Если ты решишь помешать мне общаться с собственным ребенком, — снова перебивает Алан, — или решишь вывезти ее из страны, и спрятать, просто помни о том, что в этом случае я ее заберу. Знаешь, почему?

Потому что ты сволочь!

— У тебя больше ресурсов, — отвечаю я.

— Молодец, Снежинка, — на лице Алана на миг появляется родная, искренняя улыбка, бьющая в самый центр моего сердца острой иглой боли. — Просто делай так, как я говорю. Понимаю, ты на меня обижена, но все наладится…

Впервые за очень долгое время с нетерпением жду с работы дорогого мужа. Места себе не нахожу: брожу из угла в угол, не в силах остановиться, постоянно смотрю на часы, отсчитывающие счет секундам и минутам. Ну когда уже?

— Добрый вечер, милая, — Костя ничуть не удивлен, обнаружив меня, ждущую его около входной двери. Здоровается злым голосом, и болезненно целует меня в щеку. — Приятно провела время с Аланом, надеюсь?

Донесли, значит. Забавно, Москва в каком-то смысле — большая деревня, в которой вся сельская «аристократия» постоянно на виду.

— Весьма, — киваю я, и голос мой подрагивает от гнева, который я скоро перестану сдерживать. — С дочерью решил познакомиться!

Муж роняет пальто на пол вместо того, чтобы, как обычно бросить его на спинку стула, с которого его обычно убирает прислуга. Костя оборачивается ко мне — бледный, как смерть, и на душе легчает: не мне одной плохо.

«Все же, я подлая, — мелькает на задворках сознания мысль. — Не могу молча подставить другую щеку. Я страдаю, а это значит, что и остальные должны получить по заслугам!»

— Какого дьявола ты ему рассказала? — Костя задает этот вопрос обманчиво-спокойным голосом, но в глаза ему смотреть страшно — бешеные они.

Он и правда любит Алису!

— Сам догадался, — признаюсь я, прикрыв лицо ладонями. Гнев уходит, оставляя гулкую пустоту там, где еще минуту назад бушевали эмоции. — Мы с малышкой в кафе сидели, и пришел Алан — любопытно ему стало на моего ребенка посмотреть. Он все спрашивал о прошлом, и понял… понял, что я ему не изменяла. Что скажешь, Костя?

Он не удивлен, что правда вскрылась. Муж сразу понимает, что я имею в виду — его ложь Алану, но на лице его нет ни капли вины. Костя идет в гостиную, и я направляюсь за ним.

— Налить тебе? — муж открывает бренди.

— Нет.

— Что я скажу? — возвращается к моему вопросу Костя. — А что тут скажешь? В любви и на войне все средства хороши. Да, я соврал, и извиняться за это не стану, Арина! Но вот что ты теперь собираешься делать?

Я собиралась отвести душу, и устроить скандал! Да, я сразу поняла, зачем Костя солгал Алану о нашей с ним любовной связи. Но именно благодаря этой лжи Алан и узнал, что Алиса его дочь.

И этот вопрос интересует меня больше всего!

— О чем ты?

— А ты не понимаешь? — муж салютует мне бокалом. — Помочь с переездом? Ты ведь снова к Алану побежишь, раз уж правда выяснилась. Или он не звал пока?

Не звал.

И я не побегу.

Боже, как все это унизительно!

— Идиот! — шиплю я на мужа. — Ты не о том думаешь! Алан знает, что Алиса его дочь. Завтра я должна привезти малышку к нему, чтобы они начали привыкать друг другу. И он ясно дал мне понять, что отвертеться у нас не выйдет. Что будем делать?

Может, правду говорят про блондинок — что ветер в голове, или вата?!

Мужа я ждала по нескольким причинам: нервы помотать, злость свою сорвать и обиду, а также найти решение возникшей проблемы. Сама сколько думала — так и не смогла сообразить, что делать.

А костя, хоть в некоторых аспектах, и абсолютнейший кретин, но в критические моменты на него положиться можно.

Вот и сейчас он мгновенно подобрался, сосредоточился и, как и я, решил отложить скандал. На время.

— В свидетельстве о рождении отцом Алисы значусь я, как и в остальных бумагах, — словно самому себе говорит Костя. — Она моя! Рождена в браке, так что…

— Ты ведь знаешь Алана, — перебиваю я.

— Да, знаю. Он не отступит, — глухо рычит муж. — Черт бы взял этого Алана! Дочь я ему не отдам! Поступим вот как…

Готовлюсь внимательно слушать — может, Костя предложит что-то более умное, чем мой вариант: упасть перед Аланом на колени, и молить оставить нас в покое. Не поможет это, лишь разозлит. Но слова мужа заглушает громкий стук в дверь — грохот такой, будто ее выломать пытаются!

— Я сейчас, — быстро выхожу из комнаты, не дожидаясь, пока наша немногочисленная прислуга впустит этого агрессивного гостя, и открываю дверь.

А дальше все происходит без моего участия: я оттеснена к стене вооруженными людьми, одетыми как космонавты, из гостиной слышен крик мужа, открытая дверь впускает в дом холодный, тревожный воздух. Все мельтешит, кажется, что бандитов в нашем доме сотня.

Но их всего пять.

И это не бандиты.

— Что… что происходит? — прихожу я в себя. — Кто вы, и что вам нужно? У меня есть деньги, и я…

— Предлагаете взятку должностному лицу? — металлическим голосом скрежещет «космонавт», который удерживает меня около стены.

Лица не видно за шлемом, одет в темное, на штанах и куртке множество карманов. Виднеется кобура и, о Боже, автомат!

— Арина, молчи! — сдавленно кричит Костя, которого выводят из гостиной в странной позе: мужа заставили прогнуться к полу, и вывернуть руки, на которых надеты наручники.

— За что вы… отпустите его! — рвусь я к Косте. — Я его жена, вы обязаны сообщит мне, в чем обвиняется мой муж!

— Не обязаны, но сообщим: в убийстве своего отца, — бросает один из «космонавтов».

Что?

— Позвони адвокатам, — кричит Костя, которого уже вывели во двор. — Арина, не подведи!

Стою около открытой двери, снова не зная, как поступить: бежать следом за машиной, в которую посадили мужа, или броситься к телефону? И лишь голос Алисы приводит меня в чувство:

— Мамочка, а куда эти дяди увезли папу?

У Кости, как и у любого человека его круга, есть «свои» адвокаты, как и корпоративные юристы, и прочая нечисть — не понимаю я их. Всю душу вытрясут, но дело свое, надо признать, сделают.

Вот и сейчас два лучших адвоката сидят на нашем кремовом диване, и пьют мате с таким спокойным видом, что хочется визжать.

— Но почему? — спрашиваю я.

— Вам не стоит беспокоиться. — отмахивается Сергей Сергеевич. — Ближайших родственников подозревают в первую очередь.

— К тому же, все состояние Алексея Вольского досталось единственному наследнику — и это всегда подозрительно, — добавляет Евгений Романович. — Уверен, Константина Алексеевича отпустят и без нашего вмешательства…

— Но мы, разумеется, его не оставим, — договаривает за коллегу Сергей Сергеевич.

Здесь что-то не так! Разговаривают со мной так, будто я сижу в больничном крыле, а в реанимации умер близкий мне человек. Все хорошо, вам не о чем беспокоиться, жизнь продолжается, но…

— Но, — Евгений Романович будто мои невеселые мысли прочел, — вероятно, у полиции есть некие улики. Иначе Константина не взяли бы под стражу спустя год после убийства Вольского-старшего.

— Это было ограбление! — кричу я зло. — Свекор в Лос-Анджелесе жил, вы ведь знаете. Он ненавидел Бостон, Нью-Йорк и Чикаго, между которыми мы с Костей разъезжали по работе. А в последние годы Алексей повадился гулять в одиночку по незнакомым районам: на птиц любовался, на деревья…

К глазам подступают слезы — от стресса ли, или от воспоминаний о пожилом мужчине, который постарался заменить мне отца?!

— Говорил, что к старости стал в любопытного ребенка превращаться, — продолжаю я говорит, а по лицу соленые капли стекают. — Гулял, и набрел на какую-то банду. Ограбили его, а затем убили. Костя здесь ни при чем!

— Не волнуйтесь, Арина Дмитриевна! — мягко успокаивает меня один из адвокатов.

Но как не волноваться?

— Его как террориста задержали, — продолжаю я. — Не вызвали в участок, а ворвались в дом! Я пилу видела у одного из этих… они дверь готовились взламывать!

— Значит, улики более чем весомые. Или… или Константин Алексеевич мог перейти дорогу кому-то важному. Как думаете, Арина Дмитриевна, мог ли Константин кому-то очень сильно помешать?

Перестаю метаться из угла в угол, и резко останавливаюсь.

Мог! Еще как мог!