ГЛАВА 21

Я погорячилась, когда решила не напиваться, ибо я пьяна. Вдрызг. Так, что мне кажется смешной слежка за нашей машиной, и я глупо хихикаю.

— Нас преследуют, — замечаю я, отвлекая Костю от телефона.

С кем это он там общается? Уже адвокатов науськивает на развод? Или с очередной любовницей?!

— За мной присматривают, — поясняет будущий бывший муж. — Большого труда стоило отпроситься на эту помолвку. Домашний арест, милая, а я подозреваемый в заказном убийстве. Таких по улицам разгуливать не отпускают.

Хм, насколько я знаю, Косте и телефон с интернетом не положены, но он плевал на запреты. Все же, иногда злость берет: попади обычный мужик в такую ситуацию, как Костя — его бы домой не отпустили. Пытали бы, пока признание не выбили. А даже если бы отпустили, то дальше лестничной клетки путь был бы заказан.

Что позволено Юпитеру, как говорится…

— Кость, я рада, что ты не мотаешь мне нервы по поводу расставания, — пьяная честность требует общительности, и я в ударе: — Может, у нас получится остаться приятелями. Знаю, ты любишь Алису, и я не против вашего с ней общения. Я только за.

Костя в ответ лишь кивает, и снова утыкается в телефон.

А когда мы входим в дом, я сразу понимаю, что что-то случилось. В воздухе разлита горькая тревога, и в сердце полынь-трава вплетается. Закрываю глаза, и прижимаю пальцы к вискам: это всего лишь пьяный бред! Шампанское всегда действовало на меня убойнее водки, так что я просто пьяна.

Просто пьяна…

Со второго этажа слышится сдавленный стон, от которого я вздрагиваю, а затем бросаюсь вверх по лестнице. К моей девочке.

В темноте коридора почти спотыкаюсь о няню, которая еле сидит, привалившись к стене. И на миг меня охватывает подлое облегчение: это Анне Михайловне плохо, а с моей девочкой все в порядке.

— Алиса… — хрипит няня, и я распахиваю дверь в детскую.

Пусто. На полу у кровати лежит атласная синяя лента, которую я пару часов завязывала в бант. Лента есть, а дочери нет.

— Алиса…

— Где она? — подскакиваю к няне, опускаюсь на пол, и хватаю Анну Михайловну за щеки. — Где?

— Забрали. Я не… я не знаю, — няня плачет, и даже в темноте видно, насколько она бледна.

— Что случилось? — Костя подходит к няне, и легко поднимает ее на руки. — Арина, вызови врача.

— Какого врача? Где моя дочь?

— Вызови. Врача. Быстро! — с расстановкой приказывает муж, пока я бегу за ним следом. — Ей плохо.

Дрожащими пальцами нахожу в клатче телефон, и набираю нашего семейного доктора, который обещает прибыть в течении двадцати минут. В мыслях дикая путаница: как это Алису забрали?

Глупость. Может, Анна Михайловна упала — давление у нее в последнее время скачет — и моя малышка просто спряталась?! Нужно найти ее.

— Что ты делаешь?

— Ищу Алису, — отвечаю я мужу, закрывая дверцу огромных напольных часов, которые любит исследовать дочка.

— Ты пьяна. Сядь, — похлопывает Костя по дивану. — Сядь! Вызвала Артема?

— Да, — киваю я.

Скулы сводит как у заправской кокаинщицы от желания заорать во все горло. Криком велеть вернуть мне Алису, и зажмуриться. А открыв глаза увидеть мою малышку в кремовом платье и с синими лентами в черных локонах.

— Анна Михайловна, где Алиса? — спокойно спрашивает Костя, поправляя декоративную подушку под головой нашей няни. — Что случилось? Объясните, пожалуйста.

— Она капризничала, — по щеке Анны Михайловны скатывается слезинка, и падает на плотно набитую диванную подушку. — Хотела сказку послушать, но есть ведь расписание: сначала арифметика, потом чистописание, а затем сказка. Но Алиса разошлась: топала ногами, и игрушки расшвыривала по комнате. Кричала, что не хочет учиться, что ей это не нужно. Я… я за стол села, спиной к выходу из комнаты, и заставила собирать игрушки. Сидела, следила, а затем удар, и… я не помню ничего. Слышала, что Алиса твердила, что не хочет никуда идти — мужчине какому-то. А затем вы пришли, я как раз к телефону ползла.

Вскакиваю с дивана, не зная, что делать и куда бежать. Мечусь, птица в клетке, и ум за разум заходит: Алиса пропала. Ее забрали. Мою маленькую нежную девочку украли…

Украли!

Дышать тяжело, и больше всего хочется рыдать. В истерике биться, и чтобы кто-то сильный пришел и помог.

— Полиция, — сипло шепчу я, — Костя, звони в полицию!

Костя резко кивает, и в этот момент раздаются два звонка: на мой мобильный, и в дверь.

— Да, — кричу я в трубку, пока муж бежит открывать дверь врачу, — я слушаю.

Вдруг это Алиса! Вдруг она просто выбежала из дома, и потерялась, а Анне Михайловне остальное померещилось. Я ведь заставила ее заучить мой номер наизусть, и даже к одежде подшила бирки с номером на всякий случай — так моя мама делала.

— Твоя дочь у нас. Никакой полиции, ясно? — произносит страшные фразы металлический голос с другой стороны трубки.

— Д-да…

— Не послушаешь, хуже будет и тебе и твоей девчонке. Будь на связи и не занимай телефон, еще наберу.

— Дайте мне поговорить с ней! Алло! Алло…

Отвечают мне быстрые гудки.

— Что? — быстро подходит ко мне Костя, и уводит в кухню, пока Артем колдует над няней со своим врачебным чемоданчиком. — Это по поводу Алисы?

— Откуда ты знаешь?

— Это логично. Скорее всего, с нас потребуют выкуп.

Да, я ведь много раз видела такое в фильмах. Да и у нескольких знакомых детей воровали — обратная сторона богатства. И они тоже в полицию не обращались, как и велели похитители.

— Нужно звонить в полицию, — решаю я, переступив через себя. — Этот… тот, кто звонил сказал, чтобы никакой полиции, но ты ведь знаешь, как такое заканчивается?

Костя хмурится, и не отвечает. Знает, конечно. Какая бы полиция у нас ни была, но нужно идти к ним, а иначе… иначе Алисы нам не видать. Никто похищенных не возвращает, хоть и дикая надежда кричит обратное.

— Давай дождемся еще одного звонка, и решим, — глухо отвечает мне Костя. — В полицию мы успеем.

И в этот момент мой телефон снова подает сигнал о входящем звонке.

— Арина, я хотел поговорить насчет помолвки. Это не…

Алан. Помолвка. Точно.

Вспоминаю об этом событии, как о чем-то далеком. Будто не я еще час назад воодушевленно уничтожала шампанское в банкетном зале и «любовалась» на эту пару.

Помолвка…

— Да иди ты к черту со своей помолвкой, — кричу я в трубку, и нажимаю на отбой.

Помолвка, свадьба, да пусть хоть гарем себе заводит — плевать. Лишь бы не пропустить звонок от того, кто Алису забрал. Это самое главное!

Телефон снова звонит, и это опять Алан. Сбрасываю его вызов, и еще один через пару секунд, а затем еще.

— В черный список его не хочешь занести? — предлагает муж, и добавляет: — Я сейчас приду, сообщу нашей службе безопасности о случившемся.

Заношу номер Алана в черный список, и выдыхаю — сообщений о пропущенных звонках не было, а значит, я не пропустила из-за этой глупой помолвки вызов похитителя. Этого бы я не простила ни Алану, ни себе.

— Нужно что-то делать, — бормочу, меряя шагами гостиную и кухню, не в силах остановиться, и бормочу себе под нос: — Нужно предпринять что-то. Но что?!

В полицию бы сообщить, но, наверное, Косте виднее. Все же, у мужа есть служба безопасности, а они все — сплошь бывшие военные и полицейские.

Да, Косте лучше знать. В этом ему стоит довериться! Все же, радует, что почти на всех мужчин в стрессовой ситуации можно положиться. Может, и есть плюсы в их безэмоциональности.

— Я сообщил Дмитрию и Саше. Они выезжают к нам, — сообщает Костя, спустившись со второго этажа. — Нужно, чтобы вся семья была вместе в такой момент. И тебе спокойнее будет.

Не будет. Ни от отца, ни от брата поддержки ждать не стоит. И если насчет папы я не питала иллюзий с раннего детства, то на Сашу глаза открылись на днях — его волнует исключительно он сам. Расстроится брат только если мою девочку найдут убитой — это ведь удар по репутации. Обсуждать будут, жалеть, а жалость унизительна.

Убитой…

Сама не знаю почему, но я оборачиваюсь к мужу, и задаю вопрос, о котором и не думала:

— Это ты заказал убийство отца?

Костя бледнеет, а я застываю от осознания того, что за вопрос я задала. Ведь я и мысли не допускала, что муж может быть причастен, так откуда взялись эти мои слова, да еще и в такой момент?

— Да как ты…

— Прости. Правда, прости, — хватаю Костю за руку, которую он грубо вырывает из моих ладоней. — Кость, я так не думала никогда, и сейчас не думаю. То, что случилось сегодня — не оправдание моим словам. Прости, я сама не понимаю, что несу.

Муж не отвечает, и выходит в гостиную: Анну Михайловну уже проводили в гостевую, накачав снотворным, и мы остаемся одни. Сидим, гипнотизируя мой телефон, подключенный к съемному аккумулятору, и молчим.

Муж, поначалу бывший раздражающе спокойным, начинает нервничать. И с каждой минутой его паника усиливается: он сжимает-разжимает кулаки, а когда в дверь звонят — срывается с дивана, и почти бежит к выходу.

— Сестренка, — слышу голос брата, а через минуту он садится рядом, и обнимает меня. — Она найдется! Я уверен!

— Надеюсь, вы сообщили в полицию? — отец, как обычно, сдержан.

И я, как обычно, ненавижу его за это.

— Нет, я подключил свою СБ. Мы пока ждем, в полицию успеем.

— Нужно сразу. Чем больше вы с Ариной ждете — тем меньше шансов, что Алиса вернется домой, — слова отца резонируют с моими мыслями, и я всхлипываю, уткнувшись в плечо брата.

Саша успокаивающе гладит меня по спине, стоически перенося мои рыдания, и крепче прижимает к себе.

— Да что может полиция? Раздуют скандал, и ничем не помогут, — презрительно фыркает брат. — Правильно сделали. Лучше по-тихому решить эту проблему самим, в кругу семьи.

«— По-тихому решить проблему, — мысленно повторяю я за братом. — Похищение — это не проблема, это не внебрачный ребенок, измена или алкоголизм. Похищение — это горе. Ох, если бы рядом была мама!»

— А я настаиваю на полиции. Вы теряете время…

— Отец, ты не прав. Они…

— Мы с Ариной уже решили…

— Замолчите, — взвизгиваю, перекрикивая гвалт этих спорщиков. — Хватит!

Встаю с дивана, намереваясь предпринять хоть что-то: высказать своей семье то, что накипело за долгие голы, или позвонить в полицию, или упасть в обморок. И вижу Алана, нагло входящего к нам в гостиную без звонка в дверь.

— Что происходит? — он подходит ко мне, и берет за руку.

Его ладонь горячая, и почти обжигает мою — заледеневшую и трясущуюся.

— А вот и папочка, — кривится Костя, и опускается в кресло, скрестив ноги. — Позвала все же.

Не звала. Сам приехал. Но объяснять это Косте именно сейчас — тратить драгоценное время, как и выяснять отношения со всеми остальными. И Алану не время высказывать за его подлость. Лишь Алиса важна, она — самая моя главная ценность.

— Алан, Алису похитили, — шепчу я, повернув к нему голову. — Что делать, скажи? Костя к СБ обратился, а я думаю насчет полиции. Помоги решить!

Смотрю на него с надеждой, отринув все недомолвки — Алан никогда не подводил, когда я просила помочь в чем-то важном. И сейчас он скажет, как поступить будет правильно. Обязательно скажет!

Только почему он так спокоен?!

— Похитили, значит, — тихо повторяет Алан за мной, и оглядывает недовольных его визитом отца и брата, а затем переводит взгляд на меня. — Можно и полицию вызвать, но, думаю, я знаю, у кого Алиса. Вольский, ты не хочешь ничего рассказать?

Костя? Что за бред?

— Алан, Костя был со мной. Не он это, — раздраженно произношу. — И у нас сопровождение, так как у Кости домашний арест, его отпустили на твою помолвку по специальному разрешению. Сейчас не время для того, чтобы лбами сталкиваться! Вы оба горазды друг друга винить во всех грехах, но не сейчас, прошу вас!

Алан будто и не замечает моих слов, и снова смотрит на Костю с непонятной мне улыбкой.

— Ну же, Вольский, не будь совсем уж мразью. Это ведь ты, я знаю! — подначивает Алан моего мужа.

Впиваюсь в ладонь Алана ногтями, и он, наконец, обращает на меня внимание.

— Милая, это дело рук твоего никчемного мужа. Так что можешь успокоиться, наша дочь будет дома через час, — уверенно произносит Алан.

— Она не твоя! — Костя почти рычит, услышав слова Алана. — Не твоя! Моя! Убирайся!

Алан и не думает делать так, как велит хозяин дома. Ему, как всегда, плевать, что его не рады здесь видеть: решил, и пришел.

— Объясни, — меня хватает лишь на эту просьбу.

Алан сжимает мои плечи, и надавливает, заставляя опуститься на кресло в углу. Зачем-то снимает свою куртку, и накидывает мне на плечи — будто меня от холода трясет, а не от шока. Но все же становится легче — от мимолетной заботы ли, или от знакомого запаха.

— Арина, ты ведь не думаешь, что похищают кого попало? — начинает Алан. — На улице — да, возможно. Но из богатого дома, где может быть охрана? Разумеется, сначала за домом следят, узнают все, что можно: сколько охранников, когда хозяева дома, а когда их нет, есть ли бойцовские псы. Никто не стал бы просто вламываться в первый попавшийся дом, понимаешь?

— Ты подозрительно много знаешь, — отец, как всегда, обращается к Алану с ненавистью.

А ведь они похожи: мой отец и Алан. Очень похожи…

— Отец, дай сказать, — неожиданно вступается Саша за Алана, от чего я начинаю думать, что у меня просто бред.

Ну бред же: Алису не могли похитить, да и Алан не смел бы явиться в наш с Костей дом — это нереально. Я просто напилась и мне снится кошмарный сон.

— Так вот, раз за домом следили — должны были знать, что за Вольским организовано наблюдение, — Алан обращается ко мне одной, и с каждым его словом Костя бледнеет все сильнее и сильнее. — И такая удача: в дом вошли без взлома, и просто забрали Алису именно тогда, когда вы находились вне дома. Странное совпадение, не так ли?

— Ты не в своем уме! — выкрикивает Костя. — Ты, пошел…

— Арина, ты ничем не угрожала Вольскому? У него мог быть мотив?

— Развод, — хриплю я. — Сегодня я сообщила ему о разводе.

— А вот и мотив, — довольно кивает Алан. — Вольский, где моя дочь?

Во все глаза смотрю на Костю — неужели это он? Но зачем?

Нет, это тоже бред. Не мог он так поступить. И ладно бы со мной, но не с Алисой — с маленькой, нежной Алисой.

— Сейчас я вызову полицию, Райгерт, — орет Костя. — Раз по-хорошему уходить не хочешь. Ты пришел без приглашения, да еще и в такой момент, и настраиваешь мою жену против меня…

— Кость, это ведь неправда? — подскакиваю с кресла, и куртка Алана падает с меня. Опускаюсь на пол у ног Кости, и вцепляюсь в его руки. — Это же не ты? Алан ошибается?

Гляжу на лицо мужа, стараясь не моргать и не дышать. Лишь бы правду не упустить. Я просто должна знать!

— Это не я, — отвечает муж.

Ложь. Я вижу ее, пробую на вкус эту горечь и морщусь — она мне надоела. И Костя понимает, что я заметила его вранье. Все заметили.

— Кость…

— Сейчас ее привезут, — убито произносит муж. — Я позвоню, и велю вернуть Алису. Прости меня.

Муж утыкается в смартфон, и набирает номер.

— Я подумал, что… ты права, и у нас все хорошо лишь когда мы оба на краю пропасти, — оправдывается он, держа трубку у уха. — С Алисой не случилось ничего страшного, она у моего личного водителя — знает его, не боится. Я бы вернул нашу девочку домой спустя пару дней.

С трудом поднимаюсь на ноги, и обхватываю себя за плечи. Медленно разворачиваюсь, и бреду к креслу, в которое почти падаю.

— Он не отвечает. Странно. Может, отошел, — бормочет Костя. — Ариш… черт, у тебя кровь!

Подношу руку к губам — пальцы скользят по густой влаге. Кровь из носа — меньшая из бед.

— Идем в ванную, — Алан обнимает меня, но тут подрывается Костя.

— Я сам! Она моя жена! Не твоя.

Жена? И жена его, и дочь, но разве так с семьей поступают: похищая ребенка у матери?

— Звони водителю, — бросаю я Косте. — И не смей ко мне прикасаться. Больше никогда!

Лучше уж пусть Алан меня проводит, а помощь мне и правда нужна: трясет всю, не отпускает.

— Снежинка, скоро Алису привезут. Ну же, тише, — он с нажимом оглаживает мое плечо, придерживая за локоть. — Не нервничай так!

Киваю как болванчик, но с каждой секундой мне все хуже. Наклоняюсь над раковиной, и включаю воду.

— Нам не нужно было возвращаться, — говорю я или Алану, или себе — не знаю кому. — В Штатах все было так спокойно, так хорошо.

Всхлипываю, и снова зачерпываю воду: розовые капли падают в раковину, и исчезают в сливе. Боже, что со мной стало?

— Мы часто гуляли с Алисой, пару месяцев в Вашингтоне жили. Она обожала рассматривать небоскребы — особенно в туман, когда не видно, сколько этажей…

Это и правда красивой зрелище: огромные стеклянные здания, постепенно исчезающие в белом небе. Алиса медленно шла по улицам, ухватившись за край моего пальто. А потом у нее начинала кружиться голова, и мы укрывались в одном из итальянских ресторанчиков.

— Все было прекрасно! — обвиняю я Алана.

Хотя он-то здесь при чем? Не его вина, что мой муж оказался тварью — лишь моя. Косте я доверяла несмотря ни на что. Зря, получается.

Зря…

— Не жалей ни о чем. В этом нет смысла, — пытается поддержать меня Алан, и мне хочется расцарапать ему лицо за эти слова.

Не жалей? Так легко и просто — не жалеть. Очень удобно.

Отмахиваюсь от его руки, и выхожу из гостевой ванной, прижимая маленькое полотенце к носу. Скоро вернется моя девочка, и в тот же момент я соберу вещи — мои и Алисы. И мы уедем к небоскребам, утопающим в тумане.

Возвращаемся к моей семье, которую я искренне ненавижу сегодня, и вряд ли это отношение изменится: через грань перешла, обратного хода нет. Костя сжимает побелевшими пальцами айфон, кожа его как мел.

— Что…

— Я вызвал полицию, — как испуганный мальчишка всхлипывает муж. — Мой водитель в реанимации с переломом черепа. Я не знаю, где и у кого Алиса, но точно не у него.